Спасти Искусство

Я позволила себе принять его слова. Позволила обнять себя. Позволила обнять в ответ. По правде говоря, просто я вновь оказалась слишком открыта и опрометчива. Нет желания устраивать скандал, отталкивать его и орать, что он не имел права меня трогать. Сейчас радостный момент. Общая победа. Так пусть я не стану осуждать себя за то, что праздную её с нелицеприятным человеком.

- Спасибо, - шепнула я в ответ, и немного неловко отпрянула.

Мы одарили друг друга понимающими взглядами. Он знал, что я не хотела его подпускать, но обстоятельства разрешили, а я знала, что больше он не попытается переступить границу. Впервые мы поняли друг друга без слов, потому что не успели натянуть маски.

Вскоре мы вернулись к его машине. Он настоял на том, чтобы отвезти меня. Я не хотела портить момент спорами. Так мы и оказались вновь в одном автомобиле, пропахшим его одеколоном и легкой примесью моих духов. Из-за этого интервью, которое могло пройти совсем не так радужно, я еще вчера решила отменить сегодняшние репетиции в университете. Поэтому машина направилась прямиком ко мне домой. Внутри до сих пор сияло солнце, даже несмотря на то, что Моралес был рядом. Счастливая улыбка не покидала моих губ. Я уже предвидела, что Вивьен скоро позвонит и предложит отпраздновать такое событие в какой-нибудь модной кафешке. А если и нет, то я предложу сама, потому что на улице была такая прекрасная погода, прям под стать настроению: легкий прохладный ветерок, который мягко контрастировал с теплыми солнечными лучами. Этот день - не может не быть хорошим знаком. Надежда на то, что все трудности остались позади, возрастала со скоростью света. Я даже своевольно, без разрешения, включила негромко музыку, которая пробиралась от колонок в салоне прямиком в мою душу, распуская там весенние цветы, и сдержанно отстукивала ритм пальцами по ручки двери. Константин никак не остановил мой порыв, только улыбнулся уголком губ.

В какой-то момент Моралес обернулся ко мне, когда мы остановились на светофоре, и смело спросил:

- Лидия, я хочу пригласить тебя на ужин. Сегодня вечером.

Я отвлеклась от песни, поворачиваясь к нему. Его ладони сжимали руль и только по силе этого сжатия, я поняла, что он боится услышать ответ. Но на лице не было никаких признаков тревоги, только ожидание.

Что уж говорить о том, что он вновь перешел на «ты», обратился по имени и вообще это предложение звучало как приглашение на свидание, что меня, конечно, не устраивало. Но я не разозлилась - слишком в хорошем была расположении духа - наоборот, мне стало смешно.

- Не боишься? Помнишь, чем закончилась наша последняя «встреча»? - я нарисовала в воздухе кавычки пальцами.

- Обещаю не переступать черту. Я лишь хочу отблагодарить тебя за всё, что ты сделала. Без романтики и ругани. Просто ужин.

Я хмыкнула. И кто бы ему на моем месте поверил? Правильно - никто. Рядом с ним у меня доминируют лишь два желания: поцеловать его, либо убить. Сейчас я так спокойно с ним говорю только потому, что слишком воодушевлена. А это значит, что, с огромной вероятностью, вечер закончится поцелуем, после которого Моралеса увезут в черном мешке, а меня в наручниках. Нужно ли нам это?

- Константин... - покачала головой я, собираясь тактично отказаться, но он перебил.

- Не отвечай сейчас. Я спрошу ещё раз вечером. Это моя единственная просьба.

Я посмотрела на него как на идиота. Что может измениться к вечеру? Разве что слова я уже подбирать не стану, потому что градус хорошего настроения спадет, как и вежливость к его персоне. И вместо: «прости, но нет», я скажу «отвали, козел!» Но если он так просит... Грех отказывать. Единственная просьба как-никак.

Пожав плечами, а в голове злорадно рассмеявшись, я ответила:

- Хорошо. Отвечу вечером.

Тем временем машина уже завернула во двор, и почему-то в голове всплыла картина из прошлого: снег, новогодняя ночь, я и он перед знакомым подъездом смотрит друг на друга, а потом с моих губ срывается глупость и он, усмехнувшись, целует меня в щеку. Пальцы непроизвольно коснулись места, которое потеплело от воспоминания, но я сразу отдернула их, пока Константин не заметил. Поблагодарив его, я выскочила из салона и поторопилась домой. Только когда я зашла в нагретое солнцем до духоты помещение, я почувствовала, как в сумке вибрирует телефон. Вот и первые поздравления подоспели. Не глядя на экран, я ответила и параллельно стала бродить по квартире, открывая все окна нараспашку.

- Алло? - с некоторым предвкушением ответила я, потому что ожидала счастливых воплей, но на том конце было чересчур тихо.

