Спасти Искусство

После того, как мы с Константином решили все организационные моменты, он отправился домой, пообещав заехать за мной вечером. Только за ним закрылась дверь, как я вернулась в кровать и дала себе немного времени переварить всё произошедшее.

Радоваться я себе почти не давала, сама не знаю почему. Мне чудилось, что я иду по канатной дороге над пропастью и уже вижу конец пути, но, если позволю себе ликовать от победы раньше времени – упаду. Почему именно такое сравнение, ведь в реальности никакого конца нет? А может есть, но лишь в догадках. Всё ведь заканчивается, верно? К чему приведет мое сегодняшнее «хорошо»? К хорошему или... плохому?

Я лежала, глядя в потолок, и пыталась успокоить ту свою сторону, что сейчас меня безумно осуждала за слабость. Она же и не позволяла вдоволь возликовать сердцу, которое сейчас было готово засветиться прямо через грудь. Такое наивное, глупое сердце, забывшее все прошлые обиды, словно их и не было, искренне наслаждавшееся своей победой над разумом. И это чувство в груди манило меня сильнее, чем переживания в голове. Хотелось уже полностью перейти на одну сторону, чтобы унять лишний шум. Но я не торопилась. Буду аккуратна, хотя бы чуть-чуть...

Моралес. Что же в нем такого? Почему я влюбилась в того, кого толком даже не знаю? И когда это случилось? После того, как он помог мне собрать выпавшие из пакета продукты в первую встречу? Или во время первого поцелуя, перед которым я позволила себе престать перед ним слабой и дрожащей от страха? Может в тот же день на собрании? Когда он защитил меня от нападок преподавателей? Нет. Это всё не то. Не было определенного момента, когда переключатель с отметки «безразличие» перешел на отметку «влюбленность». Это скорее похоже на рассматривание звезд на небе. Сначала ты видишь только пару ярких огоньков, затем начинаешь вглядываться внимательнее и твоему взору открываются те звезды, что прятались где-то в синеве. Чем дольше смотришь, тем прекраснее становится это небо и тебе уже не развидеть этой красоты, даже если на секунду её заслонят облака.

Я решила отвлечь себя другим чувством: тоской по танцам. Мне всегда было тяжело переживать любые состояния без движения. В танце я медитирую, нахожу ответы на вопросы, прощаю себя или других, контролирую свои мысли. Это моя отрада, мое лекарство, моя жизнь.

Желание поскорее вернуться к занятиям стало вызывать нетерпеливый зуд, из-за чего я неосознанно взглянула на время. Если поеду в университет прямо сейчас, то успею вернуться к ужину. Хотя зачем возвращаться в квартиру? Константину будет удобнее заехать в университет, нежели делать целый крюк до моего дома.

Долго не думая, я подорвалась с кровати и отворила шкаф. Схватив темно-зеленое вечернее платье, я поторопилась собрать косметичку. Когда всё необходимое оказалось в сумке, я оделась и поехала в университет. Благо там есть гримерка, душ и всё, что нужно для того, чтобы девушка смогла собраться.

По дороге я позвонила Константину, чтобы спросить, смогу ли вообще попасть внутрь. Как-никак сегодня воскресенье...

- Лидия? – удивился Моралес.

- Привет! – воодушевленно выпалила я. – Хотя мы уже виделись сегодня... Не важно! Я еду в университет, скажи: я смогу войти?

На том конце послышался искренний смех, что меня ввело в легкий ступор, но слова Константина быстро объяснили мне причину:

- Я почему-то так и знал, что ты сорвешься в зал.

Я не сдержала улыбки. Неужели меня настолько легко прочесть? Или на это способен лишь он?

- Так что? – поторопила я. – Просто я уже в такси и...

Константин всё понял, поэтому успокоил:

- Да, там охранник. Я его предупрежу.

Я выдохнула.

- Спасибо.

- Я так понимаю, заезжать за тобой именно туда?

- Верно, - снова улыбнулась я.

- Хорошо. Тогда до встречи. – Ласково попрощался он.

- До встречи.

До самого университета у меня не сходила с лица улыбка. Ноги и руки в нетерпении немного потрясывались, предвкушая скорую тренировку. Уже второй непрошенный перерыв в этом году. Стабильность превратилась внезапные перемены и всё из-за одного решения.

Не могу сказать, что мне неприятны эти изменения. Раньше я просто день за днем работала в одном месте и единственное, что менялось – это погода за окном. А теперь в моей жизни столько нового: новые ученики и знакомые, новые идеи и мечты, новая я. Не буду скрывать: перемены по началу меня пугали, но теперь, когда я уже встречаю их на каждом шагу, кажется, словно я готова к любым поворотам.

Только такси причалило ко входу, я бегло поблагодарила водителя и помчалась внутрь. Даже не обратила внимания на чудесную погоду. Сегодня было солнечно, но не душно. Прохладный ветерок бродил по улицам, остужая нагретые лучами поверхности. Всё это пролетело мимо меня и осталось незамеченным.

