Спасти Искусство

Одиночество. Так пусто внутри. И не только внутри. Рядом тоже никого. Такие редкие дни, когда у тебя не остается ни души, к кому можно обратиться со слезами на глазах и жалобами. Именно в эти моменты особенно остро ощущается эта отчужденность, затерянность в большом и страшном мире. Боюсь ли я? Нет. Слишком рано я осознала всю эту горькую истину, что рядом не всегда будут друзья, семья, приятели, поддержка. Иногда будут дни, когда окружающая пустота затянет в бездну, и на вершине не окажется вытянутой руки помощи. Придется выкарабкиваться самой.

Я покинула дом Моралеса на такси и попросила высадить около парка в моем районе. Теперь я потерянно бреду вдоль узких тропинок босиком, держа туфли в руке. Меня не смущает ни мой вид проститутки, ни то, что на дворе глубокая ночь. Так тихо вокруг, лишь недавно распустившиеся листья деревьев шелестят над головой. Я знала, что не усну, поэтому пришла сюда. Просто помолчать, ощутить безграничность всего существующего. Стены квартиры наверняка бы меня быстро раздавили.

Кто-то спросит: «Лидия, разве не этого ты хотела? Отомстить.» А я бы усмехнулась и ответила, что именно этого. Но кто же знал, что я буду чувствовать наслаждение лишь пару минут. Боль не ушла. В прошлом всё ещё есть дни несправедливости, которые больше не стереть. Они есть и всё. И их существование пожирает изнутри. Думала, что как только я уеду, оставив Константина одного, всё сразу встанет на места. Я вернусь в университет, найду решение всем возникшим проблемам, закончу начатое и коснусь, наконец, мечты. Но единственное, что я теперь чувствую - пустота и отвращение к самой себе. Меня поражает тот факт, что я могла поверить своим злым домыслам, и уподобиться тому, кого ненавижу. Теперь чем я лучше? Я такая же ужасная.

Решение... Есть ли оно вообще? Разве смогу я стереть эфир из интернета, а потом заставить людей забыть о том, что сказал Моралес. Нет. Единственное, что мне дозволено - смирение. Пора принять очевидное - я не справилась. Концерт не станет первым шагом к танцевальной революции, а я не стану той, кто этот шаг произведет. Может когда-нибудь, в далеком будущем танцам уготовано место в графе «Искусство», но сейчас... они просто продолжат быть танцами.

Когда начало светать, а мимо замелькали первые прохожие с собаками и бегуны, я направилась в сторону дома. В квартире первым делом я сорвала злосчастное платье, которое полетело прямиком в мусорку, затем отправилась в душ на целый час, потому что под струями воды мысли были тише, и я забылась в этом звуке. Потом тело безжизненно свалилось на кровать. Сил не было даже рукой пошевелить. Меня будто всю ночь пинали, так остро ощущалась моральная боль. Разочарование. Но я не засыпала, потому что у мыслей открылось второе дыхание, воспроизводя всё нежеланное по новой. Я не могла их отключить, заставить замолчать. Они повторяли и повторяли: «Проиграла. Не справилась. Осталась одна. Наивная. Злая. Слабая...»

В какой момент я устала окончательно и все-таки провалилась в сон - не знаю. Потому что, когда глаза открылись снова уже смеркалось. Мне даже сначала показалось, что я просто моргнула. Но обозленно дерущая диван Ада доходчиво объяснила, что давно не ела, а значит времени прошло много. Нехотя я поднялась, чтобы наполнить её миски, а потом снова вернулась в кровать. Лучше не стало.

Где-то в коридоре дребезжал телефон. Кто бы это ни был, я не хотела говорить. Не хотела натягивать улыбку, врать, что у меня все в порядке и на эфире произошла ошибка. Настоящая ошибка произошла вчера. Не знаю, смогу ли простить себя когда-нибудь за такой позор. Дело не только в том, что я намеренно ехала к Моралесу, чтобы переспать с ним и потом уйти, а в том, с каким удовольствием я исполняла задуманное. Сейчас монета упала другой стороной, меняя наслаждение на омерзение.

Ничего не поменялось, даже когда стемнело и когда снова начало светать. Под утро небо заволокли темные тяжелые тучи, предупреждая перед выходом взять зонт. Всю ночь я пролежала в бреду. То засыпала на пару беспокойных минут, видя кошмар, в котором концерт называют разочарованием века, или спину Моралеса, снова и снова выходящего из квартиры, то ворочалась, пытаясь прогнать мысли. Было непреодолимое желание взять больничный, чтобы дать себе время прийти в себя, но я смогла его перебороть. Может все и безнадежно рухнуло, но я не прощу себе, если откажусь от того, во что сама всех втянула. Нужно закончить с концертом, а потом... Может быть уехать из этого города подальше. Перебраться в столицу или наоборот в глухомань. Мне ведь все равно начинать с чистого листа...

Я заставила себя подняться, помыться, одеться. В зеркале на меня смотрела девушка с опухшими глазами, гигантскими синяками под глазами и обсохшими губами. Завтракать не стала. Надела первые попавшиеся вещи и, воткнув в уши наушники, в которых на всю играла музыка, лишь бы не давать мне думать, отправилась в университет. Дождь так и не грянул, даже несмотря на закон подлости, потому что зонт я забыла. Первое напоминание об ужасных событиях не заставило себя долго ждать. Как только я вошла в университет, взгляды студентов уставились на меня. Кто-то шептался, кто-то хихикал, кто-то молча осуждал. Я поторопилась в тренерскую, не вынося этого давления.

