Разорванные объятия

Говорят, душевная боль длится всего пятнадцать секунд, остальное это самовнушение. Я скучал по ней. Временами, я начинал забывать ее запах, и мне становилось страшно. Я не хотел ее забывать, пожалуйста. Со временем все стало тише, будто море после шторма. Вся грязь осела и теперь сквозь прозрачную воду стало видно дно. Шрамы на сердце, как засечки. Пометки. Временные полосы.

Она снилась мне каждую ночь. Так ясно, так четко, иногда я путал сны с реальность. Иногда не хотел просыпаться. Я прикасался к ее коже, целовал губами ее шею, обнимал ее хрупкие плечи и...просыпался. Каждое утро начиналось с сигареты, кофе и минимум 20 минут на осознание и понимание, почему ее нет рядом.

Я выехал на встречу, на Уолл-стрит.

- Сегодня важный день, - радостно начал Уоррен, пожимая мне руку.

- И тебе доброе утро! – немного напряженно ответил я, выйдя из машины.

- Вот скажи, как тебе это пришло в голову? Это же, черт возьми, гениально! И кстати, ты же понимаешь, что пресса расхватает тебя на куски. Ты точно к этому готов?

- А есть варианты побега? – улыбнувшись, спросил я.

- Думаю, нет, но если что моя машина, в-о-о-н там, - ответил и засмеялся Уоррен, - Ладно, давай, тебя уже ждут.

Я выдохнул пару раз и пошел к толпе. Это было торжественное открытие, не побоюсь этого слова моей детской клиники. Это благотворительный проект, который направлен на работу с недоношенными детками. Оказание помощи семьям, которые потеря ребенка и тем, что борются за жизнь самого ценного в этом мире.

При входе меня ждал персонал и натянутая красная лента. Меня представили, и народ взорвался овациями. Мне вручили ножницы, я наклонился немного, чтобы перерезать ленту «это для тебя, моя принцесса» - шепнул ели слышно, щелкнул ножницами и снова повернулся в толпу.

- Мр. Рэмис, это правда, что эта клиника названа в честь вашего ребенка? Говорят, врачи не смогли ее спасти, это правда?

Я всегда знал, что журналисты не отличаются тактичностью. Но к таким вопросам, я был еще не готов. Ноги подкосились, и перед глазами замертво встала картинка, где Ева в палате, еще надеясь на хорошие новости, улыбается мне и гладит рукой животик. В горле пересохло, и шум в ушах усиливался. Неожиданно, я почувствовал руку Уоррена, что похлопывала мне по плечу. «Все нормально, братишка» - тихо шепнул он. Я растянул губы в небрежной улыбке.

- Да. Эта клиника названа на честь моей дочери.

- А где ваша жена?

- Ждет меня дома, - сглотнув сгусток из битого стекла, ответил я.

- Во сколько обойдется обслуживание такой современной клиники?

- Это не так важно. Важно сколько маленьких жизней она сможет спасти, - ответил я, и толпа взорвалась овациями.

Воспользовавшись моментом, я решил удалиться. Ведь еще пара таких точных вопросов и я больше не буду казаться им таким милым.

Я зашел в кабинет, попросил Кей заказать мне обед, ведь вряд ли успею куда-то заскочить, перекусить. Впереди еще встреча с поставщиками и собрание с рекламщиками.

- Мр. Рэмис, к вам тут мужчина, говорит по личному делу, - сказала она, заглянув ко мне в кабинет, - Пустить? Или записать на какое-то время?

- Пускай. Может и вправду что-то важное.

В последний раз, с вопросами о личном, ко мне ворвалась Ева, и пыталась убедить меня, что мы женаты. Я улыбнулся от потока собственных мыслей. Так было всегда. Что бы со мной не происходило, все возвращалось к ней. Все дороги вели к ее улыбке.

- Добрый день, Мр. Рэмис.

- Здравствуйте, чем могу помочь?

- Да скорей наоборот. Я могу вам помочь. Вы почти год назад просили найти девушку - Еву, но ваш друг, убедил меня, этого не делать.