Когда я прошла в здание, где оказалось намного прохладнее, чем снаружи, меня с улыбкой встретил пожилой охранник.

- Добрый день, Мисс Вуд! Давно Вас не было видно, брали отпуск? – поинтересовался мужчина, ища в ключнице нужную мне связку.

- Если бы... Немного нездоровилось. Надеюсь Вы, Мистер Бард, в полном здравии?

- Не жалуюсь, Мисс Вуд, - улыбнулся он и протянул ключи. – От зала. Хорошей тренировки.

- Спасибо.

Университет сейчас выглядел таким, каким я его представляла, в первый раз оказавшись тут. Тишина, пустые коридоры, отсутствие голосов и современной речи. Ничего не напоминало о том, какой же ныне год. Можно было спокойно насладиться старинными интерьерами, разглядывать детали, представлять, что попал в прошлое, но самое главное – ощутить всё это скопление творческой атмосферы, которую впитывали стены здания многие годы. Быть одной в таком огромном помещении – странное чувство, от которого по-детски трепетало сердце.

Пройдя по молчаливым коридорам, ноги сами понесли меня в тренерскую, где я оставила сумку с вещами, а затем сразу отправилась в зеркальный зал. Сегодня в нем было особенно кинематографично: с огромных окон на паркет ложился свет лучей, зеркала отражали эту картину, и она становилась бесконечной. В эту бесконечность я и вошла.

Через несколько минут тишину комнаты прекратила музыка из колонок, а я сразу пришла в движение. Сначала разминочные, потом более плавные, вытекающие друг из друга движения. Лицо с каждой минутой приобретало всё более умиротворенное выражение, мысли и разум будто трезвели и в голове становилось так же ясно, как за окном.

Кто-то пишет о переживаниях в личном дневнике, кто-то рассказывает о мыслях друзьям и близким, некоторые выплескивают всё на холсты или через музыкальный инструмент. А я... Мой метод – монолог телом. Говорить, не произнося ни слова, рассказывать не открывая рта. Вот такой у меня способ исповедаться.

Время шло, а моя история всё не заканчивалась. Песни в плейлисте менялись одна за другой, а я и не думала останавливаться. Если музыка была спокойная и размеренная – я рассказывала о чем-то простом и не эмоциональном, когда же песня имела взлеты и падения, я рассказывала о чём-то тревожном и волнующем, чем-то, что вызывало во мне такой же всплеск, как припев в песне.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала стук в дверь. Мой рассказ в виде танца сразу прервался.

- Входите! – попыталась я перекричать музыку.

Я думала, что это пожаловал Мистер Бард, но человек за дверью меня удивил.

- Лидия, ты еще не готова? – удивленно спросил Моралес, показавшийся в дверях.

На нем был темно-коричневый костюм с белой рубашкой, волосы привычно уложены, ботинки привычно чисты. Руки в карманах брюк, а глаза не сводят с меня взгляд.

Я на секунду застыла. Неужели я настолько увлеклась?

- Что? Сколько времени? – я побежала к столу, где лежал телефон, и, схватив его, посмотрела на цифры на экране. Затем последовал облегченный выдох, и я сразу нахмурилась. – Ещё два часа! – возмутилась я, оборачиваясь, а прямо за спиной оказался Константин с озорной улыбкой.

- Знаю. Решил приехать пораньше, вдруг разрешишь посмотреть на твой танец.

Почему-то эти слова запустили по телу волну колючих мурашек, а по шее румянец. Но я этого не показала.

- Не дождешься. – Хмыкнула я, снова отворачиваясь к столу, чтобы спрятать волнение.

- Отказываешь своему главному фанату? – прямо над ухом прошептал его голос.

Я неосознанно повернула голову к нему, касаясь виском его губ. Получился незапланированный поцелуй, от которого я сразу смущенно отшатнулась.

- Отказываю, - сглотнув, пробубнила я, отчего Константин лишь снова дернул уголками губ.

- Жаль. Надеюсь, Вы когда-нибудь окажете мне честь стать единственным зрителем Ваших одиноких танцев, Мисс Вуд. – Обольстительно и несколько мечтательно проговорил тот.

- Всё зависит от Вашего поведения, Мистер Моралес. – Ответила я в той же манере, отворачиваясь к столу, чтобы выключить колонки.

- Тогда я приложу все усилия...

На этих словах моей шеи коснулись кончики пальцев Константина, и этот жест вызывал новую волну мурашек. Его рука плавно скользнула по коже, спускаясь ниже: сначала на плечо, потом ниже и ниже к ладони. В конечном итоге он переплел наши пальцы.

- Что ты делаешь? – тихо шепнула я, испугавшись своего бездействия. Мне хотелось, чтоб он не останавливался, продолжал меня касаться вот так – нежно и невесомо, но при этом смущалась даже мыслей о том, к чему это может привести.