- Лид? - волнительно спросила Вивьен, будто удивилась моему настроению.

- Да, это Лидия. Если у Вас заготовлены комплименты и похвала, то я внимательно слушаю, но, если нет - абонент недоступен, - голосом автоответчика проговорила я, а затем рассмеялась.

Вивьен неестественно помолчала, а потом как-то туманно спросила:

- Лид, ты в порядке? Я, конечно, шутила про твое имя на луне... но... ты... ты что не злишься? - запинаясь на словах, проговорила подруга, будто была потрясена моему торжеству. Я же не понимала, о чём она говорит, да и в общем-то не сильно вникала, потому что пыталась одной рукой стянуть комбинезон, что было нелегкой задачей.

- О чём ты, Вив? - пыхтя спросила я, и добавила: - Я на тебя и не злилась. Видела, как я умело выкрутилась, когда показали видео со студентом? Да я вообще красотка! Такая выдержка... - тараторила я, восхваляя свое выступление.

- Господи... - ужаснулась подруга, да таким тоном, что я сразу поняла - что-то случилось. - Ты не знаешь...

Я замерла, стоя в одном белье посреди квартиры и вмиг нахмурилась.

- Что случилось? - строго спросила я, пытаясь прикинуть масштабы происшествия в голове.

- Пересмотри эфир. Тот момент, когда ты ушла за кулисы.

У меня что-то рухнуло внутри. По спине пробежал холодок. Имя на луне, прощение, злость, вопросы, странная реакция подруги и тот момент, когда Моралес остался один перед камерой. Рисунок по частям собирался в голове за доли секунд, пока я трясущимися руками пыталась вбить в поисковике на ноутбуке: «прямой эфир EVE, 11 мая». Я без раздумий нажала на первое видео, на обложке которого были мы с Моралесом. Пока перематывала ползунок до нужного момента, успела придумать миллион вариантов того, что мог сказать Константин. Он раскрыл меня? Сказал, что я пришла ради денег? Или придумал другую очерняющую меня ложь? Что ты натворил Моралес?!

Вивьен молча ждала, а я до сих пор держала телефон у уха. На экране высветился момент, где я встаю с дивана. Сердце и время замерло. Нажав на кнопку «плэй», я прикусила ноготь, ожидая услышать что-угодно, но точно не то, что он в итоге сказал.

Саймон задал вопрос, как только я пропала из кадра:

- Константин, у меня есть некоторое ощущение, что Вы не просто поклонник Лидии. Между вами прямо-таки искры летают! Миранда, согласись.

- Я тоже это заметила, - подтвердила та. - Что скажете, Константин? Нам кажется или Вы с Лидией...

Камера перемещается на Моралеса, который с абсолютно спокойным лицом перебил ведущего:

- Мы с Лидией не пара, - невозмутимо ответил тот и затем сразу добавил: - Я влюблен в неё.

Меня словно сразила молния. Прошибло током до кончиков волос. С губ сорвалось тихое:

- О господи...

Но это ещё был не конец. Миранда воскликнула:

- Воу! Неужели мы станем свидетелями зарождающейся громкой романтической истории? Саймон, ты был к такому готов?

- Ох, Миранда... Ничего я в этой любви не смыслю, у меня, если помнишь - три развода.

Смех. Ведущие продолжают.

- Если Вы влюблены, что мешает создать союз? Неужели это не взаимно? - с ужасом предположила Миранда.

- Я понадеюсь на то, что, увидев этот выпуск, Мисс Вуд сможет простить меня и поверить.

Моралес произнес это, глядя прямо в камеру. Через экран я чувствовала, что он метит прямо в душу. И она противиться, поэтому выпускает горькие слезы.

- Вы провинились перед этой прекраснейшей леди? - удивился Саймон, и Миранда сразу решила приструнить его.

- Ой, да вы - мужчины - все такие! Сначала ошибаетесь, а потом бежите за букетами в надежде спасти ситуацию. Но вот Константин поступил смело: признался в прямом эфире! Сама бы такого простила. - Она обернулась в камеру, и пригрозив пальцем произнесла: - Лидия, не упустите этого принца!

Я усмехнулась сквозь слезы. Он тоже начинал с букета, и вот до чего довел. Решил извиниться на всю страну? Идиот, господи. Какой кретин! Теперь каждый второй будет копаться в нашем грязном белье, чтобы вынести свои вердикты. Плакала слава моего концерта. Теперь на первых страницах любого новостного паблика будут наши лица...

- Лид, как ты? - напомнила о себе Вивьен, когда на экране начал мелькать мой танцевальный номер.

- Отвратительно. - Честно призналась я, вытирая слезы с щек и захлопывая ноутбук.

- Не расстраивайся. Все не так плохо... наверное... - не знала, как спасти ситуацию, та.

