10.
10.
Планета Центр старалась быть максимально удобной и гостеприимной для представителей самых разнообразных видов, и всё же тем, кто не любит больших открытых пространств, приходилось терпеть некоторый дискомфорт. Конечно, к агорафобии тоже отнеслись бы с уважением, и предоставили более комфортное помещение. Но это, увы, изрядно ограничило бы круг общения. В конце концов, маленькое существо может залезть в большую коробку, а вот наоборот - едва ли.
Привычного к репетиционным и концертным залам Ло-а подобный расклад долгое время никак не беспокоил, пока он не оказался в одной из многочисленных больничных палат Центра. Ведь когда он только прибыл на планету как беженец, нужды в долгой непосредственно медицинской помощи не было, а комната, в которой он жил, вполне подходила по размерам найянцам, антропиодам и другим представителям подобных рас. Палаты же были однотипными, и в их планировке главным требованием явно была возможность нормально передвигаться сразу нескольким саапам. Поэтому Ло-а казалось, что он сидит на кровати посреди какого-то ангара. Зато большое количество свободного места очень пригодилось (и очень быстро кончилось), когда в палату набилась с разрешения доктора Каретты вся его танцевальная группа. Бисса тоже осталась, великодушно разрешив Зиткэле использовать свой панцирь, как насест.
К бурным эмоциям от Виридис и Соланума все давно привыкли, но в этот раз крайне взволнованно себя вели все - даже Хезер, даже доктор Каретта. Хотя она, скорее, была потеряна и огорчена.
-Доктор Патанджали согласен дать разрешение на визиты, только если мы с тобой сначала обсудим случившееся. - Их разговор начался утром, когда принесли завтрак - а вместе с ним и новости, что никто не может сказать наверняка, когда Ло-а разрешат покинуть больничный корпус. Это его несколько удивило - из-за болевого шока он довольно смутно помнил, как его нашли, да и саму операцию, но сейчас нога чувствовала себя вполне уверенно в плотном коконе из твердого бинта. С помощью инвалидного кресла, костыля или банально оперевшись на того же Дэйра добраться до собственной постели не составило бы никакого труда.
-Как специалистка я не могу не сказать, что на мой взгляд с тобой должен сейчас общаться кто-либо из моих коллег, не я. Тот факт, что именно после сеанса произошло нечто подобное, не говорит обо мне ничего хорошего, как о терапевте. Но доктор Патанддали прав, так быстро специалиста нужного профиля не найдешь… Что же случилось, Ло-а?
Что же случилось, что же произошло… Все задавали этот вопрос. Он даже не пытался врать на этот счет и абсолютно честно отвечал, что не знает. Технически - он неудачно выполнил довольно легкий, на самом-то деле, акробатический элемент. Неправильно подогнул ногу под себя, слишком рано начал поднимать корпус, пытаясь встать на колени, от сочетания слишком резкого движения и неправильного распределения веса кость треснула.
Ло-а понимал, как это произошло. Но за пару часов беседы с Биссой у них так и не родилось внятного ответа на вопрос, почему он это сделал. В репликах доктора Каретты до тревожного часто возникало слово "аутоагрессия". К сожалению, фактор случайности и несчастливого стечения обстоятельств пришлось полностью исключить. В здравом уме и трезвой памяти танцор с опытом Ло-а исполнил бы этот элемент с закрытыми глазами и в полусонном состоянии.
-В любом случае, не переживайте слишком сильно. Я уверен, мы с доктором Кареттой обязательно разберемся, в чем тут дело. - Так или иначе, в различных вариантах формулировок и с разным порядком слов, Ло-а повторял эту фразу весь день. Время, меж тем, уже вовсю клонилось к вечеру, и Бисса была вынуждена в какой-то момент вернуться к работе, но остальные сочувствующие остались. - Выступление-то в любом случае состоится. Репетировать я смогу и в бинте.
-Да перестаньте Вы говорить одно и то же! - Все вздрогнули, а те, кому позволяла анатомия, даже подскочили. И никто не ожидал столь резкой и порывистой реплики от обычно сдержанной и непогрешимо вежливой Кани. - Мы все волнуемся не за выступление. С ним будет время разобраться. Мы волнуемся за Вас.