Надежда на то, что в раздевалке никого не будет, умерла, как только я туда вошла. Кэмпбелл сидела на кресле и записывала что-то в свой блокнот, но, когда заметила меня, сразу его отложила.

- Молчи, Кэмпбелл. Прошу... - предотвратила я её поток колкостей, которые она собиралась на меня обрушить, открывая рот.

Та хмыкнула, пожала плечами и снова стала чиркать в блокноте. Только я хотела поблагодарить её за понимание, как она все-таки выпалила, не сдержавшись:

- Вообще-то я хотела сказать, что Константин оказывается не лучше своего брата. И... мне жаль... - выдавила она, словно для неё были не привычны такие слова. - Жаль твои труды.

Я шокировано уставилась на неё, будто она неожиданно для себя самой и меня, заговорила на китайском языке. Замешкав, я только через пару секунд поняла, что стоит ответить.

- Спасибо, - глухо поблагодарила я и отвернулась, потому что слезы снова начали застилать глаза.

- Знаешь... - вдруг, вновь заговорила та, - однажды, я оказалась в похожей ситуации. В меня влюбился владелец театра, в котором я выступала. Да, у меня были проблемы с алкоголем, но я никогда не пренебрегала работой. Сколько бы не пила - на репетициях и выступлениях появлялась трезвая, как стеклышко. Это была временная мера для залечивания ран. Ещё бы месяц и я быть может справилась сама. Но этот влюбленный маньяк так не считал... Он решил, что мне нужна помощь, поэтому насильно отправил на реабилитацию, объяснив это тем, что волновался за меня. Любил... Думал так будет лучше, но оказалось совсем наоборот. Он сломал мою жизнь, карьеру, и я до сих пор не могу простить его за это. Чувства иногда заставляют действовать глупо, разрушительно. Но ты... Не сдавайся, Лидия. У тебя есть сила, которой когда-то не хватило мне...

Я обернулась к женщине и застала мимолетное движение руки, когда она сбросила с щеки слезу. У меня сжалось сердце. Захотелось её обнять. Но я не позволила себе, потому что её путь заставил Кэмпбелл отрастить шипы, которыми она отталкивает всех, страшась вновь попасть под пагубное влияние. Поэтому я просто одарила её искренним благодарным взглядом, на что получила короткий кивок принятия, и вышла из раздевалки.

Почему в большинстве историй общества, будь то книги, фильмы, музыка: главным разрушителем всего является женщина? Если у мужчины в расскае есть любимая, то он готов ради неё горы сворачивать, а когда она уходит - он теряет всю свою силу. Начинает пить, гулять, падает в пропасть, пока наблюдает за тем, как его некогда единственная находит счастье с другим. Почему никто не замечает историй, где любимый мужчина разрушает жизнь девушки? Как сейчас её уничтожил мне Моралес. Как когда-то разбили Кэмпбелл... Кто-то скажет мол женщина выносливее, ей легче переносить моральную боль. Но это не так. У нас нет врожденной предрасположенности к пыткам души. Нам так же больно, так же обидно и невыносимо. Просто если сейчас я не пойду в зеркальный зал на очередную репетицию, решив сдаться, никто не станет меня жалеть. Меня сочтут слабой, ни на что не годной. Пошутят про кухню, на которой мне якобы место, и отправят искать мужа. Это не мой путь. Не моя жизнь. Поэтому я не могу сдаться.

Я открываю дверь зеркального зала. Медленно прохожу внутрь, натянув фальшивую улыбку и здороваюсь со студентами.

- Доброе утро, Мисс Вуд! - хором отвечают те, стараясь незаметно переглядываться.

Знаю, что они тоже смотрели эфир и мечтают задать свои вопросы. И меня удивляет то, какой человек решается на это.

- Мисс Вуд, Вы правда с Мистером Моралесом того... - провещал Хэмиш.

Непреодолимое желание заставит их замолчать появилось в груди. Крикнуть так, чтоб весь университет услышал - я не стану отвечать на вопросы, в которых фигурирует его имя. Но сдерживаюсь и пару раз глубоко выдыхаю, чтобы успокоиться. Они ведь не виноваты...

- Ребята, давайте договоримся на берегу: я не лезу в вашу личную жизнь, вы не лезете в мою. Надеюсь, я успела заслужить понимание...

Многие опустили головы, потупив взгляд. Весь мой вид буквально молил не трогать меня и только слепой мог этого не заметить. Поэтому я была безмерно благодарна Сэму, который решил сменить тему.

- Кстати! Мисс Вуд, хотел сказать Вам, огромное спасибо! Вы прославили меня во всех соцсетях, теперь от девчонок проходу нет, - лукаво усмехнулся тот, привычно поигрывая бровями. - За выходные тысячу подписчиков подписались!

- Рада помочь, - улыбнулась я искренне, впервые за два дня.

Целый день ребята всеми способами пытались меня отвлекать. Включали шумную музыку, хвастались бурными выходными или новым выученным движением, а когда появлялась свободная минутка, я пряталась в тренерской, чтобы немного побыть одной. Барбару я тоже сторонилась, даже когда мы переместились в концертный зал, и она сидела в аппаратной. Я просто делала вид, что слишком занята, поэтому у меня нет времени к ней зайти. А когда репетиция закончилась, сбежала раньше, чем она успела ко мне подойти. Знаю, что некрасиво, но всяко лучше, чем наговорить ей грубостей, потому что сейчас я слишком нестабильна, а она всегда слишком прямолинейна. Опасный коктейль, который может быть лишним, если мы столкнемся, поэтому, надеюсь, она поймет меня.