Не плохо? Да это гребанный апокалипсис! Что обо мне подумают в университете? А родители? Боже, они ведь тоже смотрели этот эфир... Как я объясню весь тот бред, что он наговорил? Это ведь бред! Прямо-таки вижу надвигающийся смерч в виде расспросов от всех кому не лень. Простить его? Да я его!.. Убью. Только я понадеялась, что всё самое ужасное позади, как он снова умудрился все испоганить.

Я потерла глаза, размазывая тушь. Мне хотелось обвинить всех. Вивьен - за то, что вообще предложила пойти на эту чертову программу, Анну - за то, что уговорила, даже Барбару, которая тоже нашла слова убеждения. Все будто разом сговорились против меня. Я прекрасно понимаю, что подруги не могли предсказать такой исход, но ведь мое нежелание идти должно было их переубедить. А теперь что? Я в ярости, мне больно. Ужасно больно. Журналисты приедут на концерт с камерами и микрофонами не для того, чтобы увидеть нечто поистине важное, а для того, чтобы спросить: сошлись мы в итоге или нет.

Вивьен прервала мои мысленные терзания и самым безобидным голосом произнесла:

- Что будешь делать? Не думаешь, его простить?.. - аккуратно протянула та, и совершила ошибку.

Прости, Вивьен, за мои следующие слова...

Я вспыхнула, как спичка, подрываясь на ноги. Это была точка невозврата.

- Ты шутишь?! Простить!? Этот идиот снова все испортил! - завопила я, размахивая руками. - У него была тысяча возможностей извиниться. Но он выбрал опозорить меня перед всей страной и выставить бессердечной сукой, которая работает на него, проводит концерты в его университете, но не дает! Кто теперь вспомнит обо мне как о хореографе? А ты... - я помедлила, потому что разум попытался меня остановить от фатальной необратимой ошибки, но я проигнорировала все его просьбы заткнуться. - Ты наплевала на мои слова о том, что это слишком опасно. Сделала по-своему. Ещё и пригрозила дружбой. Теперь смотри, что из этого вышло, Вив. Спасибо, тебе... Подруга, - последнее слово я выплюнула со всей обидой в голосе.

Сбросив вызов, я со злости метнула телефон прямо в стену, из-за чего Ада, лежащая на подоконнике, с шумом свалилась с него. Из груди вырвался животный, наполненный болью несправедливости, рык. А затем я завыла, падая на колени, как волк, угодивший в капкан. Ладони прикрыли лицо, которое выглядело наверняка ужасно: размазанная слезами тушь и помада, опухшие покусанные губы. Я плакала. По-детски, задыхаясь от нехватки воздуха и боли, сдавившей грудную клетку. Устала. Просто устала быть сильной, злой, всепрощающей и всепонимающей. Теперь я действительно жалела, что пошла на все это. Жалела, что бросила студию, что столкнулась с Моралесом тем зимним вечером, что согласилась ему помочь. Что влюбилась в конце концов! Решила, что усижу на двух стульях, выбрав и чувства, и разум в союзники. Но проиграла. Не удержала ни то, ни другое.

Не знаю почему, возможно, чтобы добить себя окончательно, но я решила проверить блог. Потянулась к ноутбуку, зашла на страницу и открыла комментарии. Из-за пелены слез, читать было тяжело, но я все равно различала среди набора букв очевидное и четкое: «Моралес». Все последние сообщения были про него. Почти пол дня я потратила на то, чтобы убедиться во всеобщем ажиотаже вокруг наших отношений. Читала комментарий за комментарием, рыдая все сильнее. Появились первые статьи с предположениями, где меня называли неблагодарной, а его - героем. И везде лишь один аргумент: разве мог такой как Моралес, обидеть меня так сильно, что пришлось извиняться на телевидении?

Когда слезы закончились, меня вдруг осенило. Среди мыслей, которые твердили одно и тоже, появилась та, что я слышала отчетливо и ярко. Она была собрана из презрения, жестокости, обиды, гордости и всех самых темных чувств, которыми я напиталась за это время, но скрывала, зарывая в глубине души. Отомсти ему.

Месть? Я не понимала, как она может помочь, но сразу же нашла ответ. Она не поможет концерту, но поможет мне. Я устала смотреть на то, как ему все сходит с рук, как он получает награды наравне с той, кого бросил не раз. Пусть ощутит все то, что ощутила я. Растоптал все мои чувства и так беспечно решил рассказать обо всём миру. Сыграл на струнах моей ранимой души, а я продолжала его прикрывать. Защищать. Теперь я знала, что делать. Как заставить его страдать, не угрожая университету или студентам.

Зря ты прокричал о своих чувствах так громко, Моралес... Их услышала даже моя самая темная сторона, которая готова использовать эти знания против тебя.