Хезер и Дэйр согласно закивали, с разных сторон похлопывая Ло-а по плечам, и в этом жесте сквозило нечто комично-угрожающее, шутливое предупреждение не покидать кровати.
-Но если тебе так неймется говорить о танцах, изволь, друг мой! - Виридис нависла над постелью и всей честной компанией максимально зловеще. Эффект портили разве что ее дети, которые свободно ползали по собравшимся, по кровати Ло-а, и очевидно никого не тревожили. Даже сам найянец разок машинально погладил по темно-коричневой гладкой спинке Миму, чтобы та не пробежалась ненароком по сломанной ноге. - Ты так отпирался от участия в танце, и теперь кажется, что ты ради этого даже ногу сломал. Бред, конечно, но…
-...учитывая степень упрямства пациента, я бы не исключал и такую версию.
Никто ни за что не поверил бы, что доктор Патанджали в принципе способен хоть где-то появиться незаметно. Слишком масштабной фигурой он был, и в прямом, и в переносном смысле. Стоило главврачу вползти в любое помещение, как оно заполнялось не только витками его подвижного хвоста, но и добродушной, кипучей, а также (чего уж тут скрывать) временами довольно навязчивой энергетикой.
И тем не менее, каким-то образом в этот раз никто не заметил, что Патанджали уже какое-то время подпирает широкими плечами дверной проем. Воцарилась неловкая тишина.
Он, вроде бы, выглядел как обычно, смотрел на всех беззлобно и лишь чуточку иронично, сложив руки на груди. И в то же время что-то трудно ощутимое в докторе переменилось. На Патанджали не было привычной светло-серой форменной врачебной куртки. Видимо, присутствующим повезло застать зрелище редкое, почти легендарное: конец рабочего дня главврача. Поэтому больничную одежду заменил длинный бежевый свитер с откинутым капюшоном. Он придавал Патанджали вид по-домашнему уютный и слегка усталый. Но когда он все-таки вполз в помещение, Виридис повела жвалами, следя за движениями похлестывающего о стены и пол хвоста.
-Док не в духе. - шепнула она Ло-а, склонившись к нему близко-близко и все-таки заставив нервно сглотнуть. Разумеется, на самом деле никакой это был не шепот - возможно, Виридис была в принципе не способна на тихие звуки. Но по счастливому стечению обстоятельств в этот самый миг с доктором Патанджали громко и радостно заговорил Соланум.
-Спасибо Вам большое, доктор! В Центре, конечно, каждый специалист - высочайшего класса. И все же когда операцию проводите Вы - это отдельная,удача.
-Отдельная удача, дорогой Соланум - что в том помещении был запланирован консилиум. Иначе ваш уважаемый хореограф остался бы наедине с такими чарующими компаньонами, как отек, внутреннее кровотечение и омертвение тканей. Мы ведь держим на дистанционной диагностике только тех, кто проходит активное лечение, а значит, не тревожились бы.
Перед тем, как ответить, Патанджали вежливо кивнул Солануму, но и это само по себе являлось тревожным знаком: что-то не так. В нормальном состоянии он рассыпался бы в ответ тысячей шуток, благодарностей и комплиментов всем присутствующим.
-Операция несложная, ее и правда мог бы провести любой из наших хирургов. Но зная, насколько в сложившейся ситуации важны полная комплектация и нормальное функционирование данных конкретных ног, я решил подержать руку на пульсе в прямом и переносном смысле.
Ло-а вдруг с удивлением понял, что Виридис права. Патанджали сердился. Или был очень сильно обеспокоен.
Найянец всегда считал, что хорошо умеет терпеть боль. Увы, на протяжении жизни ему приходилось слишком часто убеждаться в том, что это правда. Была боль долгая, ноющая, неизбежная, от мозолей и слезающих ногтей на ногах. Была резкая, вышибающая дыхание из легких, от вывихов и растянутых связок. Была боль, казалось бы, совсем не сильная, скорее дискомфорт - но ее сопровождали обстоятельства настолько паскудные, что все вместе вызывало сильнейшую тошноту.
