Спасти Искусство

Немая сцена, разыгравшаяся в коридоре моей квартире, прервалась не совсем добродушным голосом Константина, который, стирая ладонью кровь с губы, вдруг, произнес:

- Это и есть тот твой парень, о котором ты говорила?

Я, Нико и Вивьен одарили Моралеса озадаченными взглядами и одновременно переспросили:

- Парень?

Воздух в комнате на секунду потяжелел, потому что все поняли, насколько глупое произошло недоразумение. Моралес решил, что в дом вломился мой сумасшедший парень! Прервала молчание подруга, которая так же, как и я заметила, что ещё мгновение и эти двое кинутся друг на друга без разбирательств.

- Это её брат, тормоз!

Теперь взгляд переменился у Моралеса. Он оглядел всех присутствующих и удивленно переспросил:

- Брат?..

- Да, Константин, знакомься. Этот сумасшедший, - я стрельнула осуждающим взглядом в зачинщика всей сцены, - мой брат – Нико.

- А я - Вивьен, если кому-то интересно! – пискнула подруга и закрыла, наконец, входную дверь. – И между прочим, я беременна! Если ещё хоть один в этой квартире решит помахать кулаками – я вызову полицию!

Подруга ухватилась за большой живот руками, как бы прикрывая его от опасности, тем самым приводя Нико и нас всех в чувства. Теперь градус агрессии заметно снизился у каждого, кроме Вив. Та, пыхтя, стянула кроссовки и прошла в квартиру, захватив с собой Моралеса. Перед тем как уйти на кухню, она громко шикнула мне:

- Разберись со своим братом, пока я ему сама по башке не надавала! Ишь чего удумал! Вроде взрослый мужик, а проблемы решает насилием! – она обернулась к брату и как бы невзначай добавила: - У него сестра ещё вчера без сознания лежала, а уже сегодня должна разнимать здоровенных мужиков! Как не стыдно...

Последнее осуждающее покачивание головой, и Вивьен с Моралесом ушли на кухню, где подруга стала сразу шумно шарить в морозилке, видимо, в поисках льда, и негромко бубнить себе под нос ругательства. Судя по её раскрасневшимся щекам и отсутствию страха – гормоны сегодня в ударе. Я же повернулась к Нико со взглядом, говорящим: «Жду объяснений». Тот пару секунд приходил в себя, потому что вся эта ситуация произошла слишком внезапно. Меня терзал главный вопрос: что он тут делает. Я бы обязательно обняла его и радостно завопила, приди он с более добрыми намерениями, но сейчас мне правда было стыдно за него. Константин пять дней сидел у моей кровати без сна, а в знак благодарности получил по лицу... Какой ужас.

- Лид, я... - начал брат, но сразу замолчал. Я решила ему помочь наводящими вопросами.

- Что ты тут делаешь? – скрестив руки на груди, произнесла я.

- Ты не отвечала целую неделю! – вспыхнул тот, вскидывая ладонью. – Мы волновались!

- Прийти в мой дом и устроить скандал – это волнение?! – не удержалась я и крикнула в ответ. – О чём ты только думал?!

- О тебе! Понятно?! Да, я не сдержался, но что мне оставалось? Сначала эфир, на котором тебе в любви признается преступник, потом ты пропадаешь на неделю и никому не отвечаешь. Твоя подруга, конечно, пыталась убедить маму в том, что с тобой всё в порядке, но я не поверил. А когда приехал, дверь мне открывает этот... - Нико замолчал, сжимая челюсть, не желая говорить последнее слово.

- Кто? Давай, скажи, кто он?!

- Урод! – выпалил брат, да так, чтобы Моралес наверняка услышал.

Я задрожала от негодования. Как он смеет? Этот человек на кухне хоть и сделал мне больно, но был рядом, когда никого не было! Он дал мне работу и шанс на новую жизнь, а что сделал Нико? Пришел в мой дом и стал разбрасываться обвинениями и кулаками!

- Замолчи. – Сквозь зубы шикнула я. – Не смей так говорить о нем, - я подошла ближе и пригрозила пальцем. – Ты понял?

- Защищаешь его? – усмехнулся брат. – Значит я был прав - он промыл тебе мозги.

Я отшатнулась, словно меня толкнули в грудь. Нико не слышит меня и не хочет слышать. Мне нечего ему объяснять, пока он предвзят и зол. Поэтому единственное, до чего я додумалась, так это:

- Уходи.

Мне было горько произносить эти слова. Даже больно. Всё выглядело так, будто Моралес мне важнее семьи, но это не так. Я ненавижу, когда со мной обращаются, как с глупым ребенком, и так всегда поступал исключительно брат. Для него я наивная, не способная здраво мыслить. Мне надоел этот ярлык. Брату пора понять, что моя личная жизнь его не касается и он не вправе решать с кем мне быть, а кого ненавидеть. Это не забота, это эгоизм под вуалью заботы.

- Что? – опешил тот.

- Что слышал. Уходи и не возвращайся, пока не будешь готов слушать, а не переубеждать меня, - я указала пальцем на дверь, но в глаза ему посмотреть смелости не хватило.

- Не могу поверить...

Нико гордо развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью, аж стекла задрожали. Я же устало выдохнула, надеясь, что поступила правильно.

На кухне я застала такую картину: Вивьен успокоилась и теперь мирно попивала чай, заедая печеньем, а Константин сидел напротив, держа у лица полотенце со льдом. Я сразу подбежала к нему, приподняла лицо за подбородок и спросила:

- Сильно больно?

