Глава 50
СПУСТЯ ГОД
*****
Боль не ушла, она лишь немного притупилась. Поначалу не возможно было с ней смириться. Я пыталась её изъять из себя. Не могла с ней сосуществовать. Но со временем, перестала её замечать. Она поселилась глубоко во мне. Я научилась с ней жить. Она стала не заметной, но она осталась частью меня.
Я сильнее запахнула плащ и поспешила к своей машине. Дождь лил с самого утра, как проклятый. Старушка Англия была той еще проказницей. В кармане завибрировал телефон, я проигнорировала его, открывая дверцу. Сначала в салон полетела моя сумка с тетрадями и формой для занятий, а потом уже я сама. Правильно расставленные приоритеты. Теперь я умела это делать.
Благодаря зеркалу заднего вида я смогла оценить всю красоту своей мокрой прически. Протяжно застонав, я запустила пальцы и волосы и попыталась их разлепить. Стук в окно заставил меня подпрыгнуть на своем месте и ударится головой об потолок. Что за черт? Я резко развернулась и увидела Оливера возле моей двери. Он стоял под дождем, а на его лице застыла глупая улыбка. Я приоткрыла стекло.
- Оли, что такое? – спросила я, не понимая, что он тут делает.
- Ева, я не шутил в студии. Пойдем завтра в кино.
- Милый, ты же знаешь. Я не встречаюсь, - мне стало жаль его.
- Я все это знаю. Но это всего лишь фильм, - на его щеках появились те самые милые ямочки, и он смущено опустил глаза. Боже. Разве можно быть еще милее?
- Ты простудишься, - я улыбнулась, наблюдая, как он краснеет еще сильнее.
- Так что ты скажешь?
- А ты упрям, ладно, черт с тобой. Я согласна.
- Отлично, я тебе напишу.
Оливер еще раз послал мне улыбку и поспешил к своей машине. Я посидела пару минут, согреваясь, и завела мотор, выезжая с парковки. Машина влилась в поток, оставляя позади Колледж искусства Бёрд в котором я училась. Один из самых престижных колледжей искусств в мире, и я была их студенткой. Одна эта мысль заставляла меня гордиться собой в неописуемых масштабах. Я нахмурилась, обдумывая свое обещание.
Оливер и близко не был Мэйсом. Мои осколки были в безопасности. Потому что в отношениях с парнями было одно железное правило. Не пускать ни одного дальше разговоров. Ни под какую кожу, ни в какую душу. Эту привилегию сохранял все еще только мой муж. Даже спустя год после того как я видела последний раз, спустя 382 дня без его прикосновений.
Я уже не боролась ни с собой, ни с ним. Теперь я понимала, что он прочно въелся в меня, и шансов у меня не было никаких. Я ничего не чувствовала. Словно кто-то сделал моей душе анестезию. Я только помнила. Я уже не плакала.
Как бы мне хотелось сказать, что я его отпустила, что дала свободу, но это была ложь.
Во мне всегда будет жить ребенок. Маленький, эгоистичный ребенок. Который никогда не захочет его отдать. Это все самообман, я пускала пыль, в глаза говоря, что Мэйс мне не нужен, что он получил то, чего заслуживал. Нет. Не правда. Я была бесконечно помешенная на нем.
Я ушла, оставляя его позади, и я чертовски ясно понимала, что должна была забыть его. Но вместо этого – я молилась что есть сил, чтобы он чаще думал обо мне, не переставал меня вспоминать.
Какое-то время я пыталась его ненавидеть. Искренне. Жадно. Остро. Но, в конце концов, сдалась. Мэйса невозможно ненавидеть. Моя жизнь перестала принадлежать мне. Я жила в городе, в котором не хотела быть. Я жила жизнью, которой не хотела на самом деле жить.
Не бывает прощаемых грехов, так же как не бывает невидимых швов на сердце.
Я знала, что он злился на меня, злился за то, что я ушла, злился за то, что оставила его один на один с болью, злился, потому что еще любил.