- Пользуюсь моментом дозволения, - так же вполголоса ответил он, приникая своей грудью к моей спине.

- Ты торопишься. – Заявила я, прикрывая глаза от желания сорваться.

- Тогда оттолкни меня... - хрипло шепнул он мне в ухо.

Мы очень близко, катастрофически. И снова это чертово противостояние: развернуться и впиться в его губы или сделать шаг в сторону. Очередное, самое непобедимое и ясное СЕЙЧАС. Но я справляюсь и не выбираю ничего из этого. Устав от вечных выборов, решений и догадок, я просто опрокидываю голову ему на плечо, из-за чего он сразу обнимает меня нашими скрепленными руками.

- Что такое? – не понимает он, но чувствует: что-то не так.

- Не хочу тебя отталкивать, хочу... хочу другого. – Честно признаюсь я.

- Почему же медлишь? – туманно произносит он, продолжая держать меня в руках.

- Боюсь, что ты исчезнешь.

Чувствую, как напрягаются его руки и тело. Он понимает, о чём я и почему существует этот страх, но пока что мы оба не знаем, как его искоренить, поэтому он молчит.

Насладившись коротким мгновением нашего сближения, я не выдерживаю и, отстраняясь, произношу:

- Мне нужно в душ.

- Хорошо. – Константин отпустил мою руку.

Ретировалась я быстро. Ушла сначала в тренерскую за вещами, а потом направилась в душевую, которая была в том же коридоре, что и зеркальный зал. Проходя мимо, Моралеса я там уже не увидела. Наверное, ушел в кабинет.

Почти пол часа я провела под горячими струями, обдумывая произошедшее. Не стала себе лгать и быстро признала, что мне это ужасно понравилось. Всё портило лишь прошлое, которое никак не исправить и которое продолжало создавать сомнения. Остается надеяться, что когда-нибудь я стану менее осмотрительнее и позволю себе наслаждаться тем, на что уже согласилась.

После душа я отправилась в гримерку за сценой. Еще пол часа прошли перед зеркалом. Сначала нанесла макияж, потом уложила волосы и в заключение надела то самое зеленое вечернее платье на тонких бретельках. Когда я присела, чтобы надеть золотые туфли, издалека послышалась приглушенная мелодия. Покидая гримерку, я направилась за кулисы, и с каждым шагом звук становился все ближе и отчётливее. Только когда я оказалась на сцене за бордовыми шторами, поняла, что в оркестровой яме кто-то играет на рояле. Звук был приглушенный, не такой как из колонок, но я сразу поняла, из-под чьих пальцев является эта мелодия.

Я аккуратно спустилась со сцены, так, чтобы не отвлечь Константина от игры, и приблизилась настолько, насколько было возможно, при этом не попадая в его поле зрения. Издалека я стала ловить эти ноты, сливающиеся в мелодию, которая проскальзывала во все части тела и нежно ласкала своим звучанием. Моралес выглядел не менее прекрасно, увлеченный этим занятием. Он немного хмурился, будто очень старался не запутаться, но при этом продолжал уверенно перебирать клавиши, слегка покачиваясь телом.

И как он мог говорить, что ничего не смыслит в искусстве, если способен на такое? Игре на фортепиано не научиться за пару уроков. Чтобы достичь того, что сейчас демонстрирует Константин нужно терпение и желание. Помню он говорил, что его мама была пианисткой, и даже если он научился ради неё, труды не прошли даром.

Когда Моралес в последний раз нажал на клавишу и зал погрузился в тишину, я вышла из своего укрытия, признаваясь в подслушивании.

- Это было прекрасно. – Искренне сообщила я.

- Благодарю. – Ответил тот, закрывая крышку.

- Подожди. Сыграй что-нибудь ещё. Пожалуйста... - аккуратно попросила я, боясь, что игра может вызывать в нем болезненные воспоминания о матери, но он отреагировал легкой улыбкой.

- Спокойную или веселую? – спросил тот, снова поднимая крышку.

- Спокойную, - заказала я и, скинув туфли, взобралась на корпус рояля.

Моралеса это нисколько не смутило, наоборот, он рассмеялся, легонько покачивая головой.

- Лидия, ты не перестаешь удивлять.

Пока Константин пару секунд вспоминал ноты, я легла на живот на вытянутую часть крышки лицом к нему. Уперевшись на локти, я стала наблюдать за руками Моралеса и покачивать ногами в воздухе в такт новой мелодии.

Глаза Константина бегали по клавишам, как и пальцы, а мои изучали его лицо, движения, мимику. Так была прекрасна эта картина, что было невозможно отвести взгляд. Помимо вида, этот миг имел звучание, которое создавалось инструментом подо мной. Так я этот день и запомню: сосредоточенный Константин, играющий для меня в пустом зале огромного университета...