- Нет, всё в порядке, не волнуйся, - попытался улыбнуться тот, но скривился, потому что губа снова лопнула, выпуская каплю алой крови.

- Мне так стыдно, - замельтешила я пальцами в аптечке, которая уже лежала на столе, в поисках ваты, - не знаю, что на него нашло...

- Лидия, я не злюсь. – Он остановил мои беспокойные руки. – И я, наверное, лучше поеду домой.

Он предпринял попытку подняться с места, но я пригвоздила его своим взглядом. Домой? Он снова сбегает? Конечно! Я бы сама сбежала из такого сумасшедшего дома. Но ведь он сказал, что... не оставит. Тогда почему хочет уйти?

Всё это отражалось в моих глазах и, видимо, Константин уже научился по ним читать, потому что, вдруг, улыбнулся, даже не сморщившись, и поспешил объясниться:

- Мне бы не помешал душ, а вам, - он метнул взгляд на Вивьен, которая делала вид, что её тут нет, - поговорить.

Я прикусила губу, потому что звучало убедительно, не устрашающе. Но я все равно не верила, что это не очередной побег. Тогда Константин добил вопросом:

- Мне вернуться?

Тут меня пронзила стрела доверия. Раньше он не спрашивал, даже не прощался... Может ли это что-то значить или...

Я бросила взгляд на Вивьен, боясь её осуждения, если соглашусь, но потом я быстро нашла оправдание своему поступку. Я просто проверю, сдержит ли он слово. Если нет – значит он потеряет последний шанс, а если да... Не знаю, не придумала. Может разрешу ему остаться, или отправлю домой и буду продолжать проверять. Не знаю!

- Да.

Моралес коротко кивнул и немного помедлил, явно решая, стоит ли коснуться меня на прощание. Мое легкое отстранение дало ему ответ – не стоит. Его это не обидело. Он вновь кивнул и ушел. Дверь опять хлопнула, но на этот раз не сокрушительно.

Медленно я обернулась к подруге, которая теперь смотрела на меня. Брови подняты, губа дрожит, будто она вот-вот расплачется, и она не сдерживается. Слезы падают на щеки, а непреодолимый порыв заставляет Вивьен подлететь ко мне и зажать в крепкие тиски.

- Я так волновалась, Лиди... Какая же я дура! Прости меня, пожалуйста! – рыдая и шмыгая носом, произнесла та мне прямо в ухо.

- Тише-тише, всё хорошо, Вив. Я не злюсь, - поторопилась успокоить её я, мягко поглаживая по блондинистым волосам. – Всё прошло.

Оказавшись в её объятиях, меня будто закутали в теплое домашнее одеяло, и я снова почувствовала слабость. Стало легко и комфортно, как бывает, когда возвращаешься после длинной поездки домой. Инцидент сразу ушел на дальний план, все заботы размыты, проблем нет. Кроме одной. Моя беременная подруга не может перестать плакать.

- Лид, я больше никогда... слышишь? Никогда не буду игнорировать твои просьбы. Ты же предупреждала... - она заикалась из-за кома в горле, а у меня сердце сжималось от её голоса.

- Ну-ну, перестань. Ты поступила так, как считала правильным. Никто и не догадывался, что может случиться нечто подобное. Я не виню тебя. А этот концерт...

Я помедлила. Что с ним? Стало ли мне окончательно безразлично? Нет. Хочу ли я всё исправить? Определенно. Но знаю, что вряд ли выйдет. Теперь осталось просто закончить так, чтобы в университете это мероприятие не вошло в список провалов. А танцевальную революцию придется перенести на неопределенный срок.

- Кстати о нём, - встрепенулась Вивьен и отодвинулась, чтобы поведать новость, глядя мне в глаза. – Я кое-что сделала. Сомневаюсь, понравится ли тебе мой метод, но я не могла сидеть сложа руки.

Вивьен ухватила меня за запястье и потащила к дивану, там открыла ноутбук и стала что-то быстро печатать. Я просто недоумевающе следила за её резкими движениями. Слез как след простыл, теперь подруга была слишком увлечена другой темой. Глядя на экран, я видела, что она ищет новые статьи о концерте и, когда очередная попалась в списке, Вивьен громко пискнула:

- Вот!

Она разворачивает ноутбук ко мне и покусывая ногти ждет реакции, пока мои глаза бегают по тексту. Статья датируется позавчерашним днем.

ЛЮБОВЬ РАДИ ВЫГОДЫ? ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ МЕЖДУ ЛИДИЕЙ ВУД И КОНСТАНТИНОМ МОРАЛЕСОМ?

"Неужели, небезызвестная фамилия Моралес – оказалась не говорящей? Видимо, так оно и есть, ведь до нашей редакции дошло известие о том, что недавнее признание Мистера Моралеса в любви на канале «EVE» - фиктивное. Всё ради привлечения внимания к университету и предстоящему концерту, организованном Мисс Вуд. Взаимовыгодный договор? Или юная хореограф даже не догадывалась о мотивах своего начальника? Кто кого использовал, и где же во всей этой истории мораль?"