Взгляд вонзился в одну точку, пока я прокручивала в голове план. Ладони сжались в кулаки, грудь вздымалась от частых вдохов. Затем я резко поднялась на ноги, словно и не размякала несколько минут назад от боли и обиды. Мои движения были острыми, резкими. В мыслях ничего кроме повторяющихся слов: «он пожалеет». Я игнорировала разбитый телефон, который дребезжал от звонков, игнорировала сердце, которое просило остановиться, убеждало, что я не такая. И я действительно не была такой. До встречи с ним. Но теперь все изменилось. Я изменилась. И лишь он тому виной.

Бросив взгляд на часы, я направилась в ванную. Там смыла остатки своей слабости с лица, привела себя по новой в порядок, накрасилась, уложила волосы. Потом направилась к шкафу. Распахнув дверцы, я вытянула черное короткое платье на тонких бретелях, которое никогда не носила, считая его чересчур вульгарным. Думала, что не наступит подходящего момента надеть его. Ошиблась. Натянув его на голое тело, я посмотрела в зеркало. Убийственный наряд. Такой я себя еще не видела. Такой... роковой. Я злорадно улыбнулась своему отражению, затем подошла к телефону и подняла его с пола. По экрану разбежалась паутина трещин от сильного удара, но я не обратила на это внимание. Среди кучи сообщений были тринадцать пропущенных от Нико, три от Норы, восемь от мамы и один от папы. Все стабильно. Сначала меня всегда пытался найти брат, потом сестра решала принять в этом участие, а если я и так не появлялась - включалась мама. Папа завершал цепочку звонков, потому что я никогда не сбрасывала только его номер. На нем стоял громкий рингтон, который не выключался даже на беззвучном режиме, потому что, если звонил папа - дело серьезное.

Глядя на все это я вслух произнесла:

- Простите меня, но сейчас я не могу отвлекаться.

И, написав всем одинаковое сообщение о том, что со мной все в порядке, но я слишком занята и позвоню завтра, открыла диалог с Моралесом. Он был в сети. Чудесно. Я не мешкая нажала на кнопку вызова.

Два гудка потребовалось, чтобы он ответил.

- Лидия? - удивился Константин.

Я стерла из голоса все недоброжелательные нотки, которые могли заставить его засомневаться, и тихо, словно влюблённая дурочка проговорила:

- Я согласна на ужин. Забери меня.

Ему даже в голову не пришло, что я собираюсь вонзить ему в сердце тот же нож, которым он проткнул меня несколько раз, поэтому быстро ответил:

- Скоро буду.

Послышались гудки. Я возликовала. Скоро справедливость восторжествует. Мои ладони сотрут его сердце в пыль. Никакой жалости, только желание отомстить.

Около пятнадцати минут прошло после звонка, как он написал, что приехал. Быстро. Я усмехнулась. Так торопился на встречу с разочарованием. Бедняжка...

Надев туфли, я ещё раз посмотрела в отражение. У меня был слишком опасный вид. Любой идиот мог понять, что домыслы мои далеки от доброжелательных, поэтому я легонько улыбнулась, и выбрала маску невинной овечки. Дверь хлопнула, и я поторопилась вниз, словно ребенок, бегущий к елке в рождество. Оказывается, актриса из меня ничего, потому что, когда я выскочила из подъезда, Моралес замер, пожирая меня взглядом, и шумно сглотнул. Он стоял около машины в знакомом мне виде: рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутые верхние пуговицы.

Давай, Константин, позови меня. Поверь мне.

И он ведётся.

- Лидия...

Я срываюсь с места и подбегаю к нему, резко останавливаясь, так близко, что между нами остается пара сантиметров. Моя грудь касается его, глаза впились в его морской шторм. Я смотрела на него словно на мечту. И мечта эта - отомстить.

Время первого этапа моей игры. Я поднимаюсь на носочки и целую его в недавно выбритую щеку, возвращая тем самым должок. В том же месте четыре месяца назад он поступил так же, не задумываясь о последствиях. А сегодня мы соберем обратное бинго.

Он опешил. Губы разомкнулись, желая что-то сказать, но я не дала. Сегодня в этом танце веду я.

- Поехали? Не хочу терять времени, - я улыбнулась и поторопилась к пассажирскому сиденью, не давая ему времени отреагировать.

Константин сел следом и завел двигатель. Мы тронулись, и я лукаво спросила, не желая позволять ему думать:

- Куда мы едем?

- Ко мне.

Моралес на секунду обернулся ко мне, чтобы застать реакцию, но он и не догадывался, что я сейчас пою победные песни в мыслях. Это был один из пунктов в моем плане - попасть после ужина к нему домой, но все оказалось, куда удачнее. Снаружи я лишь отыграла роль, прикусывая губу.