От упоминания ее имени во мне все леденело.

- Уоррен? – нахмурившись, уточнил я, - Как он выглядел? – почти набросился я на бедолагу, опасаюсь предательства единственного друга.

- Ну, ему примерно за пятьдесят, такой представительный мужчина, представился вашим другом. Я уточнил информацию. Он много о вас знал. Он объяснил мне, почему не нужно ее искать.

- И... что вас привело сюда? Извинится? – зарычал я, понимая, что к нему приходил мой отец. Чертов сукин сын! Конечно это он! Только какого черта он тогда забыл в городе? Приезжал меня навестить и подлатать мою жизнь?!

- Мр. Рэмис я слышал по телевиденью о предстоящем открытии клиники и...

- Ближе к делу, - сказал сквозь зубы.

- Мы нашли ее!

Я сломался. Казалось, если бы не сидел на стуле, то рухнул на месте. Томным покалыванием в ногах отозвалась боль. Все то, что слаживал все это время, прятал – взорвалось во мне в одну мину. Руки дрожали. Взгляд бегал по комнате, я сглотнул ком в горле, попытался сказать хоть слово, но не смог.

- Я оставлю это здесь, если позволите. Тут вся информация, что я смог найти, - сказал мужчина и, не дождавшись моего ответа, вышел.

Я сидел напротив серой папки и не мог пошевелиться. Словно мои руки были, напрочь, примотаны к креслу. Я не понимал, что мне делать. Я пытался поймать и удержаться хоть за одну из мыслей, что тормошили меня, но все безуспешно. Паника. По-моему меня начало подташнивать. Неужели я смогу ее увидеть?! Неужели смогу поговорить с ней. Год. Целый год я ничего не знал о ней. Целый гребанный год! Спасибо папочка!

- Эй, дружище! Все в восторге! Ты был шикарен! – радостно крикнул Уоррен, зайдя в мой кабинет. Он уселся в кресло напротив и не сразу заметил мой ступор. Потом перевел взгляд на папку и тоже замер. Он потянулся к документам, его движения были плавными и осторожными, словно он должен был обезвредить бомбу. Пробежавшись по строчкам, радость с его лица исчезла.

- Нет, нет, нет. Мэйс! Только не говори, что помчишься к ней?

- Я не знаю!

- Не нужно. Ты так долго вылезал из этого дерьма, неужели снова хочешь?

- Не знаю!

- Ты только оправился и тем более, вдруг она этого не хочет. Она же не вернулась. Зачем тебе это? Зачем тебе знать, где она?

- Твою мать, Уоррен, я не знаю!!! - заорал я во весь голос и впечатал по столу.

- Тихо, тихо. Я на твоей стороне, помнишь?

Я взялся за голову и облокотился на локти. Боже, сердце выскакивало и уже бежало к ней, будь она хоть в Австралии. Это было сильнее меня. Это единственно, что было сильнее меня. Наше притяжение. Моя тяга к ней. Моя зависимость. Моя собственная адская боль.

- Давай подумаем. Спокойно, хорошо?

- Перестань говорить со мной как с умственно отсталым! – зарычал я.

- Смотри, ты нашел ее и что дальше? Все это время она знала, где ты и не вернулась. Пойми, я не хочу, чтобы ты снова увяз в этом. Я не хочу отскребать тебя с пола собственной гостиной. У нее там другая жизнь. Если бы ты был нужен Еве хотя бы на долю того, так как она тебе нужна, то здесь бы сидел не я, а она.

Я слышал все, что говорил Уоррен и его слова на самом деле имели смысл. Для него. Для всех нормальных людей. Но не для нас. Я никогда не поверю в то, что она могла любить меня меньше, могла чувствовать боль тише. Я ощущал ее слезы. Каждый вечер они душили меня...каждый вечер. Как он мог понять меня? Как он мог здраво оценивать человека, который каждый день уже больше года, разговаривает с ребенком, которого так и не посчастливилось подержать на руках, с женой, которая спит где-то под другой крышей. Хорошо хоть под одним небом.