И он неизменно, всю дорогу от начала и до конца боли пребывал в сознании, даже если отчаянно хотел отключиться. Но в этот раз дела обстояли по-другому.
Нет, в обморок Ло-а не падал. Просто силы разом покинули тело, оставив взамен лишь равнодушие, настолько всепоглощающее, что не получалось даже просто подать голос. Да и не хотелось. Равнодушие это было таким мощным, плотным и неподъемным, что стало практически осязаемым. Оно не давало двигаться, оно глушило звуки и затуманивало глаза. Ло-а тонул в этом равнодушии к самому себе, как будто пол в помещении стал вязким.
Взявшаяся словно из ниоткуда рука Патанджали, подхватившая тогда его под спину, не то чтобы вытащила Ло-а из этого состояния, но хотя бы удержала на плаву.
-Я хочу переговорить с Вами наедине, если это возможно. - Вдруг снова заговорил Патанджали, нарушив ход мыслей Ло-а. - Надолго не задержу, честно. Время позднее, и жесткого режима Вам, конечно, не прописано, но отдохнуть и головой, и телом было бы недурно.
Хезер хотел было что-то спросить, но Зиткэла, которая до этого непонятно и многозначительно переглядывалась с Виридис, что-то неразборчиво шепнула ему на ухо, слегка поглаживая по смахивающему на прибрежный камень голому плечу. Хезер едва заметно приподнял бровь, посмотрел на Ло-а, затем на Патанджали, затем снова на Зиткэлу - и наконец согласно кивнул.
Доктор Патанджали продвинулся вглубь палаты, позволяя всем пожелать Ло-а спокойной ночи и выйти, а Виридис проследила, чтобы это произошло пооперативнее, подталкивая своим огромным телом и собственных детей, и остальных участников танцгруппы. Бедного Дэйра практически унесло на этих "волнах", а Перабо так и вовсе раскатало, на что тот, впрочем, не обиделся. Он в целом весь день был практически невидим и не слышим, явно предпочитая впитывать информацию своим студенистым бесформенным телом и как-то ее обрабатывать.
Обогнув кровать у Ло-а за спиной и взяв ее хвостом практически в кольцо, Патанджали присел на ту часть, которая была накрыта пледом.
-Если это не разговор врача с пациентом, - хмуро предложил Ло-а, опустив голову и сверля взглядом свои сцепленные в замок пальцы, - Может, перейдем на "ты"? А то это всё опять станет похоже на подачу друг другу реплик в какой-то второсортной оперетте.
-Конечно, без проблем! - живо откликнулся саап, и его улыбка разошлась почти до ушей, которые представляли из себя едва заметные отверстия. - Что мне с тобой делать, Ло-а?
Найянец напрягся, когда понял, что не так с тоном Патанджали. Из него начисто исчезли маячки иронии, которые ранее давали понять, что можно ерничать в ответ. Чуть ли не впервые со времен из разговора при знакомстве доктор был серьезен, хоть и улыбался.
-А можно услышать прейскурант вариантов на выбор? - Сам Ло-а, впрочем, машинально ответил в обычной своей язвительной манере. Ничего лучше в голову не пришло.
-По регламенту я, разумеется, должен отменить концерт. - Патанджали продолжал быть серьезным, и это уже становилось несколько тревожным. - И поручить работу с тобой не терапевту, а психиатру. Но я совсем не хочу этого делать.
-Потому что слишком сильно ждете, когда я уже свалю отсюда? - Ло-а хотел усмехнуться, но вышло только нервно дернуть уголком рта.
-Вот поэтому из всех своих замечательных коллег главврачом стал именно я. - Вдруг рассмеялся Патанджали, становясь хоть немного похожим на себя обычного. - Большинство действительно талантливых в своей сфере деятелей катастрофически проваливают навыки нормального общения. И в итоге руководящие посты занимают те, кто ко всему прочему способен осмысленно почесать языком.
-Я бы сейчас с огромным удовольствием провалил навык общения еще сильнее и послал бы тебя, доктор Патанджали, в известное место. - Прищурился Ло-а. - К сожалению, я не знаю, как оно у саапов называется.
Патанджали рассмеялся снова, постепенно его хохот, проходя сквозь длинный язык, превратился в шелестящий и не самый веселый вздох.