- Я думала мы едем в ресторан... - театрально удивилась я, будто посчитала такой маневр слишком поспешным для первого нормального свидания.

Константин поспешил успокоить:

- Я обещал, что это будет просто ужин. Не подумай, что я... - он замолчал, не договорив фразу: «хочу тебя трахнуть».

Мне вдруг стало ужасно смешно. Я теперь видела его так ясно. Знала, о чем он думает, чего хочет. Как я раньше не замечала его постоянных взглядов? Он за пять минут пути посмотрел на мои бедра уже около двадцати раз. Может ему сказать, что я без трусиков? Ха-ха! Хотела бы я увидеть его лицо после такого откровения. Но я молчала. Этот козырь у меня оставлен на десерт.

- Все в порядке, - успокоила я его. - Я не против.

Он незаметно выдохнул, и я вновь заговорила первой:

- Что на ужин?

Моралес улыбнулся, будто ждал вопроса. Но его ответ заочно неверен. Сегодня на ужин у нас - секс.

- Я решил поэкспериментировать и приготовил буйабес, но, если тебе такое не нравится - есть ризотто.

Ого, как романтично. Он действительно стоял у плиты три часа, чтобы удивить меня? Прелесть. Пока я рыдала на полу, он мечтал накормить меня супом на вине...

- Неплохой выбор. А белое вино будет? - спросила я задорно

- Конечно!

Вскоре мы подъехали к небольшому кирпичному зданию в стиле лофт. Это был частный двухэтажный коттедж с панорамными окнами. Газон идеально подстрижен, но территория выглядела пустой. Никаких клумб, декора или прочей уютной дребедени. Скучная холостяцкая берлога.

Моралес помог мне выйти из машины, подавая руку, а я словно завороженная оглядывалась вокруг. Пройдя в дом, я убедилась в том, что Константин не знаком с творческим хаусом. Все было так идеально. Аж передергивало. Полы начищены до блеска, посуда вымыта, все вещи на своих местах, будто я смотрела на рекламный баннер в интернете, а не чей-то дом, в котором жил человек. Тут были очень высокие потолки, из-за которых становилось слишком неуютно, потому что большая часть огромного пространства пустовала, а я по сравнению с этими габаритами, чувствовала себя слишком маленькой. Прихожая сразу переходила в гигантскую гостиную, одна стена которой была полностью закрыта полками с книгами. Рядом камин, столик, диван, и, что меня удивило, рояль. В центре - круглый стол, уже заставленный приборами на двоих. В углу - кухня с барной стойкой. А чуть ближе к нам - лестница на второй этаж.

Я сбросила туфли, проходя внутрь. Константин попросил:

- Подождешь пару минут, пока я накрою на стол? Можешь пока осмотреться.

В ответ я кивнула, и он пошел на кухню. Меня же ноги понесли к его библиотеке. Водя пальцами по корешкам, я читала названия один за другим. Все книги так или иначе были связаны с историей. Хмыкнув, я осознала, что он помешан. Так же, как и я на танцах.

В какой-то момент мое внимание привлекла книга, которая отличалась от других более свежим видом. Название: «В честь танца». Руки сами потянулись к ней, а когда я её открыла, поняла, что она исключительно о балете. Видимо, Моралес заметил это, поэтому, оказавшись неожиданно рядом, пояснил:

- Я хотел понять тебя, но только потом осознал, что она о балете.

Я усмехнулась, ставя книгу на место. Понять меня? Сегодня я не просто позволю это сделать, я подарю тебе шанс все прочувствовать...

- Если не ошибаюсь, то для этого существуют аннотации.

- Ты права, - улыбнулся он, но объясняться не стал и снова вернулся на кухню, а я направилась к роялю.

- Ты играешь? - поинтересовалась искренне я, водя кончиками пальцев по черному инструменту, ведь до сих пор помнила, что он занимался скульптурой, а не музыкой.

- Редко, - ответил он, не оборачиваясь.

- Какие ещё у тебя есть скрытые таланты? Может ты и танцевать умеешь? - не удержалась от сарказма я.

- Моя мама была пианисткой. Она считала своим долгом научить меня играть. Это её инструмент.

- Что случилось с твоими родителями? - решилась на вопрос я, ведь раньше жалела его чувства. Сейчас - нет.

- Они погибли в автокатастрофе, когда мне было двадцать пять.

Я поджала губы. Какой бы я сейчас не была предубежденной, смерть родителей - ужасное горе. Этого не заслуживает ни один человек на земле, даже такой как Константин.

- Мне жаль... - тихо шепнула я.

- Всё в порядке, - поторопился он успокоить, а затем перевел тему: - Что насчет танцев, то мой максимум - кухонное безобразие.

Не сдержавшись, я усмехнулась.

- Что это значит?