Когда несколько печальная мелодия подошла к концу, мое желание поцеловать Моралеса было непреодолимым. Теперь я увидела новую звезду в его небе. Предо мной престал не тот привычный Константин, вечно перебирающий какие-то бумаги за дубовым столом своего кабинета, а тот, что сыграл на рояле, да так, что у меня дыхание сбило.

Я не позволила себе думать, хоть и обещала больше не вестись на это притяжение. Поэтому, когда Константин поднял на меня взгляд, я быстро произнесла просьбу из самых глубин своей груди:

- Поцелуй меня.

Он не переспрашивал, даже не удивился. Его просто притянуло, словно это притяжение было постоянным и только сейчас ему дали дозволение пойти по траектории желания.

Мягкие губы накрыли мои. Сладостная истома разлилась по телу. Это наш пятый поцелуй и каждый раз он уникален, каждый раз накрывает по-разному, разная высота у этих волн. Но каждый раз мне сносит крышу.

Он целует нежно, аккуратно, будто признаваясь в любви, а не в существовании дикой страсти. Его рука ложится на мой затылок, притягивая ближе, и я поддаюсь. Оба вскоре понимаем, что поза не удобная, хочется быть ещё ближе, поэтому я отстраняюсь, но ненадолго. Вижу его взгляд, в котором читается просьба вернуться, снова дать ему насладиться моими губами. Хочу того же, поэтому разворачиваюсь. Константин сразу понимает, что я делаю, поэтому ловит меня руками, пока я стекаю с рояля к нему на колени. Задеваю несколько клавиш, кажется, это «фа» и «соль» третьей октавы, которые становятся звучанием нашего нового слияния в поцелуе.

Моралес прижимает меня к себе, руки бродят по оголенной спине, спускаясь к бедрам и обратно, а губы продолжают наслаждаться моими. Знаю, что у нас всего час и лучше бы остановится, но руки не слушаются, путаясь в его волосах, а он вдруг переходит с губ на шею, что означает необратимость. Освобожденный рот издает стон, пальцы сжимают и оттягивают его волосы. Константин понимает – это было новое разрешение, поэтому скользит ладонями по спине вверх, цепляет пальцами бретельки и разводит их в стороны, оголяя мою грудь. Я не успеваю даже ахнуть, он припадает губами к соску, из-за чего тело изгибается, а руки отбрасывает назад – на клавиши рояля. В тишине зала раздается аккорд моего наслаждения: контроктава и четвертая октава, спрятавшие мой стон.

Тело начинает пылать от желания. Внизу живота требует возбуждение. Моралес начинает мучить меня, медленно проводя линию языком от соска к шее, затем обхватывает её ладонью и потянув меня к себе, снова целует в губы. Пока я снова рядом, не теряя времени, тянусь к его пуговицам и резво расстёгиваю одну за другой. Справившись с последней, я распахиваю эту дурацкую рубашку в стороны и наконец-то касаюсь его груди. Мои пальцы сразу чувствуют, как сильно напряжены его мышцы, и насколько распалилась кожа. Знаю, что он хочет, так почему продолжает медлить?

Беру инициативу в свои руки и тянусь к его ремню на брюках. Неожиданно для меня Константин останавливает мою попытку, затем резко поднимает меня за талию и снова сажает на рояль. Задеваю ногой несколько клавиш первой октавы. Только сейчас мы отрываемся от губ друг друга, задыхаясь от нехватки воздуха, и мой взгляд вопросительный, непонимающий, а его решительный и при этом полный бесов. Он приближается к моему уху, а его пальцы ложатся на колено и медленно ползут выше. Хриплый голос произносит:

- Лидия, скажи да.

Я не понимаю. Тяжело дышу. Мысли совсем мутные и не собираются во что-то понятное. На что я соглашаюсь? Подумать я не успеваю.

Моралес легонько кусает меня за мочку уха, а его пальцы достигают точки назначения, касаясь клитора сквозь мокрые трусики. Я выгибаюсь, хватаюсь руками за ворот его рубашки и выдыхаю то самое «да».

Очередное разрушение запретов и барьеров. Константин приподнимает меня одной рукой за талию, а второй стягивает трусики. Резко выдыхаю ему прямо в ухо от неожиданности. Он сажает меня обратно и припадает губами к шее, спускается ниже и ниже, оставляя мокрый след. У груди приостанавливается, чтобы снова обласкать мои соски языком, а затем продолжает путь своих поцелуев.

Я не верю. Неужели он хочет...

Не успеваю представить, как Моралес спускается к внутренней части бедра. Не могу смотреть, смущаюсь, поэтому медленно ложусь на спину, чувствуя, как его губы приближаются к разгоряченной точке. Его руки скользят по бедрам, и я в предвкушении ожидаю новой волны наслаждения.

Его ладонь проскальзывает к животу и прижимает меня, именно в тот момент, когда клитора касается язык, слишком холодный по сравнению с возбужденным местом. Я выгибаюсь, пропуская пальцы через его волосы, и не сдерживаю громкого стона.