- Мэйсон?! – вырывая меня в реальность, позвал Уоррен.

- Я не знаю что делать! – признался я, - Не знаю.

- Давай, это пока полежит у меня.

- Нет, оставь. Все хорошо.

- Точно? Мне стоит волноваться?

- С чего это вдруг?

- А если у нее кто-то есть, ты приедешь, убьешь его. Тебя посадят, а мне не хватит денег откупиться за убийство? – осторожно улыбнулся он.

- Ну, тебе не впервой оставаться у руля компании, - попытался отшутиться я.

Уоррен ушел, оставив меня наедине с Евой. Я открыл папку и тут же наткнулся на ее глаза, что смотрели прямо в меня. Эта фотография, что я вручил этому сыщику, где она смеется мне в камеру. Мы тогда гуляли по парку, обошли все возможные улочки и тропинки, а я все удивлялся, откуда в ней столько запала. Она кидалась листьями, веселилась с детьми, как будто сама еще была подростком.

Как же захотелось обнять ее, почувствовать запах ее кожи. Прикоснуться к таким теплым губам. Сам того не понимая я сорвался с офиса и понесся вниз, к машине. Уоррен, что-то кричал мне в спину, но мне было плевать. Я сел за руль и уже спешил в аэропорт. К черту работу, к черту эту жизнь в которой день без боли – не день. Я хочу к ней! Я хочу хотя бы увидеть ее, сказать, как все еще люблю. Как сильно мое сердце скулит по ней. Как сильно... моя девочка.

Я купил ближайший билет в Лондон. Вылет через двадцать мин. Кровь кипела, выжигая на мне ее имя. Я покусывал губы, нервно сжимая кусочек бумажки, что доставит меня к Еве. Дыхание обрывалось, и было все сложнее дышать.

«Посадка на рейс двадцать восемь проходит в седьмом крыле» - послышалось в громофон. Я замер. Весь мир замер вместе со мной. Все застыло и единственное, что мне оставалось это дышать... хотя бы дышать...

А вдруг Уоррен прав? Я ей не нужен. Зачем я ей? Я испортил все. Уничтожил все, к чему прикасался, даже Еву. Такую сильную, бойкую... я сломал ее. Чертов ублюдок! Да зачем я ей нужен!!! Я так сильно ранил ее! Может без меня она сможет стать счастливой.

Хотелось выбить из себя все живое. Получить по заслугам! Я вытер тыльной стороной ладони что-то похожее на слезу и бросил в урну билет.

В баре орала музыка и стоял гул. Я выпил залпом четыре рюмки и сел за стойку. Попросил бармена еще. По соседству расположилась компания из пяти ребят. То, что нужно. Я ввязался с ними в драку, спровоцировав самого нервного, и позволил им себя отметелить. Не знаю зачем. Но впервые за столько времени я хохотал. Я упал на тротуар, от подачи в спину, потом получил ногой по ребрам, по голове, чей-то кулак сломал мне нос, кровь полилась ручьем, а так смешно мне не было уже очень давно. Парни еще пару раз пнули меня ногами и ушли, сославшись на то, что я ненормальный. А я продолжал лежать и улыбался, периодически выплевывая кровь. Постанывая, перевернулся на спину и уставился на звезды. Красиво!

У тебя там, в Лондоне, такое же красивое небо?

Не забывай меня.

Слышишь?

- О, Боже, Мэйс, твою мать!!! – заорал Уоррен, от чего я тут же очнулся. Он навис надо мной и с перепуганными глазами пытался осмотреть степень поврежденности, - Какого черта?! Ты что творишь?! Я думал это шутка такая?!

- Какая?! – похрипывая, отозвался и попытался сеть.

- Звонок со словами ваш друг тут лежит на тротуаре и отказывается уходить.

- Все нормально! – процедил я и улыбнулся разбитой губой.

- Ага, я вижу!