Дальше следовали несколько страниц рассуждений, где не обошлось без грязи. Фамилию Моралеса приравнивали к словам: меркантильность, корыстность и бесчестие. Мое имя мелькало редко, но если и мелькало, то только ради того, чтобы выставить меня жертвой. Моё отсутствие тоже не обошлось без огласки. В статье предположили, что я узнала правду и опозоренная решила пропасть со всех радаров. Никто и не догадывался, что я пролежала почти неделю без сознания. Но самое интересное – в центре обсуждения помимо Моралеса был концерт, который автор статьи посчитал финалом сей истории, мол, если он окажется посредственным, то выводы о привлечении внимания к университету ради былой славы станут безоговорочно верны, а если шоу действительно революционно, как я и заявила в интервью, это докажет мою непричастность. Какой бред.

Теперь вместо удара по мне, все гнилые помидоры поймает Константин. Единственное хорошее, к чему могла привести эта статья – концерт снова на первых рядах в обсуждении, даже больше, чем раньше. Теперь он может заинтересовать не только журналистов желтой прессы, но и критиков, которые зацепятся за слово «революция».

Не этого ли я хотела? Именно этого. Но почему мне так не нравится то, что крайним теперь стал Моралес?..

- Что это такое? – спросила я подругу, когда дочитала. На самом деле я всё поняла, но хотела услышать более подробные объяснения, потому что Вивьен заявила, что именно она сделала «что-то».

- Работа над ошибками. – Гордо заявила подруга и пояснила вдобавок: - Мне показалось, что будет хорошей идеей обернуть всё в нашу сторону, даже несмотря на то, что главным двигателем станет сплетня. Клин клином так сказать!

Вивьен засмеялась и сложила руки на груди, вздернув подбородок. Она была рада и горда собой, но вот я не понимала, почему она так спокойна, ведь от этой затеи будут пострадавшие. Точнее пострадавший. И это Константин. Он хоть и поступал ужасно, но разве заслужил такого?..

- Вив... - начала я, глубоко вздохнув. Знаю, что сейчас буду выглядеть как влюбленная девчонка, защищающая своего принца. – Но ведь Моралесу теперь придется отбиваться от всего этого...

Вивьен не смутилась. Наоборот улыбнулась.

- Я знала, что ты это скажешь. Но позволь, я тебя успокою: Константин сам вызвался быть пушечным мясом. Эту сплетню мы придумывали вместе.

У меня глаза округлились и сердце больно стукнуло о ребра.

- Что значит вместе?.. – глухо переспросила я, глядя в сияющие глаза подруги.

- То и значит. Когда мы привезли тебя домой, то в очередной раз повздорили. Я упрекала его в том, что он по глупости испортил тебе все труды, а он молча слушал не оправдываясь, а потом спросил: «Как я могу это исправить?» Ну я ему и рассказала, что мы можем придумать другую сплетню. За реакцию общественности я не ручалась, да и, если честно, не была уверенна, что сработает. Знала только, что Моралеса начнут сильно доставать и вполне вероятно припишут в список врагов народа. Он все равно согласился и вот результат! – она тыкнула пальцем в ноутбук, где всё ещё была открыта статья.

Понятно... Вот как он решил реабилитироваться – пожертвовав собой. Смело и безрассудно. Обязательно спрошу у него, зачем он это сделал, когда вернется, а сейчас...

- Боже... Я будто марафон пробежала. Так устала, - потерла переносицу я, борясь с желанием пойти в кровать.

- Ой! Конечно! Ложись отдыхать, ты же ещё не успела полностью восстановиться! А я тут посижу, подожду пока Константин придет. – Замельтешила подруга.

- Думаешь придёт? – зачем-то спросила я её.

- Куда он уже денется, - хихикнула та и ласково погладила меня по щеке. Этот жест стал добивающим. Силы вдруг снова полностью покинули меня, оставив жалкие капли, с помощью которых я добрела до кровати и снова улеглась. Перед тем как уснуть, я почувствовала, что простыни пахнут свежестью, чистотой и кондиционером. Так не может пахнуть ткань, на которой пять дней в поту лежал человек с гриппом. Значит их сменил Моралес, когда я ходила в душ. Что же с ним не так... Смогу ли я вообще когда-нибудь его понять?..

Ответ я найти не успела – уснула, даже не укрывшись. Через короткий сон почувствовала, как кто-то бережно накрывает меня одеялом. Сквозь дремоту я вдохнула далекий запах Константина. Это был он и он вернулся...

Я открыла глаза, когда за окном уже была глубокая ночь. В квартире не горел свет и было чересчур тихо. Оглянувшись, я никого рядом не заметила. Видимо, Моралес решил поехать домой. А может мне и вовсе приснилось, что он вернулся.

В горле пересохло, поэтому я направилась на кухню. Наполнив стакан холодной водой, я сделала заветный глоток.

Потягивая жидкость, я обернулась к раковине спиной и вмиг замерла. На диване в гостиной кто-то лежал и долго не думая, я направилась к нему. Медленно делая шаги, чтобы скрыть свое присутствие, я подошла достаточно близко, чтобы понять, что это Константин. Волосы взъерошены в беспорядке, щетины след простыл, на нём теперь белая футболка и черные спортивные штаны. Веки слегка подрагивают от просмотра сна, а лицо... Такое умиротворенное, без масок и эмоций. Чистое, манящее своим спокойствием. Не удержавшись, я подошла ближе и присела перед ним на корточки. Константин свернулся чуть ли не в клубок, чтобы уместиться на диване. Мне стало жаль его. Из открытых окон задувал прохладный ночной ветер, который своевольно блуждал над полом квартиры, а он лежал даже без одеяла. Наверняка замерз...