Моралес нежен, аккуратен, внимателен. Слушает мой голос, моё дыхание, замечает каждое подергивание моего тела. Его язык жадно ласкает клитор, а когда мне кажется, что лучше уже не будет, он неожиданно вводит в меня два пальца. Сначала тело бросает в холод, потом в жар, по спине бегут мурашки, а голову заполоняет туман. Новый громкий стон срывается с губ, заставляя Константина продолжать, и он продолжает. Мир плывет, всё будто пропадает в невесомости, пока его губы испивают меня, а пальцы заставляют извиваться, как змея.

Он набирает темп у клитора и внутри, а я ощущаю, что на грани вселенского взрыва. Его рука всё ещё крепко прижимает меня внизу живота, не давая сдвинуться больше положенного. Чувствую, ещё чуть-чуть и я кончу, главное, чтобы он не останавливался, как сделал это однажды. И он слышит эту просьбу в моем прерывистом дыхании, позволяя мне достичь пика.

Секунда и тело изгибается в сумасшедшем оргазме, иглами удовольствия пронзая меня с головы до кончиков пальцев. С губ срывается крик, который я прячу, прикусывая губу. Руки не слушаются, ноги тоже. Всё дрожит, даже веки.

Хоть тело и не слушается, сил будто нет, я чувствую, что мне мало. Хочу его всего, хочу в себе, хочу видеть и его наслаждение. От невыносимого желания открывается второе дыхание, поэтому я поднимаюсь с рояля и ловлю его взгляд. Глаза темные, рот открыт, влажные губы поблёскивают, а грудь часто вздымается от тяжелого дыхания. Нам хватает секунды, чтобы понять, что на этом мы оба не закончим. Он сглатывает, вижу, как дергается кадык, но почему медлит? Ну же, действуй!

- Ты увере... - глухо начинает он, но я нагло прерываю.

- Замолчи.

Спрыгиваю с рояля снова ему на колени и впиваюсь в губы с новой силой вожделения. Он ловит меня за ягодицы и сразу сжимает их. Но в этой позе мы не остаемся, потому что он поднимает меня, отталкивая банкетку ногой, и сажает на клавиши малой, первой и второй октавы. Раздается протяжная какофония несовместимых нот, но нам плевать. Моралес резво расстёгивает ремень. Миг и я помогаю ему стянуть шикарные брюки, которые мешают уже давно. Отрываюсь от его губ, чтобы взглянуть. Передо мной возникает его большой член, полный возбуждения и желания. От его вида мышцы между ног сжимаются от нетерпения. Больше не могу...

Вытягиваю руку, хватаю Константина за шею и притягиваю. Целую и в поцелуе прошу, наконец, войти. Мне нравится то, как он понимает меня без слов, даже больше – я это обожаю, потому что он больше не спрашивает разрешений, просто дергает меня ближе к краю, а уже через секунду входит. Полностью.

Прерываю поцелуй громким стоном, впиваюсь ногтями одной руки ему в спину, а второй хватаюсь за клавиши контроктавы. Мои глаза закрыты, но я чувствую, как он наблюдает за лицом. Не найдя там причин остановиться, он выходит и снова входит. Жестко, до самого конца и я снова извиваюсь. Ему хватает этого, чтобы понять – больше нет смысла делать паузы, поэтому он начинает двигаться, набирая темп и выбивая из меня остатки сил.

Дикий секс, со звуком задетых в порыве страсти клавиш рояля, в пустом концертном зале, где через полтора месяца мы будем наблюдать мой концерт, где сейчас я достигаю второго оргазма. Уму не постижимо...

Толчок, ещё и ещё, и я снова кончаю, теряя контроль над телом, поэтому Константин подхватывает меня и продолжает входить. Кажется, я потеряю сознание, если он не остановится, но он делает ещё несколько толчков и замирает, издавая хриплый стон наслаждения.

После такого мне потребуется минимум час бездвижной передышки и сон. Мечтаю оказаться в кровати, но у Константина другие планы.

Моралес усаживает мое обессиленное тело на кресло в первом ряду, быстро одевается, приводит себя в более опрятный вид, затем поднимает мои туфли и трусики. Последнее прячет в карман брюк.

- Что ты делаешь? – шепчу я, не понимая, что происходит.

- У нас ужин через десять минут, нам надо поторопиться, - подходя ко мне сообщает тот, а я удивленно вскидываю бровями.

- Ты шутишь? Может перенесем?..

- Исключено. Твой брат завтра улетает.

На этих словах, Константин поднимает меня на ноги и аккуратно поправляет платье: опускает задранный подол и возвращает лямки на их законное место на плечах.

Он прав, отменять ужин – плохая идея, но я даже шаг не могу сделать, до сих пор дрожат ноги...

Этого и не потребовалось. Константин без слов поднимает меня на руки и молча направляется на выход из зала.