Когда я покинула университет, как на зло грянул дождь. Сильнейший ливень за секунду украсил дороги лужами, а меня промочил насквозь. Я бы расстроилась, но не было сил. Просто стала перебирать ногами быстрее, дабы добежать до метро. Только я вошла в поезд и нашла свободное место - уснула, едва не проспав свою станцию. Было плевать, что после моего ухода, вокруг моего места образовалось целое озеро дождевой воды, которая всю дорогу стекала с меня.

Так же прошел и следующий день, затем ещё один. Ливни прекращались только на пару часов и то вода едва успевала стекать в стоки. Приходилось обходить лужи, а иногда и бежать по ним, если я опаздывала. Спокойный сон за эти два дня так и не пришел ко мне. Я продолжала видеть ужасные вещи по ночам и просыпаться в холодном поту или слезах. Мой телефон продолжали терзать до вторника, а в среду все резко затихло. Видимо, все поняли, что мне нужно время. Но меньше стыдить себя за такой игнор я не стала. Мне было противно осознавать, что я заставляю родных волноваться, но ради собственного блага продолжала это делать. Страшно представить, что я могла наговорить в порыве чувств...

В среду вечером я снова вышла из университета без зонта. Каждый день я надеялась, что сегодня выглянет солнце, но ошибалась и поэтому, приходя домой, выжимала вещи в ванной. Сегодня мне удалось дойти до метро не обмокнув, но как только я вышла на своей станции - тяжелые капли снова забарабанили по асфальту. Наверное, я выглядела странно. Все, кого дождь заставал врасплох, бежали до первых козырьков или прикрывались сумками, я же не меняла темп и не пыталась спрятаться. Просто шла, смирившись с неизбежным - я промокла. Лишь дойдя до двора, я, вдруг, почувствовала, что больше меня не кусают холодные капли, а над головой появилась тень. Не понимая, что происходит, я задрала глаза и увидела над собой зонт. Черный широкий зонт. Взгляд скользнул по ручке, а потом заметил держащую её руку. За доли секунд, я поняла, кто это, поэтому сердце пропустило удар, а воздух в легких обжег грудь.

- Третий день забываешь его... - печально проговорил Моралес, стоящий за спиной.

У меня не было времени ухватить слова, которые слетели с губ.

- Что ты здесь делаешь? - злобно прошипела я, не оборачиваясь. До подъезда оставалось каких-то жалких десять метров. Зря я решила заговорить... Нужно было просто уйти. Молча.

- Я пришел за тобой.

Ругаться с ним? Нет. Я уже не способна на это. Мне нечего ему сказать.

- Зря, - хмыкнула я, и продолжила идти.

О, Моралес не был бы Моралесом, если бы не схватил меня за руку. Он резко притянул меня обратно под зонт, развернув к себе лицом, когда я только успела сделать шаг. Ни одна капля не коснулась меня.

- Лидия, не убегай. Прошу, - шепнул он, жалостливо оглядывая меня своими прекрасными глазами.

Что? Не нравится, во что я превратилась? Как же так, ведь именно ты тому причина!

- Ты не понял... - тихо протянула я, разглядывая лужу под ногами, а затем медленно, зловеще подняла на него взгляд, и, не сдерживаясь, не жалея острых слов, выплюнула: - Не понял, что, когда я ушла, после того как позволила себя трахнуть - это был конец? Я уже не убегаю, Моралес. Я просто ухожу.

Снова попытка развернуться, но снова тщетно. В этот раз он прижимает меня одной рукой к своей груди, второй продолжая держать над нами зонт. Капли отбивают быстрый ритм на черную поверхность нашей крыши и стеной падают на асфальт. Я не двигаюсь, руки безжизненно висят, даже не дернувшись в его сторону. Не плачу, не пытаюсь оттолкнуть. Просто терпеливо жду, когда он уйдет. Но Константин начинает говорить мне прямо на ухо, поглаживая мои волосы:

- Лидия, прости меня. Я понял, что ты чувствовала, понял, каким был идиотом. Понял. Мне нельзя было говорить те слова на интервью, но я о них не жалею, слышишь? Я умираю, видя сколько боли тебе принес и не зная, как это исправить. Но я готов пытаться, даже если потребуются годы, чтоб ты поверила - я хочу быть с тобой. Хочу засыпать и просыпаться с тобой рядом. Хочу каждый день видеть тебя в университете и поражаться тому, насколько гениальная девушка повстречалась мне и проникла в самую душу. Хочу исполнять все твои мечты, хочу стать кем, кто поможет тебе стать великой. Хочу понять искусство и спасти его вместе с тобой... - он замолчал на секунду, его ладонь застыла, затем он отодвинул меня, чтобы сказать финальные слова, глядя в глаза: - Я люблю тебя.

Не выдержав, я снова попыталась отвернуться Слезы покатились с глаз, смешиваясь с каплями, стекающими с мокрых волос. Но он не позволил. Крепко держал мое лицо и снова повторил.

- Я люблю тебя, Лидия Вуд. Люблю.

- Замолчи... - шепнула я, не в силах слушать это.

- Нет. Я люблю тебя. И больше не позволю себе молчать.

Он снова прижал меня к груди, оставляя поцелуй на моих мокрых волосах. Невесомый, безобидный поцелуй, который разрывал внутренности в клочья.

Не верь ему, глупое сердце. Не верь...

Но оно берет управление, и руки сами, против воли, обнимают его в ответ. Я чувствую, как его грудь выпускает облегченный вздох. А затем, собирая все оставшиеся силы, я отстраняюсь, заглядываю ему в глаза и тихо произношу:

- Уходи, Моралес.