Время многое стирает из памяти, но я не хотела стирать, я хотела заново прожить, прочувствовать и вкусить те часы, минуты, секунды, проведенные вместе с ним. Безумие. Я закрывала глаза, и передо мной возникал его образ, такой родной и чужой одновременно. Я перебирала в голове все счастливые моменты нашей жизни... вот Мэйс первый раз неловко целует меня... вот он, злится на весь мир и признается мне в любви... а вот уже держит свою огромную ладонь на моем кругленьком животе и рассуждает над именем.... Таких моментом было очень много, им было тесно в моей голове, они толкались, били меня словно пощечины. Я уже не плакала. Но временами мне хотелось задохнуться от приступа воспоминаний.
Мобильный снова завибрировал в плаще, я не стала доставать его, так как видимость на дороге была ужасной, я не хотела спровоцировать аварию. Через квартал я завернула в переулок, и быстро выбравшись из машины, побежала в кафе. За привычным столиком меня уже ждали Рэйч и Моника, на столе перед ними стояли молочные коктейли и лежали тетради. Сегодня, мы планировали, вместе готовится к завтрашнему опросу по истории танца в 15 веке.
- Простите, что опоздала, дождь мешал нормально ехать, - я села на свое место и улыбнулась девчонкам.
- Ничего, мы тут нашли, чем заняться, - Моника стрельнула в меня глазками и захихикала.
- И чем же? - мне стало любопытно.
Рэйч схватила журнал, что лежал перед ними, и тыкнула мне пальцем.
- Он такой лапочка!!! Смотри! Боже он идеален! - перешла на ультразвук для дельфинов она.
Девушки запищали, и стали наперебой что-то рассказывать. Я не слышала. Я онемела. На весь разворот журнала была статья о Мэйсе, его фото и интервью. Мои глаза не моргали, легкие горели, словно их выдрали из-под кожи. Я 382 дня не видела его. Пальцы вцепились в листы, и я сорвалась на улицу. Мне нужен был воздух.
Я опустилась за столик под навесом и попыталась успокоиться. Мне нужно было прочесть эту статью. Хотя я уже знала, что то, что было там написано, разобьет мне сердце еще сильнее. Первое, что привлекло мое внимание, было имя – Эбби. Только в этой статье оно применялось в форме названия. Мэйс создал благотворительную организацию для детей, и назвал ее Эбби. Я начала задыхаться. О боже. Нет. Эбигейл. Он назвал в честь нее. Я закрыла рот ладошкой и начала всхлипывать. Он помнил, Мэйс все еще горевал также сильно, как и я. Мой мужчина все еще не обрел покой в своей душе.
Я схватила телефон и увидела, что все пропущенные были от Джасс, висело одно сообщение. Пальцы онемели и немного неловко набирали ее номер.
- Милая, я звонила тебе!
- Я видела... боже, я видела эту статью! - меня раздирали крики.
- Знаю, я, поэтому и звонила, предупредить тебя. Мне так жаль. Так жаль дорогая.
В трубке повисла тишина, я слышала шум дождя, я чувствовала сырость. Я не могла поверить в это.
Воспоминание о нем все еще были в моем сердце, словно ливень что окружал. Они громом гремели над моей головой, только вместо молнии – это был медленный яд.
Я ушла от него, только вот воспоминания о нем не уходили.
Я каждую ночь вспоминала о нас перед сном. О времени, которое мы провели вместе, о днях, что прожили вместе. Иногда мы вместе слушали музыку лежа в постели. Иногда смотрели фильм. Иногда, гуляли под небом полным звезд. Обнявшись, стояли и молчали. Потому что мы понимали друг друга без слов.
Я все еще чувствовала его губы осенними ночами, они оберегали меня от одиночества. Но иногда из-за них мне не хотелось жить.
Мэйс продолжал разбивать мое сердце снова и снова. Обжигал мою душу, и сам же остуживал ожог. Знаю, что должна была забыть его, ибо помнить Мэйса – это было и счастье и горе одновременно.