Константин стрельнул в меня взглядом, а затем, подойдя к музыкальному центру, включил знакомую песню, которая играла в тот злополучный день на моей кухне. Меня передернуло от воспоминаний, но снаружи я лишь улыбнулась.

- Это когда двое, обычно влюбленные друг в друга люди, танцуют на кухне без страха показаться глупыми.

Моралес вытянул руку, как бы приглашая меня, а мне нельзя было отказываться, как бы сильно я не хотела. Нужно доиграть спектакль.

Как только я оказалась рядом, Константин очень аккуратно притянул меня к себе. Одной ладонью он держал мою руку, а вторую положил на талию. Он не сводил с меня глаз, поэтому я не смела отвернуться. Просто поддавалась. Но колючего комментария сдержать не смогла.

- И много с кем ты так танцевал?

Он склонился к моему уху, пока мы покачивались в такт песне, и шепотом произнес:

- Только с тобой.

Почему-то по спине побежали мурашки. Его проклятый голос продолжал зачаровывать, даже когда от этого меня наполняло чувство отвращения. Тело до сих пор реагирует на его прикосновения, на его томный шепот. Меня это злило. Ещё больше злил его взгляд. В глазах сияло счастье, будто он, наконец, добился желаемого. Нет, он не торопился раздеть меня, позабыв про ужин, а вот я - да. Мне хотелось увидеть в его глазах желание, ту страсть что он сдерживал сейчас, а потом... Стереть это с его лица.

Он прокрутил меня на месте, затем снова притянул к себе. Я почувствовала, что лицо слишком очевидно стало показывать неприязнь, поэтому я припала к его груди, чтобы спрятаться. Теперь я слышала, как быстро бьётся его сердце. Буквально барабанит грудь. И это означало одно - он на грани, а мне нельзя было допустить срыва раньше времени. Поэтому я аккуратно отпрянула.

- Если честно, я жутко голодная, - с виноватой улыбкой проговорила я, чтобы переключить его внимание.

- Тогда, прошу за стол. Все готово.

Он проводил к стулу, галантно его отодвинув. А затем взял вино и штопор. Быстрым движением пробка была извлечена. Очень изящно он разлил напиток по бокалам, а потом поднял свой и произнес:

- За тебя, Лидия.

Когда мы пили за меня в прошлый раз, я проснулась на следующий день с разбитым сердцем. Сегодня план иной. И это второй этап. Я отдернула свой бокал и покачала головой.

- Нет. Сегодня мы выпьем за тебя, Константин.

И кокетливо улыбнувшись я стукнула стеклом о стекло. Видимо, его это устроило, даже порадовало. Наверняка, думает, что прощен. Думает, растопил мое сердце. Но нет, ты меня уничтожил, Моралес.

Я делаю глоток, глядя ему прямо в глаза. Вижу в них ту же историю. Он рано или поздно сорвется, как сделал это тогда. Но я не позволю сделать это раньше времени. Сегодня ход событий изменится.

Поставив бокалы на стол, мы принялись за его кулинарный шедевр. Выглядело все действительно вкусно. Но есть одно, но... Я ненавижу морепродукты. Мне снова стало до боли в скулах смешно. За все это время он успел узнать только то, что я люблю ризотто, а вот что я ненавижу - узнать не решился. Кстати, ризотто я теперь тоже недолюбливаю.

Но я приехала не ради еды и светских бесед. Месть. Вот мое блюдо - единственное, что сможет меня насытить этим вечером.

Я сделала вид, что тяну вилку с насаженной на неё креветкой в рот, а затем, будто вспомнив какой-то вопрос, положила обратно в тарелку.

- Почему ты решил, что я прощу тебя после признания в прямом эфире? - внутри бурлила злоба, но снаружи я вещала спокойно.

- Я этого знать не мог. Но... мне показалось, что это последний шанс убедить тебя.

Последний шанс все разрушить. Как жаль, что ты им воспользовался. Лучше бы ты отправил очередной букет, Моралес...

- Я сначала разозлилась, - честно призналась я, но сразу за этим добавила лжи: - Но потом... решила последний раз поверить тебе. Я устала бегать, притворяться, что не влюблена в тебя, Константин. Устала молчать...

Наши взгляды схлестнулись. Еще чуть-чуть... Потерпи, Моралес, я вижу, как тебе тяжело сдерживаться. Поверь - мне тоже. Пока я это говорю - горло скребут когти, оттого что я выдавливаю неправду.

- Лидия, я... - он на секунду замолчал, словно ему сложно говорить, но затем взял себя в руки и закончил: - Ты представить себе не можешь, как сильно я корю себя за боль, что причинил тебе. Если бы я мог, вернулся бы в прошлое, и сделал все по-другому...

- Как? - сразу выпалила я, прожигая его взглядом.

