9.
Технические неполадки любого рода в центре случались довольно редко. Слишком уж отточены и автоматизированы были все процессы, а количество персонала позволяло постоянно иметь множество пар рук (или каких других конечностей) для подстраховки.
С другой стороны, при подобном обилии слишком уж разных существ, живущих рядом, полностью избежать эксцессов ну никак не получалось.
-У одной из моих клиенток во время консультации начались преждевременные роды, и в бассейне теперь ее икра. - Вздохнула Бисса. - К счастью, все живы-здоровы, но теперь уже безопаснее дать малькам подрасти, а не переселять их в другой водоем. Поэтому сегодня мы здесь.
Доктор Каретта повела когтистой лапой, словно приглашая осмотреться. Правда, в просторном кабинете было решительно не к чему присматриваться. Во все остальные часы это помещение служило местом встреч, брифов и планерок у врачей-саапов, а те из-за своих мощных хвостов в принципе мало пользовались мебелью.
Ло-а с сомнением уставился на одинокое кресло, которое, видимо, притащили сюда специально для него. Но после короткой заминки все же сел, чтобы его лицо было примерно на одном уровне с глазами Биссы.
-Если честно, когда мы вот так друг напротив друга, это несколько напоминает допрос. А их в моей жизни было несколько больше, чем я изначально планировал.
Доктор Каретта озабоченно покачала головой на длинной морщинистой шее, после чего довольно хмыкнула. Видимо, ей пришла в голову какая-то удачная идея. Бисса издала несколько шипящих звуков, подражая родному языку доктора Патанджали. Посреди комнаты зависло голографическое меню - и сразу же вслед за ним стены, пол и потолок кабинета превратились в экраны, транслирующие весьма приятный пейзаж. Такое вполне можно было увидеть и на планете Найя. Теперь Ло-а и доктор Каретта словно сидели на песчаном берегу моря, в самый разгар красивого заката. Из невидимых динамиков доносились соответствующие звуки природы, и даже в воздух, наполняющий комнату, каким-то образом подбавили солёной свежести. Хотя это уже вполне могло быть игрой воображения.
В подлокотнике кресла Ло-а нащупал неприметный отсек с банками освежающих напитков, незамедлительно откупорил одну и с наслаждением отхлебнул. Доктор Каретта перебралась к нему поближе и расположилась справа - благо, глаза по бокам головы позволяли ей не терять зрительный контакт.
-Я видела афиши отчетного вечера. - как и всегда, Бисса начала словно с середины разговора, как будто отвечая на какую-то реплику Ло-а. - Обязательно приду, и желаю удачи, конечно же.
-У нас на планете желать артисту удачи считается дурной приметой. - Найянец улыбнулся, давая понять, что всерьез это его, разумеется, не рассердило. - Наоборот, говорят "чтоб тебе ногу сломать". Тогда все вроде как должно пройти хорошо.
-Слова, притягивающие завистливое зло, и слова, его отталкивающие. Да, у нас в культуре тоже есть подобные концепции, и они сохранились в виде суеверий с очень древних времен. - Доктор Каретта покивала, а затем, снова без паузы, задала вопрос. - Почему на афише ты записан только как постановщик? Или дважды имя не пишут, даже если ты и руководитель, и танцор?
-Мне стало гораздо легче, когда я решил, что сам танцевать не стану. - Ло-а действительно выглядел вполне расслабленным и получающим от беседы удовольствие. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, потягивая сладкую воду. - Я пока не готов показаться всему местному почтенному обществу как танцующая единица. Я очень сильно изменился. И я успел понять, что мои танцы должны измениться тоже. Поверьте, это не какой-то там императив, который мне вбили в голову извне. - Ло-а поспешил предупредить возможные вопросы Биссы, хотя она явно не собиралась его перебивать. - Это понимание просто родилось внутри.
Когда они закончили разговор, закат на стенах почти превратился в ночь. Хотя, беседой это можно было назвать лишь с натяжкой. В этот раз говорил почти только один Ло-а, пытаясь объяснить Биссе, что он имеет в виду.
-В общем, я могу понять, почему всем вокруг это решение кажется странным. - Наконец подытожил найянец. Он давно уже забрался в кресло с ногами и теперь, обхватив рукой одну из скрещенных лодыжек, подтянул ее повыше. - Но это абсолютно нормальная часть жизни любого хореографа-постановщика в нашей культуре. У моей бабушки карьера вообще, по сути, началась, когда она решила уйти со сцены. Так что я действительно этого хочу.
Доктор Каретта, по ее собственным словам, была очень рада это слышать. Когда сеанс терапии подошел к концу, и Бисса собралась уходить, Ло-а уточнил, можно ли остаться в кабинете еще ненадолго, полюбоваться ночным морем, пусть и ненастоящим.
-Я, признаться честно, не знаю, будут ли здесь сегодня брифинги. - Доктор Каретта в задумчивости поводила головой. - Но какое-то время сюда точно никто не зайдет. Всегда закладывается люфт на случай, если беседа затянется. Психотерапия - не самая точная дисциплина. До встречи на концерте, Ло-а. Ах, да. И чтоб тебе ногу сломать.
Она ушла, как всегда, не спеша. В ночном небе на экранах появились звезды. Море слабо фосфорицировало, и все же много света это не давало.
Ло-а развалился в кресле, вытянув ноги. На его губах застыла неприятная, кривая ухмылка, словно он только что разжевал горькую таблетку. От благодушия, которое он демонстрировал пару минут назад, не осталось и следа.