Воспользовавшись его секундным ступором, я выбираюсь из капкана его рук и убегаю в сторону подъезда. Дверь с грохотом захлопывается, разделяя нас и обеспечивая мне безопасную зону. Я лечу в квартиру на невероятной скорости, будто меня преследуют, а как только попадаю внутрь, припадаю к двери спиной и стекаю вниз.

Хочу кричать или рыдать - не знаю. Хочу разбить всю посуду, зеркала, да что угодно! Лишь бы выпустить это чувство бесконечного взрыва внутри. Мне уже физически больно от этих чувств, мыслей, его слов и попыток приблизиться. Меня будто приковали к стулу и каждую секунду пропускают через все тело разряд тока. Как это вынести...

В голове повторяются слова его голосом. «Люблю»... Я снова зажимаю уши руками, пытаясь заглушить наваждение, но оно не прекращается. В ловушке собственного разума и чувств. Невозможно просто взять и покинуть тело до тех пор, пока оно не излечится. Болит не открытая рана, она внутри и её не видно. Отчего хочется вывернуть себя наизнанку, нащупать проблему и заткнуть её пальцами, бинтами, пластырями. Чем угодно, лишь бы оттуда перестала сочиться горечь...

Я уснула прямо в коридоре, лежа на полу. Когда проснулась, волосы и одежда уже высохли, а в горле драло неприятное чувство, на которое я не обратила внимания, просто переместилась в кровать и снова провалилась в темноту. Утром поднялась с трудом, ощущая ломоту в костях. Подумала, что дело в том, что я давно не ела, поэтому, хоть и не хотела, но заставила себя проглотить завтрак. Еле смогла удержать съеденное внутри, потому что помимо слабости, боли и тумана в глазах, меня ещё и тошнило.

Покидая квартиру, я ухватила зонт, лишь бы не давать Моралесу повода ещё раз ко мне приблизиться. Но это было лишним, потому что погода сегодня, наконец, переменилась на солнечную. В метро я снова уснула, очнувшись за одну станцию до нужной из-за того, что какая-то мамочка рядом со мной начала вопить на своего сына за испачканные штаны. В университете я первым делом сходила умыться холодной водой, потому что кожа горела и покрылась каплями пота. Сегодня было очень жарко... В тренерской столкнулась с Кэмпбелл, которая оглядела меня несвойственным для неё взволнованным взглядом.

- Ты в порядке? Выглядишь ужасно... - она попыталась коснуться моей щеки, но я отбросила её руку, как только ощутила чужие руки на себе. - Боже, Лидия, ты вся горишь! - шокировано выпалила та.

- Не трогай, - прошипела я, не осознавая с кем говорю и почему.

- Тебе лучше поехать домой...

- Я не спрашивала тебя, что для меня лучше.

Резко развернувшись, что аж голова закружилась, я пошла в зал. Горло стало чесаться сильнее, из-за чего каждый вдох и выдох вызывал неприятные ощущения, но я игнорировала. Ничто не заставит меня отменить репетицию. Времени осталось мало...

Пол дня я старалась делать вид, что каждое движение не приносит мне боль, что мне не тяжело говорить. Кто-то из студентов пытался поинтересоваться, всё ли в порядке, но я отмахивалась. Хоть и с огромным трудом, но я дотянула до второй части дня, где мы перешли в концертный зал. Там были кресла, и большую часть репетиции я обычно сидела и высматривала погрешности. Так было и в этот раз. Второй прогон, я сижу в первом ряду, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на одном из танцоров, но из-за света софитов, громкой музыки и ужасной духоты, в глазах двоилось. Тогда я решила встать, чтобы оказаться чуть ближе.

Резкий подъем. Шаг. Мир начинает неестественно крениться. И... наступает кромешная тьма. Слышу звук удара и резкий прострел в теле. Это не сон. Это я упала, не в силах открыть глаза или хотя бы зажмуриться от боли. Сквозь ворох непонятного шума слышу крики, слышу, как затихает музыка. А потом я окончательно теряю сознание...

Дальше вообще происходит что-то непонятное. Вижу, как мелькают картинки из прошлого. Вот я встаю первый раз на пуанты, вот снимаю их в последний раз и бросаю в мусорку, тут же начинаю танцевать перед зеркалом что-то глупое и несуразное на зло балету, затем вижу множество разных версий себя, которые танцуют в моей маленькой студии разные стили; кто-то из моих копий танцует ещё не умело, кто-то справляется лучше остальных, кто-то вообще не обращает внимания на то, что я смотрю, и вертится как хочется. Смена. Вижу концерт. Уже готовый. Оборачиваюсь и вижу кучу завороженных взглядов зрителей, заполонивших зал, перемещаю взгляд на сцену, а там уже нет танцоров. Там мы с Моралесом. Стоим друг напротив друга и испепеляем взглядами. Секунда и мы впиваемся в губы друг друга. От неожиданности я вскакиваю, но начинаю слышать аплодисменты и восторженные вопли. Оборачиваюсь. Зрители ликуют. Снова провал. Вижу Моралеса, он в моей квартире. Ходит как у себя дома, а потом замечает мой взгляд и торопится к кровати. Чувствую, как на лоб ложиться что-то очень мокрое и холодное. Он говорит, но я не различаю слов, только вижу, что губы шевелятся. Снова провал. Передо мной появляется танцпол. Рядом толпа, они чего-то ждут. И я вспоминаю этот день. Это соревнования и сейчас мой выход, после которого я заберу победу и встречу Вивьен. Я ищу её взглядом и нахожу. Она стоит с блокнотом в углу и заворожённо за мной наблюдает. Знаю, что после выступления она подбежит, чтобы выразить восторг лично, и это станет началом нашей долгой крепкой дружбы. Только задумываюсь об этом, как картинка снова меняется. Я снова в своей квартире. В гостиной о чем-то спорят... кто это? Пытаюсь приглядеться и понимаю, что это Константин и Вивьен. Она тычет в него пальцем, что-то тихо шипя, а тот виновато качает головой. Подруга вдруг хватается за лоб и отворачивается. Вспышка и она уже возле меня. Чувствую её теплую ладонь на щеке. Вижу, как она плачет и шепчет что-то невнятное. Лишь по губам понимаю, что она говорит. Она повторяет: «Прости». Как только я пытаюсь понять, за что я должна её простить, наступает полная темнота. Больше ничего не вижу и не слышу, даже не ощущаю.