Ладонь сама потянулась к его щеке, чтобы убедиться в том, что его кожа холодная. Тогда я без осуждения совести смогу позвать его в кровать. Тем более он пять дней провел рядом с больной – одно дуновение и Моралес будет следующим заболевшим.

Пальцы мягко, почти невесомо коснулись его щеки, что заставило веки Моралеса снова дрогнуть, но не открыться. Тогда я полностью положила ладонь, проводя ей по его лицу. Теплый. Будто нагретый солнечными лучами.

Я знала, что он уже проснулся, потому что дыхание переменилось. Знала и то, что он не хочет прерывать мой порыв, потому что может спугнуть. Но ночь коварна. В этой темноте все чувства обостряются, зрачки увеличиваются, чтобы видеть больше, слух становится острее, замечая даже шорохи, касания активируют больше нервных окончаний, а чувства и мысли такие... чистые и правдивые. Подсознание будто вышло на передний план, а разум затмило желание. Нет того, кто оспорит эти мысли. Нет и того, кто меня остановит.

Тогда я тянусь к нему. Оковы здравомыслия пали. Я зачарована, околдована его присутствием. И поэтому просто накрываю его губы своими. Без пошлости, страсти и пламени в груди. Это невинный поцелуй, который говорил о моих чувствах красноречивее слов. Так целуют только действительно дорогих сердцу людей, и плевать, что я противоречу своим же поступкам и словам сейчас. Мне захотелось, а передумать не было времени.

Константин не удивлен, и не пытается продолжить. Смиренно принимает мое признание, как наблюдатель, как слушатель, как соучастник этой безобразной любви. Я отстраняюсь, и он открывает глаза. Не двигается, не спрашивает, что это было. Ночь объясняет всё за меня. Я лишь произношу:

- Пойдем в кровать. Ляжем вместе.

Мне не нужен ответ, ему не нужно уточнять, поэтому я сразу встаю, и он следом. Ложимся рядом, но между нами невидимая стена. Оба смотрим в потолок, решая, стоит ли разрушить эту бессмысленную баррикаду, или остаться на разных сторонах. Тогда нечто сильное снова толкает меня, и я поворачиваю голову к нему. Он тоже оборачивается. Лунный свет падает на его кожу из открытого окна и кажется, будто она у него блестит. А глаза... Того же цвета, что и небо за его спиной. Темные, необъятные, прекрасные.

Чем всё это закончится? И стоит ли вообще думать о конце? Может попробовать вкушать только проходящий день, не касаясь будущего и прошлого? Сломать эти барьеры между нами и перестать рисовать воображаемые рамки... Почему нет?

Я, не волнуясь о том, пожалею ли завтра или нет, придвигаюсь к нему ближе. Он сразу вытягивает руку, освобождая место на груди, и я аккуратно кладу не неё голову. Моралес позволяет себе только обнять меня одной рукой, тогда и я вытягиваю свою, опутывая ею его тело. Сцепились, но не в драке. В желанной позе, которую запрещали себе представлять даже в мыслях. До чего простая поза, но как же долог был путь до этого момента. От прошедших в пустую месяцах она ощущается ещё ценнее. Никто бы не подумала, что обнимать кого-то перед сном – такое сладкое снадобье. Лечит время, но сейчас я бы предпочла, чтобы оно остановилось. Не хочу увидеть солнечный свет, который развеет этот момент в пыль и заставит нас отпустить друг друга, заставит встать с кровати и заговорить. А говорить не хочется. Мы сейчас говорим молчанием и это ещё одна прекрасная деталь этого мгновения. В тишине всё слышно, даже как оба мы не произносим слов.

Почти до рассвета я не спала, как и Моралес. Лежали, не замечая, как затекли конечности. Просто, чтобы продлить это неожиданное перемирие и забвение всех ссор. Затем оба уснули, так и не отстранившись друг от друга.

Утром, открыв глаза, я оказалась уже в другой позе. Воспоминания по секундам возвращались, как и желание проверить, где Константин, и только я опустила взгляд, поняла – он тут. То тепло, что я ощущаю спиной – его грудь, тепло у живота – его рука, а тепло на затылке – его дыхание. Размеренное дыхание спящего, которое путалось в моих волосах.

Я вдруг улыбнулась, но не оттого, что он не ушел, а потому что когда-то всё-таки это сделал. Останься он в первый раз, всё было бы по-другому. Никаких ссор, скандалов и боли. Что им двигало? Страх? Разве этот миг не стоил того, чтобы взглянуть этому страху прямо в глаза и сказать: «Пошел к черту!» Определенно стоил, просто никто из нас не знал, что бороться стоит ради этого.

Константин спал, а мне хотелось поскорее выбраться. Теперь я понимала, что всё произошедшее вчера было не более чем минутной слабостью. Нельзя так просто довериться, после всего что между нами было. Да, он оказался рядом, когда мне нужна была помощь и не ушел, он попытался исправить свою ошибку на телевидении, но это не стерло все то, что он сделал до этого. Сначала он молчал, терзая меня невыносимым неведением, а теперь кричит слишком громко о своих чувствах. Крайности сводят с ума.

Я попыталась поднять его руку, которой он обнимал меня за талию, но не вышло. Моралес по всей видимости проснулся, потому что прижал меня к себе крепче.

