ЭПИЛОГ
Букет ему привез робот-курьер, и глядя, как охапка дамасцен едва умещается в механических лапах-клешнях, доктор Патанджали мгновенно осознал свою ошибку. Его ум был приучен быстро реагировать в экстренных ситуациях, а тут растерялся, и как-то само собой заказалось первое, пришедшее в голову. По меркам саапов дамасцены не были самыми крупными цветами, но кого-то размеров Ло-а этаким букетом вполне можно было и пришибить.
Так или иначе, времени предпринять что-то другое не было. Судя по тому, что аплодисменты Патанджали слышал уже со входа в фойе, концертная программа подошла к концу. Поразмыслив немного, доктор направился сразу за кулисы. Джасвиндер не смогла найти в Центральной сети достаточно подробной информации о найянском театре, и они так и не поняли: дарить цветы там было положено то ли из рук в руки, то ли швырять прямо на сцену. Что ж, второй вариант теперь точно отпадал, поскольку рисковал обеспечить Ло-а черепно-мозговую травму. А на первый почему-то не решался сам Патанджали, и даже себе никак не мог объяснить это внезапное, абсолютно для него нехарактерное смущение.
Возможно, все дело было в том, что на самом деле выступление ему не понравилось... Впрочем, нет, это слишком негативно. Скорее, он ничегошеньки не понял. Наверное, виновата его приземленная лекарская натура. Все танцоры, очевидно, получали огромное удовольствие от происходящего и очень старались. Когда выступление закончилось, аплодисменты звучали искренне. Но Патанджали был склонен считать, что зрители высоко оценили скорее саму идею объединения столь разных культур, и тот факт, что личности, прошедшие через довольно тяжелые жизненные обстоятельства, все равно находят в себе силы заниматься искусством... Но настоящего, общего танца Патанджали на сцене не увидел. Максимум, смог оценить изысканные изгибы тела Виридис, ее потрясающую волнообразную пластику. Вот это было очень красиво.
И Патанджали поймал себя на мысли, что его это ужасно огорчает. Когда на сцену вышел Ло-а и начал танцевать, подспудно доктор понимал: за каждым его движением, за их последовательностью, за тем, как они сменяют друг друга, совершенно точно кроется некая история - вот только он не способен пока ее понять. А хотелось бы.
Музыкальное сопровождение танца тоже состояло из нескольких очень разных фрагментов. Тот, под который танцевал Ло-а, судя по всему, был найянским, и это мешало Патанджали оценить его по достоинству. Мелодия была еще более-менее привычна, поскольку и саапы, и найянцы преимущественно играли на музыкальных инструментах руками и ртом (не считая тех, для которых еще требовался хвост как третья конечность). А вот манеры петь, естественно, абсолютно различались из-за разного строения челюсти, глотки, языка. К счастью, ментальный переводчик хотя бы услужливо переводил все слова. Выходило что-то вроде диалога с самим собой, перечисление неких важных вещей, и даже что-то вроде слов благодарности, адресованных собственной боли. Это, несомненно, отражалось в непредсказуемом рисунке движений. Они и правда вызывали ощущение речи взахлеб, когда собеседник начинает с одного, перескакивает на другое, оканчивает третьим...
Единственное, что, пожалуй, всерьез впечатлило, понравилось Патанджали в танце Ло-а - так это его удивительный уровень владения собственным телом. Как медик он хорошо представлял, на что способны антропиоидные организмы в плане физических нагрузок. И это, как ни крути, завораживало - то, что для Ло-а будничная проходка по сцене, вытягивание ноги в вертикальный шпагат и серия молниеносных, ломанных изоляций казались действиями одинаково легкими.
Патанджали уже почти добрался до дверей, ведущих прямиком за сцену, но не спешил туда проникать. Все участники танцевальной группы так старательно репетировали, он понимал, что, скорее всего, застанет их расстроенными и опустошенными из-за того, что выступление не нашло у зрителя должного отклика...