Я умерла? Вот так просто и быстро ушла из жизни? Возможно ли умереть от любви? Нет. Это не похоже на смерть. Разве смогла бы я сейчас думать об этом? Навряд ли. Значит я просто сплю. Сколько уже длиться этот сон? Мне пора вставать, меня ждут студенты...

Напрягаюсь, что есть сил, и тяжеленые веки, наконец, поднимаются. Не полностью, но этого достаточно, чтобы понять, что я жива и что нахожусь в своей квартире. Постепенно ко мне возвращаются чувства. Сначала начинаю улавливать запах каких-то медикаментов, потом ощущаю, насколько сильно затекло тело, поэтому пытаюсь подняться, но это оказывается слишком трудно, отчего с губ срывается мычание. Последним проявляется разум, который сразу задает вопрос: «Что произошло?»

Сомневаться в реальности я начала, когда ко мне подбежал Константин, появившийся из ниоткуда. Он попытался протянуть руку к моему лбу, но я сразу отдернулась, будто меня кипятком ошпарили.

- Что ты тут делаешь? - прохрипела я, чтобы проверить, могу ли вообще говорить. Могу.

- Ты упала на репетиции. Не помнишь? - ласково проговорил тот, больше не пытаясь меня коснуться. Я в ответ лишь мотнула головой. Говорить было неприятно, в горле пересохло.

- Ты потеряла сознание, и я отвез тебя в больницу. Там сказали, что у тебя запущенная стадия гриппа, организм совсем не боролся. Ты была истощена настолько, что тебя несколько дней держали под капельницами и только потом разрешили забрать домой...

Я пропустила все кроме того, что в больнице я провела несколько дней.

- Сколько я была в отключке? - в ужасе спросила я.

- Пять дней.

- О господи... концерт... - я попыталась встать, чтобы убедиться, что могу ходить и уже завтра вернусь в университет.

- Тише-тише, - остановил меня Константин, укладывая обратно. - С ними занимается Миссис Кэмпбелл. Все хорошо.

- Кэмпбелл?.. - переспросила я, будто пытаясь вспомнить кто это, и почему она помогает. Ответ в голове появился сразу.

- Да, она вызвалась руководить, пока ты не выздоровеешь.

И тут я вдруг прозрела. Почему Моралес вообще сидит у меня в квартире и так спокойно рассказывает о том, что случилось? Это ведь его вина!

- Уходи. - Вдруг злобно бросила я, но, видимо, он был к этому готов.

- Уйду, когда ты сможешь сама встать и выставить меня за дверь. А пока...

Он что, вздумал шутки шутить? Я перебила.

- Убирайся, Константин. Я не хочу тебя видеть. Это ты... Ты во всем виноват! - прикрикнула я и сразу закашляла, потому что сухость во рту стала чесать горло.

Моралес мгновенно взял с полки стакан с водой и протянул мне, будто я ничего сейчас и не сказала.

- Возьми.

Я отмахнула его руку, и от неожиданности Константин не удержал стакан. Тот с грохотом приземлился на пол и разлетелся на осколки.

- Я сказала уходи! - снова повторила я. - Мне не нужна твоя забота!

Он проигнорировал. Молча ушел на кухню и вернулся с новым стаканом. Я взвыла, от неизбежности и отсутствия сил просто отвернулась от него. Моралес пару секунд постоял за спиной, потом поставил стакан на тумбочку и ушел в ванную. Через пару минут слышу, как он начинает собирать осколки.

Что же делать? Как вбить в его голову простую истину - я не хочу его видеть. Мне больно оттого, что я кожей чувствую его присутствие. Внутри борются два голоса: один просит принять помощь, потому что сейчас я слишком слаба, а второй уговаривает потратить последние силы на то, чтобы наорать на Моралеса и вставить вон. Но он опережает меня быстрее, чем я успеваю сделать выбор.

- Лидия, тебе нужно поесть. Скажи, чего хочешь, и я приготовлю.

- Хочу, чтобы ты ушел, - повторила я в очередной раз.

- Это невозможно по двум причинам: первая - тебе нужна помощь, вторая - я тебя люблю, и поэтому не оставлю. Так что ты хочешь на обед? - обыденным голосом проговорил тот.

Меня передернуло от очередного признания. Неужели, он думает, что, чем больше раз скажет, тем больше вероятность того, что я поверю? Нет, так он делает лишь больнее. Нам обоим.

- Моралес, перестань говорить, что...

- Что люблю тебя? - закончил он за меня, потому что я запнулась на словах. - Не перестану. В прошлый раз, когда я промолчал, все закончилось плохо. Теперь я этого не допущу.

Он встал, видимо, чтобы выбросить осколки, а когда вернулся, кровать за спиной просела от его веса. Константин нарушал все возможные личные границы, но его это не смущало. А меня продирало от негодования.

- Почему ты думаешь, что я прощу тебя? - задала вопрос я, понадеявшись на то, что он ляпнет очередную глупость и это станет аргументом для его ухода. Но у него было слишком много времени, чтобы придумать ответы на все мои вопросы...