- Выпусти. – Попросила я шепотом, словно кто-то в комнате ещё спал.

- Давай полежим ещё немного. Прошу... - Сонным хриплым голосом проговорил он мне в ухо, зарываясь носом в мои волосы.

Почему-то я поддалась. Просто расслабилась и больше не предприняла попыток сбежать. Одна моя часть была абсолютно не против, а вторая боролась за справедливость и хотела заставить уйти, лишь бы он не получил того, чего не заслужил. А ещё я чувствовала жалость. Мне было жаль не себя, а его, и я не могу понять почему.

- Что ты хочешь на завтрак? – спросил Моралес будничным тоном, словно вопрос был уместен в нашем положении.

Завтрак? Он хочет остаться? А позволю ли я? Не знаю... Это шанс задать ему вопросы, и даже шанс получить на них ответы. Но он ждет знака, а я не хочу давать ложных надежд, ведь пока что не понимаю, что чувствую. Мне нужно танцевать, чтобы трезво мыслить.

- Хочу, чтобы ты объяснился. А потом ушел.

Слова прогромыхали словно гром, и рука Константина на моем животе расслабилась, что позволило мне обернуться. Его лицо было так близко, что я видела серые крапинки в радужке его расстроенных глаз. Несмотря на то, что его, очевидно, задели мои слова, он слегка улыбнулся.

- Хорошо.

Как бы не просило мое сердце остаться ещё хотя бы на минуту рядом с ним, я встала и ушла в ванную. По возвращении на кухонном столе меня уже ждал кофе. Константин стоял у окна, глядя на улицу. Даже мое присутствие не отвлекло его от этого занятия, поэтому я взяла свою кружку с парящим над ней белым облаком и встала рядом.

Улица цвела и пахла, что чувствовалось через распахнутое окно. Люди шли с утренней выпечкой, картонными стаканчиками и в солнцезащитных очках, потому что сегодня было особенно ярко. А мы наблюдали на прохожих, решая, что сказать. Молчание было безопаснее для нас двоих, но вечная тишина ни к чему не приведет. Кто-то должен заговорить первым. Поэтому Моралес берет это на себя.

- Злишься на меня?

- Злюсь?.. – эхом вторила я его словам, а сама задумалась. – Не знаю.

За последние две недели произошло больше, чем за целый год и я даже реагировать не успеваю. Погружаясь в воспоминания, я поворачиваю к Константину голову и бросаю взгляд на его профиль. На губе засохшая корка крови – свидетельство вчерашнего дебоша. Взгляд поднимается выше, и я разглядываю щеку. Туда я ударила его, когда он обвинил в меня в связи со студентом. Он был пьян, как и я в тот день, когда он пришел ко мне с костылем. Мы оба ошибались.

А потом моя месть...

Я отвернулась, словно смотреть на него стало чем-то болезненным и опасным. Чувство густой мерзости окутало внутренности. Даже слезы явились так быстро, словно их ждали, и как бы я не пыталась, не могла выбросить картинки того дня из головы.

Мы уже сливались воедино, престали пред друг другом нагими, открытыми телом, но вот душой... Душой мы оба были не честны. Это моя вина. Я испортила всё этим детским желанием привести нашу с Моралесом боль к паритету. Теперь жалею. Ужасно жалею и хочу перемотать время назад, лишь бы не совершать эту подлость.

Хуже всего не то, что я пошла на поводу обиды, а то, как он мил ко мне, после всего того, что я сделала. Меня не покидает мысль, что его цели корыстны. Доверие. Его больше нет. Я не слышу его слов, но замечаю поступки, и даже так мне кажется, что они наиграны. Так что же делать?

- А ты?.. – глухо бросила я, чем заставила Константина обернуться.

- Я?

- Да. Ты... злишься?

В этом вопросе было больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Его должен был обидеть тот грязный секс, после которого я ушла. Должна обижать моя отстраненность и опасливость. Если он действительно любит... то должна.

Краем глаза я видела, что он ищет скрытый смысл моего вопроса в выражении моего лица. Синие глаза впились в мою кожу, и я это чувствовала.

- Я не имею права злиться. – Наконец, ответил он.

Я поджала губы. Ушел от ответа, выбрав то, что не должно меня ранить, но ошибся. Мне нужна честность, а не осторожность.

Тогда, словно услышав мои мысли, он добавил:

- Но мне больно, - Константин снова отвернулся к окну, словно обращался к небу, а не ко мне. – Больно видеть, как сторонишься меня, боишься, не доверяешь. Знаю, что сам виноват, поэтому готов пожертвовать чем угодно, лишь бы исправить это. Лишь бы ты не смотрела на меня... так.

- Как?

Он обернулся.

- Так, словно я обязательно наврежу тебе.

Я смотрела в ответ, но недолго. Не выдержала и опустила взгляд. В бездне его глаз сейчас так явно читаются мысли и чувства. Он корит себя, а я готова поддаться и сказать, что всё будет хорошо и прошлое останется в прошлом. Но молчу, потому что корни недоверия уже крепко опутали разум.

Пора начать спрашивать.

- Зачем ты согласился на ту статью?

Константин долго не думал, видимо, ответ он подготовил уже давно.

- Я испортил тебе твою работу, я и должен был исправить, - пожав плечами, объяснил он.

- Ты ведь понимаешь, что теперь от тебя не отстанут?

- Не важно. – Твердый тон.