-Доктор Патанджали! Что же вы стоите? Пролезайте за кулисы! - Мимо него внезапно, невольно пощекотав перьями, протиснулась Зиткэла, толкая перед собой столик на воздушной подушке, полный разнокалиберных сосудов с напитками. И вид у нее был весьма воодушевленный.
Двери разъехались в стороны, и от мощной звуковой волны двух зашкаливающе высоких громких голосов на враче почти что заколыхались полы шерваки.
-А когда ты вытянулась вверх почти что в полный рост, и Зиткэла начала по тебе взбираться, танцуя - о-о-о, я думала, что начну свистеть от восторга! Никогда ничего подобного не видела!
-Ох, милая, знала бы ты, как Ло-а меня загонял с этой клятой балансировкой! Но что есть, того не отнять, вышло эффектно.
Оказалось, Джасвиндер зачем-то успела пробраться за кулисы быстрее него, и очевидно имела противоположное мнение о выступлении. Да и все остальные выглядели какими угодно, но не огорченными. Хезер так яростно скалил зубы в улыбке, что это смотрелось скорее пугающе, и так энергично хлопал несчастного Соланума по макушке огромной лопатообразной ладонью, что это вызывало у Патанджали сугубо врачебные опасения. Дэйр присел на корточки, чтобы Кани могла обнять его клешнями. Перабо уже спешил к Зиткэле, чтобы помочь ей с напитками, и походя отвечал на непонятно чью реплику:
-А мне кажется, самый удачный момент - это когда Кани танцует прямо на мне, потом ее приподнимает Дэйр, но я пускаю отростки, и мы, получается, ее перетягиваем. Ритм пульсации роскошно вышел, я прямо взбудоражился весь.
За всей этой радостной суетой Патанджали никак не мог найти взглядом Ло-а. Даже пришлось высунуть кончик раздвоенного языка, чтобы учуять его запах.
Разумеется, он был здесь, рядом. Сидел на ящике из-под звуковой аппаратуры в своей любимой позе, скрестив ноги и подтянув их к себе. Патанджали почему-то был уверен, что уж кто-кто, а найянец точно будет недоволен сумбуром, который у них вышел вместо танца. Но нет, он улыбался, как улыбается тот, кто устал, и вместе с тем крайне удовлетворен проделанной работой. Пожалуй, ни разу за время их знакомства доктор не видел Ло-а настолько умиротворенным. И заметил про себя, что ему, пожалуй, нравится это выражение на его лице.
-Папа! Папа, ну наконец-то! - Джасвиндер, как и многие молодые саапки, из-за любви к яркому макияжу и обилию украшений часто выглядела старше своих лет, но сейчас была ровно такой, какой являлась на самом деле - искренней, впечатлительной, порывистой и увлекающейся девочкой-подростком. - Папа, умоляю, скажи, что в секции Центра могут ходить не только его пациенты! Я теперь хочу заниматься танцами только у Ло-а!
-Даже и не знаю, дорогая, даже и не знаю... - Патанджали, как всегда, замаскировал растерянность шутливым тоном. - Готов ли я отдать единственную дочь группе подозрительных личностей, которые орут на дипломатов, ломают лифты и собственные ноги в конференц-залах... а впрочем, о чем это я, тебе среди них самое место, с такой-то наследственностью!
Умело лавируя между воодушевленными танцорами, Патанджали в конце концов оказался перед Ло-а, и убедился, что таки максимально переборщил с размером букета. Он был лишь чуть меньше найянца в длину. А поскольку Ло-а доктору уже тоже доводилось носить на руках, по ощущениям, весили они с этой охапкой дамасцен тоже примерно одинаково.
-Джасвиндер вычитала в сети, что на планете Найя принято дарить цветы после концертов. - Выкрутиться помогла природная находчивость. - Решил набрать побольше, чтобы всем хватило.