Уоррен взял меня под руку и затащил в машину. Мы поехали в больницу, где мне принялись зашивать лоб и что-то там делать с носом. Я не возмущался. Наплевать! Медсестра уговаривала меня лечь в палату и остаться тут на пару дней, но это было слишком. Все, что я хотел – это домой. Я убедил Уоррена, что у Глории есть кое-какое медицинское образование и уж перебинтовать она меня сможет. Он отвез меня и дотащил до спальни. Чем меньше во мне оставалось алкоголя, тем сильнее болели ребра. Хорошо приложились ребята.

- Так, у тебя сильный ушиб ребер, тебе особо двигаться нельзя! Глория, смотри за ним, если что звони.

- Хорошо, Мр. Старк, я все поняла.

- Мэйсон, уоу! Я серьезно! Иначе отвезу в больницу! Что это у тебя торчит из кармана?

Он наклонился и выдернул фото Евы с пиджака. Я сделал, тот чертов снимок, когда мы с ней были в Халле, она такая солнечная, такая задорная стояла на берегу океана и улыбалась мне. А потом развела меня на тату, что теперь огнем горело на моей коже как клеймо ее любви. Я пьяно улыбнулся и кивнул Уоррену на карточку в его руках.

- Посмотри на неё, она идеальна! Она сногсшибательна! Она как фейерверк в День Благодарения. Я никогда не найду себе лучше, а вот она — да. Она найдет, потому что достойна кого-то получше.

- Прекрати нести этот бред! Ты кусок пьяного дерьма! И я бы выбил из тебя весь дух, если бы ребята с бара не сделали это за меня! Понял меня?! Хватит уже на сегодня! Спи!

- Да понял я, все понял. Давай! Иди уже. Разбудите меня завтра, сегодня у меня нет никакого желания, чтобы жить, - прошептал я в пустоту. Ее запах по-прежнему был на моей коже, впереди было еще так много ночей, чтобы помнить.  

Я впервые так сладко спал. Не смотря на то, что тело ныло и болело как после мясорубки, это была самая тихая ночь. В доме, где не было нас, в доме, где теперь нет места и моему аду.

Мне, кажется, я отпустил Еву. Я отпустил ее. Я все так же любил, но больше не ждал. Хватит. Хватит вырывать из себя никчемные надежды и строить карточные домики. Ничего не вернется. Она не вернется и мне от этого больше не больно. Вот сломанный нос, это больно.

Теперь я понимал, что значит «перегореть».

Именно это со мной произошло. Я перегорел. Что-то во мне погасло, и все стало безразлично. Ничерта не хотелось. Ни-чер-та.

Я резко открыл глаза и дернулся, от чего невольно застонал от нахлынувшей боли. В комнате сидела Челси и копалась в своем телефоне. Заметив, что я проснулся, она перевела на меня взгляд.

- Как ты? – начала она. Я приподнял бровь, показывая всем своим лицом непонимание ситуации, - Я подумала, что тебе нужен друг.

- С каких это пор мы стали друзьями?

- Мэйс, ну перестань. Я, правда, просто заехала узнать как ты.

- Откуда такое желание? - устало спросил я, зажмуриваясь от боли. Она не ответила.

- Ты не против? - улыбнувшись, ответила она и вытянула из пачки сигарету.

- Нет. И мне дай. А то эти зануды только витаминами меня пичкают.

Челси подкурила мне сигарету, и легкий дым поплыл по комнате. Наши глаза были напротив друг друга, мы просто курили. Она улыбнулась и опустила взгляд, потом затянулась еще раз и легла со мной рядом на кровать.

- Помнишь, мы...

- Так лежали в первую ночь, - недослушав, сказал я.

- Да, - протянула она и ухмыльнулась. – Ты помнишь, - как-то сладко повторила она, - Все пройдет, родной. Будет легче со временем, ты же знаешь.

- Зачем ты здесь? На самом деле?

- Хотела попрощаться.

- Ты уезжаешь?

- Нет. Просто прощаюсь с тобой, - ответила она и сжала мои пальцы своей рукой.

Я молчал, она тоже. Мы докурили и она ушла. Я не стал расспрашивать. Да и мне все равно, если честно. Со своей любовью я попрощался вчера.