-Я очень хорошо знаю, как ощущается огромное количество злости, скопившееся внутри. Злости, ярости, обиды, на себя и на других. Злости, которую нельзя выплеснуть. Не потому, что запрещают. Потому что сам себе будешь вдвойне противен, если поддашься.
Ло-а даже не пробовал скрывать, насколько растерялся, увидев и услышав Патанджали таким. А Патанджали продолжал говорить, задумчиво глядя в стену. Так делают, когда не хотят сбиться сами, и чтобы собеседник не перебивал. Его рука рассеянно скользила по кровати, пока не застыла и не успокоилась на перебинтованной ноге Ло-а, проверяя, все ли с ней в порядке.
-Бесконечно держать подобное внутри никто не способен. Мы либо терпим до конца, а потом мучительно это выблевываем, вредя себе и окружающим. Либо выдавливаем это наружу регулярно, по капле, относительно безопасно, через любимое дело. Не хочу лишать тебя второго способа. Найянец настороженно следил за рукой Патанджали, и понял, что тот явно не заметил собственного жеста. И сам тоже не стал менять позу, разве что посильнее откинулся на руки, глядя в потолок.
-Мы оба, очевидно, имеем мало общего с понятием "тактичность". Ты же не думал, что я постесняюсь спросить, почему ты решил, будто знаешь, каково мне сейчас?
-До того, как пойти работать в Центр, я был военным хирургом. - Реплика Патанджали, казалось, не имеет никакого отношения к их разговору, однако Ло-а подобрался и снова сел, весь обратившись во внимание. - Даже более того: мы с женой были врачами в немалом количестве театров боевых действий. Она погибла, когда нашу миссию взяли в заложники и убивали по очереди, в ожидании исполнения требований. Когда начался штурм, ее уже застрелили, меня успели спасти. После этого я пробыл военврачом еще какое-то время. Ушел в гражданскую медицину после того, как во время очередной стычки чуть не раздавил хвостом одного сепаратиста, который попытался пронести бомбу в мой купол с ранеными. Я его не убил, но точно переломал немало костей. Я никому не рассказал про этот случай. И коллеги мои, которые все видели, промолчали. Потому что иначе меня бы лишили возможности использовать единственную сферу, где у меня был хоть какой-то шанс переработать всю свою злость, пока не случилось ничего непоправимого.
Ло-а сосредоточенно молчал, довольно долго после того, как Патанджали тоже перестал говорить. Но это было молчание того, кто хочет сказать нечто важное, и старательно подбирает каждое слово.
-Убей ты того идиота… - наконец подал голос Ло-а, от напряжения сильно стиснув пальцами одной руки запястье другой, - ...на самом деле навредил бы самому себе. Врач лечит, а не наоборот. Танцоры не выступают на сломанных ногах. Мы оба пытались похерить все самое важное.
Патанджали лишь кивал, пока Ло-а говорил, и ничего сам не сказал в ответ. Он только еще раз невесомо коснулся его забинтованной ноги, после чего поднялся с кровати и направился к выходу из палаты.
-Так! Эй, нет, стоять! - Вдруг сердито встрепенулся Ло-а. Казалось, еще немного, и он кинет во врача подушкой, а то и похромает за ним сам.
Патанджали обернулся в дверном проеме. Он все еще молчал, но на его лицо вернулась всегдашняя ироничная улыбка.
-Я уж точно не первый пациент здесь, который страдает чем-то подобным. Наверняка даже и не сто первый. - Продолжал найянец, все еще почему-то рассерженно. - И ты что же, ходишь и с каждым делишься этой историей? Я так не думаю.
Патанджали покачал головой в ответ, признавая правоту Ло-а. По-прежнему молча.
-Тогда почему мне ты ее рассказал? - Какое-то странно мучительное выражение появилось у Ло-а на лице, словно он одновременно и страдал от зубной боли, и с нетерпением ждал, что источник этой боли вот-вот вырвут. - Я что, особенный?
-Для меня - пожалуй. - На этот раз Патанджали не стал тянуть, но, ответив, сразу покинул палату, воспользовавшись всей возможной эргономичностью своего тела.