В голове сразу всплывает воспоминание, как он точно так же нес меня по коридору больницы с вывихнутой ногой. Я ругалась, а он смеялся. Сейчас всё совсем иначе: я не могу идти, потому что тот, кто держит меня на руках очень умело доводит меня до нескольких оргазмов за раз. Меня это смешит, и я прикрываю ладонью губы, чтобы Константин не спросил, в чём дело. Конечно же он всё замечает.

- В чём дело? – спрашивает тот, когда мы попадаем в коридор основного корпуса, и только я хочу ответит, что ничего, как на встречу нам выскакивает Мистер Бард.

- Мисс Вуд, Мистер Моралес... - удивленно произносит охранник и я только через секунду догадываюсь, почему у него такое озадаченное лицо.

- Ещё раз здравствуйте, Мистер Бард, - кивает Константин, не сумев скрыть улыбки. Меня эта ситуация тоже начинала смешить, но я держалась, чувствуя, как краснеет шея.

- С Мисс Вуд всё в порядке? – неловко спрашивает тот.

- О, не волнуйтесь, она просто устала, - улыбаясь ещё шире ответил Константин, а я кивнула в знак согласия с его словами. – Прошу нас простить, мы торопимся.

- Конечно-конечно!

Мистер Бард делает шаг в сторону, освобождая нам путь, и мы оба слышим за спиной тихое: «Эх, молодежь...»

Не удержавшись, я прячу лицо на груди Моралеса и начинаю по-детски хихикать, будто нас застали во время секса, а не после. Константин тоже не удерживается от шаловливого смеха. Через секунду я вдруг замолкаю, осознавая что-то ужасное, поэтому резко поднимаю голову.

- Скажи, что в зале не было камер. – Испуганно шепчу я, а Константин лишь сильнее распаляется в смехе. – О боже... Он всё видел, да?

- Ну-у-у... - протянул он, издеваясь, за что получил кулаком в грудь.

- Этого не может быть! Почему не сказал, что там камеры! – пищала я, заливаясь румянцем по всей поверхности тела.

- Не волнуйся, - успокоил он, продолжая усмехаться над моим смущением, - у него доступ только к камерам на входы и выходы. Остальные транслируются в мой кабинет.

Я облегченно выдохнула. Затем снова поняла смысл его слов, и наградила крепкую грудь ещё одним ударом.

- Обещай, что всё сотрешь. – Пригрозила я ему пальцем.

- Обещаю. – Ответил Константин и поцеловал меня в висок, чем вызывал необъяснимый прилив нежности. И как только у него это получается...

Тем временем мы уже оказались около душевых. Моралес норовил пойти вдвоём, но я толкнула его в сторону мужской душевой и сообщила, что справлюсь сама, иначе мы никогда не доберемся до ресторана. Он спорить не стал. Через пять минут мы уже были готовы выезжать. Мое платье и его рубашка немного помялись, но времени их отутюжить уже не было, поэтому мы наплевали на эту мелочь и направились к машине. Путь до ресторана оказался недолгим, около пятнадцати минут, за которые я успела вздремнуть. Разбудило меня осторожное прикосновение и шепот Константина: «Лидия, приехали». Мы вошли под руку, потому что мои ноги до сих пор дрожали, и при этом я была на каблуках. За нашим столиком уже собрались все те, кого я пригласила: Нико, Вивьен с Даниэлем и Анна. Первыми нас заметила Вив, так как сидела ко входу лицом.

- А вот и они! – воскликнула подруга и все взгляды сразу устремились на нас. Анна не изменилась в лице, будто её не удивил такой поворот, Даниэль улыбнулся и лишь Нико не смог скрыть неприязни.

- Всем привет! – помахала я ручкой, но Вивьен этого не хватило, и она подорвалась с места, чтобы поздороваться как полагается – объятием.

Пока меня отобрала подруга, Константин, не теряя времени, направился пожать руки мужчинам за столом. Анна решила не отсиживаться в стороне, поэтому тоже нехотя встала, чтобы поздороваться.

Вся эта возня продлилась пару минут. Мы с подругами похвалили наряды друг друга: Анна была в черном платье с длинными расклешенными рукавами, а Вивьен в нежном розовом комбинезоне без рукавов. Потом я снова поздоровалась с братом и поприветствовала мужа подруги. Кстати, об этом: месяц назад эти ребята расписались, но попросили пока не обращать на это много внимания, потому что они уже запланировали шикарную свадьбу на начало осени.

Когда все расселись по местам, к нам подоспели официанты, чтобы сделать заказ. Как оказалось, ребята уже сделали выбор, ожидая нас, из-за чего я в очередной раз смущенно извинилась за опоздание.

- Шикарный ресторан! Кто выбирал? – первой завела непринужденный разговор Вив.

Я повернула голову к Моралесу и улыбнулась.

- Всё организовал Константин.