Скажи это Моралес. И мы перейдем к следующему этапу - памятное воспоминание.

- Я бы не присылал тот букет, а приехал сам. Я бы лег рядом, доказал, что поцеловал тебя не по глупости, а осознанно. И конечно, я бы не оставил тебя одну после той ночи. Пролежал бы рядом столько, сколько нужно, а утром приготовил бы тебе завтрак, целуя твои губы каждую свободную минуту.

Конец. Тебе конец, Моралес.

Я смахиваю со стола посуду, продолжая смотреть на него. Моя побитая посуда теперь отомщена. Конечно, сумма ущерба намного больше моей, но мне плевать. Медленно заползаю наверх под прицелом синих глаз, которые были явно удивлены моей наглости. Но как только он понял, что я делаю, в них не осталось вопросов. Константин хотел меня. Невыносимо. И лишь ждал. Ждал, когда я разрешу.

Я села напротив него, раздвигая ноги в стороны. Медленно он спускался взглядом по моему телу: ключицы, грудь, живот, а затем тот самый десерт... Как только он увидел, что трусики отсутствуют, резко поднял глаза обратно на мое лицо. Я кокетливо усмехнулась. Это и было разрешение, но он медлил, тяжело дыша. Тогда я взяла все в свои руки, в прямом смысле этого слова. Рукой ухватив его за ворот рубашки, я притянула его к себе, впиваясь губами в губы.

В этот раз мир не перевернулся, не исчез, не стал неощутимым, он пылал. Все горело синим пламенем моей обиды. И страстью. Настоящей - врать не стану - я тоже хотела его. Где-то в глубине груди сердце всё еще выкрикивало его имя с трепетом и нежностью, но мои мысли были громче благодаря злости.

Я целовала его настойчиво, до боли в губах. Пальцы запутались в волосах, которые сразу превратились в беспорядок, как и пол около стола. Меня тянуло разрушить здесь все. Особенно его сердце. Поэтому я стекла со стола прямо ему на колени, желая приникнуть к нему глубже.

Константин тоже не отставал, его руки гуляли по моему телу, словно он ослеп и лишь ладони могли рассказать ему о том, какая я. А ведь он действительно ослеп. Чувства затмили перед ним настоящую картину. И это не любовью пахнет мое тело. Разочарованием.

Не дожидаясь, я разрываю на нем рубашку. Звук ударяющихся об пол пуговиц, делает мне больно, и я хмурюсь, но сразу расслабляю лицо. Никаких ошибок. Добей его, Лидия.

Моралес подхватывает меня на руки, крепко сжимая ягодицы. Несет прямиком на второй этаж - в его спальню. Через секунду бросает меня на холодные простыни большой кровати, я немного отползаю назад, чтобы освободить ему место. Он рассматривает меня. Жадно, нетерпеливо. Меня даже удивляет, как он сдерживался все это время, если его истинный взгляд - такой. Мгновение и он притягивает меня за лодыжки, сразу нависая сверху. Его опухшие губы коснулись моей шеи, а руки от коленей поползли выше. Я выгибаюсь, выпуская первый стон. Давай же, Моралес! Покажи, чего ты лишил меня в прошлый раз...

Мой голос снова срывает ему крышу. Пальцы впиваются в мою кожу, а уже через секунду он рывком сдергивает мое подобие платья. На мгновение он остановился, чтобы рассмотреть меня такой - полностью обнаженной, и я позволяю. Пусть запомнит каждый мой сантиметр, который бы достался ему надолго, если не навсегда, но он добровольно отказался. Теперь я покажу - от чего.

Я тянусь к его брюкам руками. Он смотрит. Секунда - и он оказывается наравне со мной. Никакой лишней одежды. Видя, насколько он возбужден, я прикусываю губу. Он понял без слов. Снова толкнул на спину и в этот раз полностью прижал меня своим весом к постели. Начинаем заново. Он ведет языком по шеи, ключице, а затем достигает груди. Губы впиваются в чувствительную кожу, из-за чего я выгибаюсь в спине и новый, более громкий стон вырывается изнутри меня. Пальцы вонзаются в его кожу на спине, и я чувствую, насколько он горит. Пылает.