- Разве не очевидно? Я позволил тебе приблизиться, а потом оттолкнул молчанием. Знаю, что это была ошибка. Давно понял. Но ещё знаю, что ты тоже ко мне что-то чувствуешь, и я не собираюсь упускать последний шанс тебя завоевать.

- Что-то чувствую? Только ненависть, Константин... - устало шепнула я, но он все равно услышал.

- Не бывает дыма без огня. Ты ненавидишь, только потому что влюблена и я сыграл на этих чувствах. Как сыграла ты... когда оставила меня одного. Но я не злюсь.

- Жаль.

- Не жаль. Признаться честно, ты добилась желаемого. Мне было больно. Но я уже тогда был настроен решительно - больше никаких недомолвок, страха показывать тебе свои чувства и попыток бороться. Пусть только с моей стороны, но отныне я буду честен. Перед собой и тобой.

Я прикусила губу. Захотелось обернуться, чтобы проверить в его глазах, правда это или очередная выдумка, но я сдержала порыв. Просто молчала. Мне нужно было подумать. В одиночестве. И словно прочитав мои мысли, Моралес встал, сообщив:

- Сделаю куриный бульон. Врачи советовали начать с чего-то легкого.

Шаги протянулись до кухни, а затем там загремела посуда. Помимо прочего я услышала истошный крик Ады. Видимо, они уже познакомились... Не этот ли дьявол во плоти кошки разорвал букет Моралеса? А теперь так нагло просит его о еде... Предательница!

Ощутив в горле новый приступ кашля, я всё же обернулась, чтобы выпить принесенной воды. Теплая жидкость обласкала раздраженную слизистую, и я прикрыла веки от удовольствия. Ничего лучше этого напитка не пила... Открыв глаза, взгляд неосознанно устремился на Константина, который хозяйничал на моей кухне. Только сейчас я заметила, что он непривычно одет. Черная обтягивающая футболка и серые спортивные штаны. Волосы не зализаны назад, а разбрелись в легком беспорядке. Он выглядел моложе в таком образе. Даже безобиднее. Так и не скажешь, что он директор огромного университета... Как давно он здесь? Ночевал рядом или.. Я перевела взгляд на диван, но тот стоял ко мне таким образом, что я не видела, есть ли там следы чьего-то сна.

Взгляни кто-то на это со стороны: мужчина готовит обед для болеющей девушки, так и не скажешь, что мы не вместе. Даже больше, чем не вместе. Между нами, пропасть обид и недосказанности. Недоверие. Страх. Но если представить... что всё в порядке...

Наваждение чуть не заставило меня произнести его имя. Позвать, чтобы, наплевав на прошлое, прижаться к нему и разрыдаться, словно он единственная моя защита, а тот, от кого меня нужно защитить - не он сам. Но я успела себя остановить и отвернуться. Это глупые мысли, которые диктует влюбленное сердце.

Внимание переключилось на телефон, лежащий рядом. Это был мой телефон, но без разбитого стекла. Мне даже подумалось, что тот момент с швырянием его в стену - плод моего воображения. Но я себя убедила в том, что это было на самом деле и я ещё не сошла окончательно с ума. Разблокировав его, я увидела несколько принятых звонков. Кто-то ответил Вивьен и один раз моей маме. Взгляд снова переметнулся к Константину. Мне стало тревожно. Первым делом я подумала о том, какие глупости он мог наговорить. Вдруг он заставил их волноваться еще больше? Хотя вряд ли родные спокойно бы отреагировали на мое пятидневное отсутствие на всех радарах. Что бы он не сказал, думаю, он нашел слова, чтобы успокоить их. Надеюсь...

Помимо этого, было множество сообщений с добрыми пожеланиями скорейшего выздоровления. Даже в блоге все забыли о ситуации на интервью и теперь комментарии заполонили рассуждения о том, насколько страшна болезнь. Я усмехнулась собственным мыслям, которые саркастично отвечали: «Грипп - ерунда. Моралес - вот главная зараза!»

Перечитав всё, на что хватило сил, я заблокировала телефон и отбросила его, без желания писать ответы. Завтра обязательно всех успокою, но сегодня... мне нужно прийти в себя.

Я не заметила, как уснула. Через какое-то время меня разбудил невероятный запах чего-то съедобного. От этого запаха в животе затянулся тугой узел - настолько я была голодна. Меня удивило то, насколько сильным было это чувство и как я могла его не замечать.

Открыв глаза, я увидела на тумбочке поднос с супом, который издавал тот самый запах. Попытка приподняться и сесть не увенчалась успехом. Руки были так слабы, непослушны, что я выругнулась. На мой возмущенный бубнеж прибежал Константин, который за секунду оценил обстановку и без слов помог мне сесть. Ругать его не стала, потому что была загипнотизирована супом. Сейчас только это живительное блюдо волновало меня.

Моралес поставил на мои ноги поднос, и я сразу схватила ложку, набрала содержимое тарелки и отправила в рот. Гастрономический оргазм! Ничего вкуснее никогда не ела. А это чувство... будто в меня вливают реактивное топливо, а не обычный куриный бульон. Сейчас прикончу эту тарелку и сразу приду в себя, вот тогда-то Моралес и вылетит пинками за дверь.

Всё это время, пока я совсем не по-дамски поглощала суп, Константин внимательно наблюдал за мной, приподняв уголки губ. Если надеется, что я собираюсь похвалить его кулинарные способности - то он ждет зря. Суп действительно бесподобен, но сделан руками идиота - эти два факта взаимоуничтожаемы, поэтому комплиментов не будет.