И ресторан действительно был не последнем в списке роскошных мест в городе. Я раньше здесь не бывала, но частенько слышала, что столики бронируют за месяц, а цены доступны далеко не каждому. Почему-то до этого момента я и не задумывалась о том, как буду оплачивать свою часть счета...

- Правда? – искренне удивилась та. – Прекрасный выбор.

- Спасибо, - ответил Константин с легкой улыбкой.

Всё было не так плохо, как я думала, когда Моралес утром предложил устроить этот ужин. Нутром я чувствовала, что брату не совсем комфортно, но самое главное – он больше не хотел устраивать скандалов. Обстановку сглаживала журналистка за столом, которая всегда знала, чем разбавить тишину.

- Предлагаю выпить за встречу! – задрала бокал с соком Вив. – Никогда бы не подумала, что мы соберемся такой интересной компанией.

В знак поддержки мы подняли свои бокалы, которые уже были наполнены шампанским у всех кроме Анны и Вив, и дружно отпили. Всё бы ничего, но Нико осушил свой залпом, что не могло не смутить меня. Надеюсь, сегодня не планируется драк...

Я поймала на себе взгляд Вивьен, который означал что-то вроде: «Твой брат до сих пор не успокоился?» В ответ я лишь пожала плечами, ведь ещё утром эти двое по обе стороны от меня пришли к какому-никакому согласию...

Тогда Вив решила отвлечь брата, причем очень умело:

- Нико, ты ведь адвокат? – риторический вопрос. – Мне всегда было интересно пообщаться с адвокатом! Расскажи о каком-нибудь деле, которое тебе запомнилось.

Умница, Вив. Не зная моего брата, попала в самую точку. Нико никогда не упустит шанса поговорить своим монотонным голосом про работу, хоть и будет делать вид, что устал от подобных вопросов. Никогда не устает.

- Был один парень – не мой клиент. – Начал Нико. – Скорее противник моего клиента. Так вот я добыл неоспоримые доказательства против этого человека, чтобы мой клиент отказался работать с ним. И вы не поверите! Она вместо того, чтобы обвинить противника, сошлась с ним! – закончил тот едким смехом.

С лица быстро сошла вежливая улыбка, а по спине пробежал холодок. Я стиснула зубы, пытаясь сдержать ту кучу злых слов, которые были готовы обрушиться на Нико. Чувствовала взгляд Константина, который будто даже не обратил внимания на то, что мой брат прилюдно пытался его опозорить.

За столом все поняли, о чём речь, и сидели с открытыми ртами, не зная, как спасти ситуацию. Лишь брат сидел с улыбкой, будто рассказал до невозможности смешной анекдот и ждал реакции. Только сейчас я поняла, что он и без последнего бокала уже был пьян.

Даниэль попытался сгладить углы:

- Что ж... С судьбой не спорят. – Улыбнулся тот и хотел было сменить тему, но брат продолжал портить вечер:

- О, нет-нет. Это не судьба, а глупость. Моя клиентка слишком глупа, чтобы увидеть очевидное.

Тут Нико уже не скрывал того, к кому обращался, потому что повернулся ко мне всем телом и стал испепелять взглядом.

Сказать, что я была зла и обижена – ничего не сказать. Мой родной брат, который хоть и бывал занудным, никогда не позволял себе так высказываться в мою сторону, особенно при моих друзьях. Мне стало больно физически, из-за чего задрожали руки. Хотелось накричать на него, прогнать и больше никогда не заговаривать с ним первой, но я держалась. Держала спину и лицо, даже смогла удержать слезы в глазах.

Первым не выдержал Моралес:

- Мистер Вуд, я попрошу...

- Ты вообще молчи лучше, - огрызнулся Нико.

Константин лишь покачал головой, и протянул к моей ладони руку, хотел оказать мне поддержку, но я отдернула. Дело не в том, что я вдруг возненавидела Моралеса, как того хотел брат, я просто не хотела, чтобы кто-то попал под горячую руку. У меня уже участилось дыхание от злости.

- Ну же, Паучок, скажи что-нибудь... - попросил брат. – Что ты думаешь? Не глупа ли та девушка? Я ведь ей объяснял...

Медленно я подняла разочарованный взгляд на говорящего. Брат сразу нахмурился. Никогда я не смотрела на него так, в моих глазах всегда было восхищение и уважение, но сейчас...

- Я люблю его. – Уверенно призналась я.

На другом конце стола поперхнулась Анна, которая очень не вовремя решила сделать глоток, прячась от этой сцены. Вивьен прикрыла ладошкой рот от удивления, а в мой затылок вонзился взгляд Константина. Интересно, какое у него сейчас выражение лица? Я этого не узнаю, потому что продолжаю смотреть на брата, который искажается в недовольной гримасе.

- Если тебя это не устраивает – уходи. Меня ещё никогда так не позорила собственная семья, Нико...