По голосу и взгляду, я поняла: он действительно не сожалеет о поступке. Доблесть или самоуверенность? Что это, Константин?

- В университете поползут слухи... - пыталась я найти то, что заставит его сомневаться в своей решимости.

- Они уже давно ползут, и, если честно, такие вещи меня никак не задевают.

Я обернулась к нему всем телом, чтобы наблюдать реакцию, продолжая наступление.

- Если Филипп... - начала я, но он прервал.

- Он больше никогда ничего не сделает. Я уже позаботился об этом.

Снова мимо. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а глаза всё так же изучали улицу.

- А если концерт будет провальным?

В это я и сама не верила. Даже если бы Вивьен не приложила усилия, чтобы перевести внимание обратно к концерту, его все равно бы оценили по достоинству. В этом я не сомневаюсь.

- Я был на репетициях, Лидия, - усмехнулся Константин. – И даже я – человек ничего в этом не смыслящий – вижу, что это гениальная работа.

Кажется, он понял, чего я добиваюсь, потому что тоже обернулся ко мне всем телом, будто фильм за окном закончился и теперь всё внимание принадлежит мне. Но у меня был последний вопрос.

- Лидия, пойми... - хотел было остановить мои странные вопросы он, но я задала финальный:

- Если придется выбирать: я или университет, что ты выберешь?

Это манипуляция. Ужасный вопрос, где нет верного ответа, но мне нужна его правда. Если солжет, лишь бы угодить – проиграет, если выберет университет – проиграет. Всё потому что я убеждена – его любви не существует, так пусть правда раскроется сейчас.

Моралес напрягся. Веки прикрылись, будто он понял, что попал в ловушку, что играет в игру, не зная правил. Я терпеливо ждала.

Через короткое молчание, Константин заговорил:

- Я знаю, чего ты добиваешься, но я тебе этого не дам. Не скажу того, что ты хочешь, чтоб я сказал. Пойми, Лидия, я не враг тебе. Если тебе нужна честность, то вот она: я дорожу университетом - это дело моих предков, но я не собираюсь терять и тебя. Между семьей и танцами, ты бы не стала выбирать, вот и я не стану. Я смогу не делать выбор, оставив при себе всё.

Слишком уверен в себе, но я действительно не ожидала услышать именно такой ответ. Он прав – если бы мне задали такой вопрос, я бы тоже не выбирала. Мне хватит сил держать весы в равновесии, но вот ему... Как он собирается это сделать, если так долго сомневался?

Черт. Хочу упрекнуть его, сказать, что он просто хороший актер и манипулятор, но в то же время хочу довериться и будь, что будет. Прижаться к его груди и слезами вымолить пощады. Пусть любит, пусть будет рядом, но только если выбросит все ножи, что предназначены для моей спины.

- Ты сам выбрал эту роль, роль злодея. – Шепнула я, глядя ему прямо в глаза. - Как мне тебе снова поверить, Константин? Как починить то, что не чинится?

Мои сомнения превратились в его уверенность, поэтому он делает шаг, нависая надо мной, как статуя, и без спроса берет мои ладони в свои крепкие руки. Я снова лишь наблюдатель. Знаю, что между нами снова черта и, если он переступит, я остановлю. Но пока что... Всё в порядке.

- Лидия, я тоже боюсь. Не того, что рано или поздно снова испугаюсь, а того, что все мои попытки окажутся тщетны. Что даже после того, как открою тебе душу, ты не примешь меня. – Он хмуриться и сразу же расслабляет лицо. – Но я готов. Готов к чему бы то ни было. Даже если ты решишь уйти, даже если будешь навсегда рядом. Я понесу ответственность за свои прошлые ошибки и буду вновь и вновь доказывать, что больше не обижу тебя. Просто позволь...

Внутри что-то с хрустом ломается. Это мой щит. Я больше не могу слушать. Не могу видеть его глаза, просящие о простом, но таком важном. Поэтому просто произношу, дрожащими губами:

- Хорошо.

Это слово касается его ушей раньше, чем я успеваю понять, что сказала. Разрешила. Позволила. Но что?

Может отказаться? Забрать слово назад и объяснить это тем, что он был слишком настойчив, а сердце слишком предвзято?

Не хочу. Уже поздно. Я хочу просто взглянуть на этот мир, где мы будем вместе. Пусть даже вся эта красивая любовь отравлена недоверием и проклятым прошлым. Хотя бы крошку, маленький миг того заветного мира, о котором я грезила, когда впервые поцеловала его.

Может мы будем счастливы. Может разобьемся вдребезги и потом не сможем себя собрать. Но если не попробуем, то как потом будем объяснять сами себе, почему отказались?

Поверить... Сложнее, чем сказать нет. Сложнее, чем просто прогнать и стереть номера. Убедить себя в том, что попытка окажется не страшнее предположений.

Моралес опешил. Глаза округлились, зрачки на секунду сжались и снова стали огромными. Губы распахнулись в немом шоке. Он не мог поверить, не мог понять, действительно ли я это сказала. Было понятно, что он хочет переспросить, но я опережаю:

- Я сказала - хорошо, - только губы Константина начали кривиться в улыбке, как я добавила: - но мы начнем с начала.

- С начала? – уже с нескрываемой радостью переспросил тот. Я видела, что он готов согласиться на что угодно.

- Да, с начала. Ты ведь историк, знаешь, как пользоваться знаниями прошлого, чтобы исправлять настоящее. Это мы и сделаем. Никаких букетов с извинениями...