Когда тарелка оказалась пуста, я не скрыла разочарования, что рассмешило Моралеса. Я стрельнула в него злобным взглядом, а он, не обратив на это внимания, спросил:

- Будешь ещё?

Я замешкала. Конечно, я хочу ещё! Сколько я нормально не питалась? Неделю? Я бы сейчас слона съела. Но перед ним так не хочется быть уязвимой. Хотя куда ещё хуже? Он и так пять дней наблюдал за моим беспомощным состоянием. В любом случае гордость не позволила ответить, и я лишь поджала губы, потупив взгляд. Моралес понял и без слов.

- Сейчас принесу.

Он забрал тарелку и через пару минут вернулся с новой порцией, после которой я хоть чуть-чуть приблизилась к состоянию - сытость. Напитавшись энергией, ко мне вернулись способности здраво мыслить. Сначала мне стало неловко от происходящего. Не многие в моей жизни видели меня в таком состоянии, а уж тем более никто кроме мамы так за мной не ухаживал. Потом вернулись темные чувства, которые были обращены к Константину. Я начала сразу придумывать наиболее обидные слова, которые заставят его, наконец, уйти. Но остановилась, увидев, как Моралес ушел с подносом и принялся мыть посуду. Черт. Незваное чувство благодарности промелькнуло внутри. Даже несмотря на то, что я ему отомстила самым позорным образом, он провел пять дней рядом со мной, выхаживая как раненную птицу. Моя моральная сторона, которая ещё не до конца очерствела, не позволит мне выгнать его без слов благодарности.

- Хочешь в душ? - спросил тот, когда вернулся к кровати.

Этими словами он заставил меня понять, что мою кожу не касалась вода около пяти дней. Мне сразу стало мерзко от этого ощущения, поэтому я лишь резво кивнула.

Без лишних слов, Константин поднял меня на руки и отнес в ванную, где аккуратно поставил на ноги. Я хотела сказать, чтобы вышел, но он снова опередил мои мысли.

- Если что-то будет нужно - позови. Справишься сама?

Я бросила взгляд на его руку, которой он продолжал меня придерживать, потом на его заботливый взгляд и, отказавшись от колкостей, снова просто кивнула. Он кивнул в ответ и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.

Пол часа я смывала с себя ужасы болезни, двигаясь очень медленно и осторожно. Все суставы ныли от долго покоя. Для человека, который каждый день занимается танцами - это обычное явление. Длительные перерывы вызывают неприятную тупую боль, но горячая вода немного гасила эти ощущения, поэтому из ванной я вышла уже самостоятельно.

Моралес сидел на диване, негромко разговаривая с кем-то по телефону. Судя по его репликам и стальному голосу - разговор был рабочего характера. Как только он меня заметил, сразу сказал своему собеседнику, что перезвонит позже, и в два шага очутился рядом.

- Не стоит, я сама могу, - отмахнула я его руку, которую он протянул, чтобы помочь.

Я молча прошла к дивану и присела, укутываясь в теплый плед. Мне было холодно, даже несмотря на то, что я мылась почти в кипятке. Константин помедлил, не зная, можно ли ему сесть рядом, или лучше уйти на кухню, поэтому я молча похлопала по дивану, давая тем самым разрешение.

Пока я была в душе, решила, что стоит узнать у него, о прошедших днях подробнее. А потом, когда обстановка станет более спокойной - отправить его домой.

- Ты починил мой телефон? - задала первый вопрос я, когда Моралес расположился рядом.

- Да. - Без подробных объяснений ответил тот.

- Я не просила.

- Я знаю.

И все. Тишина. Я понимала его мотив, и не хотела слышать очередные признания в любви, которыми он начал бы распыляться, попроси я подробностей. Поэтому перешла к следующему вопросу.

- Ты говорил с моей мамой?

- Нет. С ней говорила Вивьен.

- Вивьен? - не поняла я, откуда он вообще о ней знает. Константин поспешил объяснить:

- Я ответил лишь раз, на её звонок. Помню, что твою сестру зовут Нора, поэтому решил, что Вивьен - это подруга. Хотел попросить, чтобы она передала твоим родственникам, что ты приболела. Но эта дамочка сбросила вызов и приехала в больницу через минут десять, - Моралес усмехнулся. - Весь отдел слышал её гневные крики, которыми она наградила меня с порога. Оказалось, она выдумала себе такие страшные вещи, в которых виновником был именно я, что сначала даже слушать не хотела. Но потом, я кое-как смог ей все объяснить.

- Она приехала... - печально шепнула я.

- Да. И продолжала приезжать каждый день. То ли мне не доверяла, то ли просто волновалась за тебя, а может всё сразу, но каждый вечер она входила в палату и сидела около тебя целый час. Врачи говорили ей, что беременным не стоит контактировать с больными, но она и с ними поругалась. Потом она помогла мне перевезти тебя домой, и даже позволила остаться, чтобы ухаживать, но обещала являться каждый день, чтобы проверять не оставил ли я тебя.

Я усмехнулась. Моя любимая Вив... Даже беременная не побоялась помочь. Невероятное безрассудство и преданность. Обязательно скажу ей, что она дурочка, раз подвергла ребенка такой опасности. И потом добавлю, как сильно люблю...

- Что она сказала маме? - спросила я, уже более спокойным голосом.

- Сказала, что у тебя ангина и тебе тяжело говорить, но смогла найти способ успокоить их. Твоя мама всё норовила позвонить по видеозвонку, а если мы ей тебя не покажем - угрожала прилететь и сама проверить.