"Уж не знаю, есть ли на самом деле от всех этих разговоров хоть какая-то польза. Представители разных видов слишком отличаются в мышлении, в реакциях. Возможно, дело в том, что обо мне все еще думают лучше, чем я есть. Они наверняка считают, что я заинтересован в помощи, а значит, мне нет смысла лгать. На деле же соврать оказалось довольно просто."
Впрочем, это нельзя было назвать ложью в полном смысле слова. По крайней мере, не во вред другим. Он, скорее, выдавал желаемое за действительное.
"Я не могу танцевать так, как любил когда-то. Потому что салафи взяли это, и в их руках оно безнадежно протухло."
Представьте, что у вас был любимый сад. И вы очень им дорожили. Выращивали фруктовые деревья, ягоды, целые клумбы цветов. А потом началась война, и враги захватили и ваш город, и ваш дом, и стали в нем жить. Они сказали, что деревья в саду всегда были и будут нужны исключительно для того, чтобы топить ими печки. И сидеть в тени их крон теперь карается законом. Они все потоптали, они повесили кого-то вам родного на фонаре, который раньше освещал в саду тропинки, и они пытались изнасиловать вас прямо на клумбе с вашими любимыми цветами.
Когда война закончится, захотите ли вы разбить новый сад? Вполне вероятно. Но едва ли на том же самом месте. И едва ли вы когда-нибудь вновь посадите там свои любимые цветы.
Ло-а вдруг вскочил с кресла как ужаленный. Его руки и ноги пребывали в таком напряжении, что их мелкую дрожь можно было увидеть невооруженным глазом. Они отчаянно нуждались в движении.
Но в каком?
Танцы бывают разными. И для разного. Ло-а, при всей своей любви к классической академической найянской хореографии, всегда яростно спорил с теми, кто считал ее непременно чем-то чистым, высшим и непорочным.
Подобные личности часто верили, будто существуют некие "похабные", неприличные танцы. Что ж, спору нет. И что с того? Но есть ведь и танцы, которые напрямую касаются тем секса и чувственности, являясь при этом чем-то неизмеримо бòльшим, искусством, экспрессивным, динамичным выражением желания, страсти, нежности через движения!
Ло-а очень любил именно такие танцы. В прошлом.
Он подошел к стене и вжался в плоское ночное море лицом, оперся о него обеими руками и медленно сполз вниз, упав на колени. Затем развернулся лицом в комнату, опираясь о стену спиной. Так начиналось их совместное выступление с одним давним другом. Вне сцены они никогда не были парой и не занимались сексом, но этот танец был невероятной историей о сложных отношениях двух любовников, и сложность эта воплощалась в неостановимом каскаде сложнейших балансировок, поддержек, прыжков, заключений друг друга в акробатически прихотливые объятья…
Ло-а остался, скорчившись, сидеть у стены и не продолжил танцевать.
Салафи всё испортили. Они отказывались признавать, что в любом танце есть хоть что-то кроме инстинкта брачных игр. И в их картине мира это можно было демонстрировать только своему сексуальному партнеру. А если ты танцевал перед многими, то ты… любой ханжа легко достроит псевдологическую цепочку.
Ло-а оттолкнулся от стены и стал наклоняться вперед, стоя на коленях, пока не уперся руками в пол. Затем он нырнул головой вниз и вперед, а затем опять вверх, прогибаясь в спине, вытягивая ноги и опуская бедра, пока не изобразил телом нечто похожее на гиперболу. Потом, перевернувшись на спину, он снова согнул ноги в коленях и поднял бедра.
Где-то изрядно в глубине души ему по-прежнему хотелось танцевать именно так. Но стоило начать, и в тот же миг какую-то другую часть его личности охватывали ярость и сопротивление.
"Как будто, двигаясь так, а не иначе, я подтверждаю всем, что салафи были правы. Что наши танцы только об этом."
В такие моменты Ло-а снова, как наяву, чувствовал на себе взгляд И-мира. И чтобы сбросить его с себя, приходилось начинать двигаться как-то совсем по-другому.
Ступни ног приподнялись на самые кончики длинных пальцев, а затем он их поджал, почти касаясь пола внешней стороной ступни, чувствуя отчаянное натяжение сухожилий.
"Если бы я мог на время танца совсем забыть, что я найянец. Если бы мое тело могло об этом забывать. Если бы я мог принять какую-то абсолютно другую форму, как Перабо. Или встать на голову, как Соланум. Или завязать себя узлом, как Виридис."
Они с другом оба пережили оккупацию. Но больше никогда не исполняли тот номер. Не смогли бы, даже появись очень сильное желание.
"Он отказался их развлекать, отказался их обхаживать. И тогда один из салафи надавил ему ногой на колено…"
-Как там у вас принято говорить на удачу? Чтоб тебе ногу сломать, верно?
Ло-а, как наяву, услышал этот мерзкий звук, с которым нога непоправимо выгибается под неправильным углом. От одного воспоминания по телу прошла сначала обжигающе горячая, а потом не менее обжигающе ледяная волна шока. Голова словно оказалась в мешке с ватой, и Ло-а понадобилось с полминуты, чтобы понять в чем проблема.
Не как наяву.
Просто наяву.
Он действительно слышал этот звук, здесь и сейчас.
Лежа на спине, Ло-а приподнялся на локтях и в недоумении уставился на собственные ноги. Колени были в полном порядке. Зато левая голень словно пыталась сложиться пополам в неположеном месте. И стремительно зеленеющую от кровоизлияния кожу изнутри явно подпирала сломанная кость.