Я видела, как в глазах брата просыпается совесть и ему становиться стыдно, но у меня больше не осталось понимания к его выходкам. Нельзя одновременно называть себя защитником и говорить такие гадкие слова. Если я всё-таки окажусь той глупой идиоткой, которой он меня считает, это будет лишь мой выбор, и он не в праве делать его за меня, пытаясь строить догадки на своих предубеждениях.

- Паучок... - ласково протянул тот.

- Больше никогда, - шикнула я сразу, - никогда меня так не называй.

Нико оглядел присутствующих, словно искал поддержки, но не найдя её, шумно встал, бросая салфетку в тарелку перед собой. Перед уходом он наклонился к моему уху и пророческим голосом сообщил:

- Когда он разобьет тебе сердце и ты придешь ко мне, я напомню тебе этот момент.

Как только где-то за спиной хлопнула входная дверь ресторана, я облегченно выдохнула.

Может это и выглядело в глазах брата, как предательство в пользу сомнительного человека, но это не так. Я выбрала не Константина, а себя, свои желания и свои чувства. Если Нико не готов принять это, не способен понять меня и принять мои решения – мне нечего ему сказать. Больше нечего...

- Лидия, мы можем поехать домой. – Аккуратно выдернул меня из мыслей Константин.

- Да, Лид, всё в порядке, если захочешь побыть одна, мы поймем. – Поддержала Вивьен.

Я немного помолчала, а затем, выпрямив спину, ответила:

- Нет необходимости. Давайте просто забудем о том, что сейчас произошло и спокойно поужинаем, - натянув улыбку, проговорила я.

Второй раз меня не спрашивали, все знали, что спорить со мной бесполезно. При этом за столом всё ещё была моя любимая Вивьен, которая знала, как развеять тяжелую атмосферу всего за пару минут, поэтому быстро нашла новую тему для обсуждения. Она обратилась к Анне, спрашивая уже про её работу. Та без всяких скрытых смыслов поведала о последней неудачной командировке. Пока Анна рассказывала, я успела немного прийти в себя и унять дрожь в руках.

Через минут десять я полностью пришла в себя и стала участвовать в разговорах и даже искренне улыбаться. Но больше меня радовало то, как вписался во всю эту компанию Константин. Оставшийся ужин прошел без происшествий, лишь редкие уколы в районе сердца напоминали о том, что случилось.

Перед уходом, Вивьен украла меня из-под носа Моралеса и потащила нас с Анной в уборную. Только за нами закрылась дверь, как она восторженно пискнула:

- Ты его любишь?!

- Меня тоже заинтриговало это заявление, - скрестив руки на груди, поддержала Анна.

Я смущенно улыбнулась, потому что даже не задумывалась в тот момент, как мое признание скажется на присутствующих. Слова просто слетели с губ, будто это уже не было ни секретом, ни сомнением.

- Видимо... да. – Улыбнулась я ещё шире, на что Вивьен напала на меня с объятиями.

- Боже, я так рада за тебя, Лиди! Наконец-то всё решилось, я уже думала не доживу до этого дня! – чуть ли не прыгала от радости подруга.

- Как же Вы любите усложнять себе жизнь этой любовью... - покачала головой Анна, глядя на нас с некоторым непониманием.

- Ничего мы не усложняем, это ты многое теряешь! – защищалась Вив.

- Охотно верю. – Сквозил голос брюнетки иронией.

Вивьен закинула мне руку на плечо, и повернула нас к Анне.

- Теперь эта красотка в моей команде! Ждем лишь тебя, - ехидно усмехнулась Вив.

- Не дождетесь. Давайте уже пойдем, ваши мужчины наверняка вас заждались, - закатила глаза та, и направилась на выход, а мы с Вивьен переглянулись и прочли в глазах друг друга, что обе заметили, как у Анны мелькнуло секундное желание почувствовать то же, что и мы. Всем иногда хочется побыть любимым...

Когда мы вернулись, счёт оказался уже оплачен и сколько бы мы не выпрашивали, Константин и Даниэль отмалчивались и шутили, что ужин достался бесплатно. Ну что за джентльмены...

На парковке все распрощались. Анну забрал Диего, Вивьен и Даниэль поехали в свою сторону, а мы с Константином сели в машину и замолчали. Нам двоим завтра на работу, но я так не хотела прощаться. Сегодня был прекрасный день, за исключением выходки Нико, и я бы не хотела, чтобы он заканчивался одиночеством. Поэтому, долго не думая, спросила:

- Останешься у меня?

Константин улыбнулся уголками губ, взял мою ладонь в свои руки, оставил на ней невесомый поцелуй и тихо шепнул:

- Хоть навсегда.

Такая глупая книжная фраза, вызвала у меня толпу колючих мурашек по спине и ногам и заставила румянец раскрасить шею. Но мир у меня из-под ног выбили его следующие слова:

- Ведь теперь в ответ на мою любовь, я знаю, что существует твоя.