Я снова улыбнулась. А внутри стало втройне стыдно за то, как я бездушно одарила их молчанием и заставила волноваться. Друзья, семья... Все они не прекращали за меня переживать, а я так эгоистично их отвергала. Какая же я неблагодарная дура!

- Ты... - захотела задать очередной вопрос я, но запнулась в нерешительности.

Моралес, вдруг, взял мою ладонь, заметив, что я смягчилась, и, глядя в глаза, произнес:

- Спрашивай, Лидия. Я все скажу.

Я заглянула в его уставшие глаза, которые больше не были похожи на беспокойное море. Там была приятная синева сумеречного неба, такая спокойная и манящая. Без фальши и скрытых деталей. Глаза цвета неба, под которым не страшно было поведать о тайнах...

- Ты пробыл со мной всё это время?

Не знаю, зачем я спрашиваю. Хочу найти новые поводы довериться ему? Повестись и обжечься? Возможно. Сейчас будто нет причин врать и не доверять. Я открыта, готова позволить появиться лишь одной попытке убедить меня. Попытаться поверить его чувствам.

- Да. Я пару раз ездил домой, когда с тобой была Вивьен, но в остальном не отходил. Ты бредила, постоянно скакала температура, и я боялся, что... что станет хуже.

Моралес переплел наши пальцы. Я наблюдала. Не стала отдергивать руку, колко шутить или ругаться. Просто наблюдала. Наблюдала за тем, как снова шла на поводу у требований сердца. Оно просило перестать бороться. Ещё чуть-чуть... и я сдамся.

- А работа? - глупо добавила я, будто не понимала, как он мог пожертвовать чем-то ради меня.

Константин по-доброму усмехнулся.

- Я же директор. Хочу - прихожу, хочу - нет.

Его щеки покрыла щетина, под глазами синяки, и вообще весь вид кричал о том, что он сам давно не спал, хоть и старался держаться стойко. На губах улыбка, в глазах какое-то необъяснимое счастье, и ладонь - так нежно сжимающая мою.

- Когда ты в последний раз спал? - задала я волнующий меня вопрос, затем добавив: - И где?

- Разозлишься, если скажу, что рядом с тобой? - снова разбавил обстановку тот безобидной, на первый взгляд, шуткой. Но я не хотела подыгрывать, еще слишком рано подпускать его слишком близко.

- Очень. - Метнула я в него злобный взгляд.

- Я иногда дремал тут, на диване.

Взгляд сразу пробежался по самому неудобному в мире месту для сна. Тут даже у меня едва получается вытянуться, а он как-то умудрялся спать...

- Я не доверяю тебе. - Зачем-то призналась я, совсем не впопад, будто эта реплика относилась к новости о диване. Но Моралес понял, о чём я.

- Знаю. И поэтому не стану просить делать вид, что это не так. Просто дай мне шанс, Лидия, убедить тебя в этом по-настоящему.

Он хотел приблизиться, не для поцелуя - нет. Хотел обнять, но я дернулась, подозрительно глядя на его. Гребаное наваждение! Константин выглядел сейчас таким честным, таким... безопасным. Что не будь я до сих пор осторожна, обязательно бы позволила себя притянуть. Но я лишь покачала головой, и он снова отпрянул.

- Не сейчас... - глухо сообщила я, выпуская его ладонь, чтобы неосознанно обнять себя руками.

- Хорошо. Я не настаиваю. Просто... - Моралес на секунду замолчал, отворачиваясь. - Дай знак, когда будет можно.

- Не факт, что это произойдет... - не дала желанную надежду я. Его это не испугало.

- Я просто буду пытаться.

Наш слишком интимный, наполненный горечью сожалений и обид разговор прервал звонок в дверь. Моралес сразу поднялся.

- Это наверняка Вивьен. Я открою.

Он направился в коридор, а я уткнулась в колени лицом, готовясь к очередному эмоциональному разговору. Послышался щелчок замка, внутри шумно застучало сердце, а затем раздался совершенно шокированный и возмущенный возглас:

- Ах ты ублюдок...

Голова резко обернулась на знакомый голос, и я увидела нечто ужасное. Разъярённый Нико за секунду прижал недоумевающего Моралеса к стене рукой, да с таким грохотом, что бедная Ада снова свалилась с подоконника. Брат, стиснув зубы, тыкал в Константина указательным пальцем и поливал бездоказательными обвинениями.

- Какого хрена ты забыл в этом доме, урод? Думаешь я поверил в то, что ты не был причастен к отмыванию денег?! В добавок промыл Лидии мозги, да? Ещё и опозорил её на всю страну! Да как тебе хватило наглости...

Нико полный гнева замахнулся и впечатал кулак прямо в щеку Моралеса, который даже не пытался сопротивляться. Голова Константина отдернулась в сторону.

Только в этот момент я подоспела к этим двоим и бездумно пролезла между ними, закрывая собой Моралеса и отпихивая Нико в грудь, с воплями:

- СТОП! Что ты творишь, Нико?! - в абсолютном ужасе проорала я, не узнавая родного брата. Он ведь адвокат! Должен понимать, что может сесть в тюрьму за такое безрассудство!

Я неосознанно обернулась к Моралесу и, схватив его лицо в ладони, повернула к себе. Из лопнувшей губы сочилась кровь, а меня поглотила паника и злоба. Константин постарался меня успокоить:

- Всё в порядке, не волнуйся.

Но тут снова встрял брат.

- Лидия, лучше отойди, я с него сейчас шкуру спущу, - процедил он сквозь зубы, тяжело дыша.

Вдруг, из открытой двери послышался четвертый голос:

- Какого хрена происходит!? - завопила Вивьен, роняя сумочку.

Вот все и познакомились...