Патанджали не без помощи дочки принялся раздавать цветы. Не обошлось, разумеется, без эксцессов. К счастью, в этот раз лишь забавных. Расчувствовавшаяся и разволновавшаяся Кани смогла нормально взять дамасцену только с третьего раза, перекусив клешней стебли первых двух. Виридис приняла цветы за угощение и с огромным удовольствием ими полакомилась. Зиткэла только в самый последний момент успела остановить Хезера, который, видимо, решив, что в этом и заключается традиция, пихнул цветок в рот.
-Слушайте, для всех проголодавшихся в фойе сейчас подают отменный и крайне разнообразный фуршет. - Рассмеялся, увидев все это, Патанджали. - Понимаю, вам здесь очень уютно своим узким кругом, но я уверен, там вас тоже ждут не дождутся. Соланум, мне кажется, я слышал, что ваш друг Рази-Данно и остальное научное сообщество планировали заказать транспорт, чтобы после тоста увезти Вас праздновать в город.
-Действительно, идемте в фойе! - Встрепенулась Джасвиндер. - Я смогу сделать коммуникатором снимки: вас рядом с вашими же голограммами. И общую пикту!
Она юрко выскользнула из-за кулис, и все последовали за ней так, будто она уже стала частью их танцгруппы.
Ну, почти все.
Ло-а продолжал сидеть на ящике, и Патанджали протянул ему последнюю оставшуюся дамасцену.
-Как считаешь, выйдет из моей дочки великая танцовщица?
-Я здесь не для этого. - Ло-а взял цветок, слегка задев пальцами руку доктора. - Танцевать профессионально ее сможет научить только другой саап. Или все-таки я, но через много лет, когда совершу невероятное и, будучи представителем другого вида, изучу ваши танцы настолько хорошо, что смогу их преподавать. Но здесь я, скорее, учу понимать, что такое танец, и как им можно наслаждаться. Не тот уровень амбиций, к которому я привык, но ощущается неплохо...
Ло-а все говорил, говорил, а Патанджали слушал его, присев на хвост, и явно думал о чем-то своем. Он не сразу заметил, что найянец закончил говорить, и смотрит вопросительно. Правда, скорее не на самого доктора, а на его руку. Оказалось, он так ее и не опустил после того, как протянул дамасцену, и держал раскрытой ладонью вверх.
-Я хотел предложить поужинать в городе. Потому что сотрудник Центра может брать с собой пациентов, начиная с определенного уровня ответственности. - В конце концов сказал Патанджали очень простым тоном, без тени привычной смешливости. - Но понял, что ты если и согласишься, то разве что когда будешь иметь возможность сам уйти отсюда, насовсем. Поэтому пойдем-ка отмечать эту вашу победу, в которой я, признаться, ничегошеньки не понял.
Ло-а сначала поднял взгляд на лицо Патанджали, потом снова уставился на его руку, как будто она могла излучать какую-либо опасность. Но в итоге, сердито дернув кадыком под тонкой кожей шеи (у него даже кадык каким-то непостижимым образом умел злиться), все-таки протянул руку в ответ.
***
Когда его ладонь оказалась в ладони Патанджали и, разумеется, в ту же секунду стала казаться абсолютно крошечной, пальцы саапа мгновенно ее обхватили. Ло-а думал, что это будет выглядеть пугающе. Маленькое животное, попавшее в клетку-ловушку. Насекомое, усевшееся на схлопывающиеся лепестки хищного растения.
Но на деле вышло совсем не так. Рукопожатие доктора Патанджали можно было сравнить с тем самым чудо-бинтом, в который еще недавно была упакована нога Ло-а. Крепкое, но не жесткое. Не давящее, но способное поддержать. Бережное и оберегающее.
В целом, для всего этого на языке найянца существовало одно простое слово - надежное.
Поэтому Ло-а, не тратя больше времени попусту, оперся о руку Патанджали и спрыгнул с ящика.
КОНЕЦ