Моралес, находясь в дрожащем изумлении, вторил моим словам, как эхо:

- Никаких.

- Никакого молчания и недосказанности.

- Исключено.

- И никаких секретов.

- Никаких секретов...

Кажется, такие условия показались для него чересчур просты, потому что он даже не задумался. Напротив, он не сдержал порыв и, отпустив мои руки, притянул меня за талию. Я оказалась зажата в его требовательном, но нежном объятии. В нос впился запах его одеколона, щека прижалась к крепкой груди, где под ребрами плясало его счастливое сердце.

Разве может обмануть сердце? Ведь, я слышу его. Оно торопливо разливает кровь по его телу, из-за чего руки Константина становятся горячее, и я ощущаю это даже через ткань одежды.

Нет, оно не может соврать. Он правда рад. Но сомнениям так просто не развеяться. Недоверие в подсознании предполагает, что дело не в любви. Хорошо, что я его не слышу, потому что стук сердца Моралеса и его дыхание заглушает все звуки и голоса в голове.

Наше невинное слияние прерывает звонок в дверь. Почему-то я сразу поняла, кто это. Возможно дело в том, что с гостем я знакома с самого детства, поэтому осведомлена о том, сколько ему нужно времени, чтобы остыть.

- Это Нико, - отстраняясь, произношу я.

- Мне уйти? – спросил Константин.

- Нет, не стоит. Я хочу, чтобы ты ответил ему на вопросы, если они возникнут. Мне одной он вряд ли поверит... - тяжко вздохнула я, понимая, что впутываю в семейные дела человека, который уже получил по лицу без причины.

- Как скажешь.

Моралес выпустил меня из своих рук, и я направилась в коридор. Отворив дверь, меня встретил взгляд родных глаз.

Нико выглядел уверенно. На лице никаких признаков волнения или злобы. От меня не ускользнула крупица страха, мелькнувшая где-то в глубинах его чувств. Боится меня? Или за меня?

- Здравствуй, Нико, - легонько улыбнувшись, проговорила я, а затем, отворяя дверь пошире, добавила: - проходи.

Брат слегка засомневался, непоняв моей доброты, но всё же вошел в квартиру.

Только он ступил за порог, его взгляд увидел мужскую обувь. Кроссовки Моралеса. Брови Нико сразу нахмурились.

- Он ещё здесь? – не сдержав недовольства, буркнул тот.

- Он еще здесь.

Брат глянул мне за спину, ожидая, что Константин там покажется, но тот тактично решил не вмешиваться. Нико всё равно это не радовало, я видела это по его сжатой челюсти.

- Лидия, я на собираюсь сидеть с ним... - начал было брат шипеть сквозь зубы. Я перебила.

- Заткнись.

Не успели глаза Нико округлиться от моей грубости, как я приникла к нему, крепко обнимая. Пару секунд он стоял с поднятыми руками, не ожидавший такого поворота, а затем опустил их на мою спину и голову. Ладонь брата стала нежно поглаживать меня по макушке.

- Что ж ты за чудовище, Паучок... - шепнул тот. – Никогда не даешь мне на тебя позлиться нормально.

Мы оба усмехнулись.

- Пойдем, - попросила я, поднимая голову. Теперь мы были в той же позе, что и в детстве: я обнимаю его и гляжу наверх, а тот смотрит свысока, поглаживая меня по голове, потому что всегда был выше.

- Я не обещаю быть вежливым, Лид. – Предупредил брат строго.

- Я не обещаю, не стукнуть тебя, если ляпнешь чего лишнего. – Вскинула бровью я.

- Договорились.

Обмен улыбками, и мы отправились на кухню. Там уже ожидал Константин, сидя за столом, на котором стояли чашки со свежесваренным кофе. Мило, хоть Нико это и не впечатлило.

Увидев нас, Моралес сразу встал и подошел к моему брату протягивая руку.

- Рад снова видеть. Жаль, что наше первое знакомство прошло не самым удачным образом, Мистер Вуд.

Константин улыбался, Нико хмурился, но руку пожал. Затем демонстративно хмыкнул и сел за стол напротив Моралеса. Я села между ними.

- Так вы всё-таки вместе? – осуждающим тоном спросил брат после небольшой паузы.

И тут они оба устремили взгляды на меня. Нико не желал слушать Константина, поэтому ждал моего ответа, а Моралеса, видимо, самого интересовал мой ответ. Пару минут назад я согласилась на попытку, дала шанс, и теперь ему любопытно: считаю ли я это согласие официальным признанием наших отношений.

Я, долго не думая, ответила:

- Да, мы вместе.

Последовала ожидаемая реакция: Нико скривился, будто съел что-то кислое, а вот Константин улыбнулся и поторопился спрятать эту улыбку за чашкой с кофе.

- Как давно? – продолжил спрашивать брат, закипая от негодования.

- Минут десять, - с усмешкой подливал масла в огонь Моралес.

Это была не злая шутка. Только я поняла, что означал его ответ. Константин согласился начать сначала, поэтому ответил честно, при этом не скрыл радости. Вот только Нико это не понравилось.

- Он что издевается?! – вскочил на ноги тот, ударяя ладонями об стол. – Лидия, что происходит?

Опять он показывает агрессию, при этом я не ощущаю того, что причина в моей защите. Дело скорее в личной неприязни, которая начинает злить меня.

- Сядь. – Строго велела я и Нико нехотя повиновался. Всё-таки он в моем доме.

Я решила больше не терять времени даром и начать объяснять брату то, в чём он не прав. Если он всё равно останется при своем мнении – уйдет, но, если выслушает – бестолковым ссорам придет конец. Мне порядком надоели скандалы.

- Константин не имел отношения к тем переводам, которые ты нашел. Я тебе об этом уже говорила, - начала я, но Нико посмотрел на меня словно на идиотку.

- И ты поверила? Серьезно?

Тут в разговор вступил сам Моралес, чему я была рада. Мне явно не хватило бы аргументов.

- Она говорит правду. Я понятия не имел, что проворачивает мой брат, до тех пор, пока Лидия не сообщила мне об этом. Когда я узнал, Филиппу закрыли доступ к счету университета и в принципе к любым документам. Отныне он владеет частью университета только по бумагам.

Нико свел брови, оценил Моралеса взглядом и спросил:

- Ты думаешь я идиот? Как он может быть совладельцем без доступа к счетам? Сколько процентов уходит ему? 50? 40? При любом раскладе он остается вторым владельцем.

- С юридической точки зрения – да, но ты не знаешь всех тонкостей, - спокойно ответил Моралес. – Я дал ему выбор: либо он получает свою часть лично от меня, а не через университет, либо я через суд забираю у него его часть наследства. Поверь, он не долго думал над ответом.

Нико сомневался, а я была в легком шоке. То есть Константин тоже шантажировал брата. Нет, мне жаль Филиппа, скорее наоборот рада тому, что карма хотя бы иногда работает. Этого гада усмирили его же способами.

- Почему сразу не отсудил его часть? Не считаешь это странным – спокойно закрыть глаза на такую наглость и продолжать давать ему деньги? – не верил Нико.

- Не считаю, - уверенно ответил Константин. – Он не перестал быть моим братом, а университет не перестал быть семейным делом. Но, если ты считаешь, что только это служит аргументом того, что я с ним в сговоре, то я не смею тебя переубеждать, - пожал плечами тот.

Я бросила взгляд на Моралеса, который сейчас выглядел непробиваемым. Никто не посмеет переубедить этого человека в том, что семейные узы можно порвать чем-то вроде глупости Филиппа. Его брат – единственное, что у него осталось, помимо университета...

Нико немного поразмыслил, явно находясь в сомнениях, но потом нашел новый вопрос:

- Что тебе нужно от моей сестры?

- Нико! – вспыхнула я, потому что знала, что ответит Константин, но мои слова сейчас не имели веса. Эти двое стреляли друг в друга взглядами, будто соревновались в своем мужестве.

- Лидия, пусть скажет. – Это брат адресовал скорее Моралесу, нежели мне.

Константин был расслаблен, и я уже готовилась краснеть от его чересчур честных ответов, но он меня удивил.

- Ничего того, о чем ты думаешь. – Коротко заверил тот.

- Неужели? И это никак не связано с упадком репутации твоего университета? – усмехнулся брат.

- Нет. Лидия интересует меня как личность, а не как инструмент для достижения целей.

Сердце на секунду замерло. Я перевела взгляд на Константина, который сразу ощутил это невидимое касание и обернулся ко мне, едва заметно улыбнувшись. По шее сразу разошелся румянец от его слов, но больше меня смущали не признания, а то, что он говорил об этом моему старшему брату. Никто раньше не пытался убедить мою семью в искренности своих чувств. А он просто взял и сказал.

Нико было нечего на это ответить, контраргументов на этот случай он не нашел. Поэтому, покачав головой, он принял поражение, но не молча:

- Обидишь её, и я обещаю - ты сядешь.

Моралес понимающе кивнул.

- Не сомневаюсь.

Брат встал, собираясь уходить.

- Ты куда? – спросила я.

- В отель, я снял номер.

- А когда возвращаешься домой? – с легкой грустью спросила я и мое настроение уловили все присутствующие.

- Завтра утром, - поджал губу брат, прямо как я.

- Так скоро... - снова мелькнула тоска в голосе.

Мне и правда было печально осознавать, что из-за недопониманий и ссор мы не успели нормально провести время вместе. Тогда Константин сообщил неожиданную новость:

- Мы сегодня с друзьями Лидии собираемся в ресторане, приходи тоже.

Я бросила на Моралеса непонимающий взгляд, а он на языке тела ответил: «Почему нет?» Что ж, идея не плохая.

- Я подумаю, - холодно ответил брат, возвращая на лицо маску стального безразличия.

Затем развернувшись он отправился к выходу. Мы с Константином проводили его.

Я знала наверняка, Нико ни за что не пропустит ужин. Дело было в другом: насколько безобидно пройдет сие мероприятие?

- И давно ты это придумал? – спросила я Константина, когда мы снова вернулись на кухню.

- В тот самый момент, когда пригласил его, - усмехнулся Константин. – Не стоило?

- Нет-нет, всё в порядке. Надеюсь, подруги не заняты.

Константин занялся организационными моментами, а я позвонила девочкам. Анна и Вивьен действительно оказались не заняты, напротив, они обе были шокированы предложением Моралеса и с удовольствием приняли приглашение. Я хотела позвонить и Барбаре, но решила, что для начала нужно подготовить её к новости о том, что мы с Константином теперь вместе.

Мы теперь вместе?..