Совершенно неожиданно он касается меня между ног, я не понимаю, чем, поэтому хочу поднять голову, но он не дает. Снова целует меня, сталкивая наши языки. Наш вкус стал одним на двоих - с примесью белого вина. Пока я отвлекаюсь на поцелуй, он входит в меня двумя пальцами. Новая вспышка озаряет мое тело. Я выгибаюсь, от неожиданности вскрикивая. Это лишь распаляет его, и он начинает двигать рукой. Сначала медленно, аккуратно, но потом... темп увеличивается, из-за чего я вгоняю ему в кожу ногти. Он отдаляется от моих губ, снова припадая к груди. Огромный дом наполняется моими стонами и его громким прерывистым дыханием. Я чую, что очень близка к финалу, и мне это даже нравится. Слишком давно у меня не было секса, а уж тем более такого дикого. Как только я ощущаю, что вот-вот изогнусь в оргазме, Моралес резко вынимает свои пальцы, чем вызывает во мне нескрываемое разочарование. Но оказалось, он сделал это специально, потому что через секунду в меня проникли уже не пальцы. И я снова вскрикиваю. Это его член. Огромный, заполнивший меня полностью, но не до боли, член. От такого контраста закружилась голова. Стало слишком жарко, невыносимо. Хотелось сорвать кожу и с себя, и с него, чтобы стать еще ближе, но он не позволил мне даже коснуться себя, когда я попыталась провести руками по его груди. Моралес одной ладонью ухватил два моих запястья и прижал их к кровати над головой. Затем первый толчок, и я забываю про это. Плевать, что обездвижил меня. Мне нравится. Продолжай. Пожалуйста... Новый толчок, и я изгибаюсь на встречу. Он медлит. Тянет. Я же знаю, что может быстрее. И не контролируя себя, я сухим шепотом произношу, задыхаясь от желания:

- Пожалуйста...

Он повинуется, начиная двигаться быстрее. Глаза закрываются, потому что все плывет. Но он чувствует, что первым срывом, сбил мой настрой, поэтому свободной рукой припадает к клитору. Большим пальцем он начинает выводить медленные круги, продолжая вставлять член как по ритму метронома. И вот тут-то он не прогадал. Словно найдя верную последовательность действий, он ориентировался на зов моих стонов, которые оповещали - как правильно. Только, он нашел верный темп, хватило пары секунд, чтобы я закричала, содрогаясь в оргазме. Остановило ли его это? Нет. Он продолжал, пока я не стала брыкаться, а когда понял, что достаточно постарался - рывком перевернул меня на живот, а затем еще одним движением поставил на четвереньки. Миг - и он снова вошел в меня. Теперь он член в таком положении, что я сразу поняла - кончила я не последний раз. Моралес схватил меня за руки, удерживая переднюю часть на весу, и стал жестко входить. Я теряла рассудок. Это было что-то дикое, невероятное. Никогда не чувствовала себя так во время секса. Он терзал меня, но это было приятно. Крышесносно. Убийственно хорошо.

Через пару минут, я снова изогнулась, кончая. Ток прошиб до кончиков пальцев, от чего руки и ноги задрожали. Я была готова упасть лицом в простыни от изнеможения, но он перехватил меня, притягивая спиной к своей груди. Левой рукой он ухватился за грудь, а правую снова спустил вниз, находя клитор. Его тяжелое дыхание раздавалось прямо над ухом, эхом проникая в разум. Он хочет убить меня, не иначе... Мне достаточно, но сколько еще требуется ему?

Я хватаю его запястье и останавливаю. Рывком толкаю его на кровать, чему он явно удивлен, но заинтригован. Немедля, я подползаю к нему и перекидываю ногу через его тело. Хватая член в руку, направляю его в верном направлении и медленно сажусь. С губ Моралеса срывается сдержанный грудной стон. А я наслаждаюсь зрелищем. Именно этого я и хотела: увидеть, как я на него влияю.

Он сразу кладет руки мне на бедра, а я - на его грудь. Медленно я приподнимаюсь и снова сажусь, из-за чего Моралес опрокидывает голову. Он помогает мне набрать темп, а я помогаю ему кончить - честная сделка. Несколько минут и он не выдерживает. Приподнимает меня за бедра и начинает двигаться сам. Я падаю на его грудь, и он сжимает меня, выдыхая быстро и часто прямо мне в ухо. Знаю, как ему помочь. Есть проверенный метод, который я готова испытать. Приникая губами к его уху, я сквозь стоны шепчу:

- Константин...

Срабатывает. Он еще сильнее наращивает темп, а уже через пару секунд, блаженно содрогается, откидывая голову на пропотевшую подушку. Он кончил. И причина тому - я и его имя, произнесенное моими губами.

Мы продолжаем лежать, тяжело дыша и приходя в себя. Не знаю, что твориться в его голове, но в моей лишь одно - вот он - финал. Я показала ему стеклянный замок, и теперь осталось его разбить.

Когда я смогла вновь двигаться и размеренно дышать, я оставила на его приоткрытых губах поцелуй и встала, сказав:

- Я в душ, отдыхай.

- Не уходи... - вдруг, устало протянул он, словно догадываясь о моих намерениях.

- Я не собиралась уходить, - вернула я ему его последние слова, разбившие мне сердце, и ласково улыбнулась.

Он ничего не заподозрил. Взгляд синих глаз проводил, когда я, подобрав платье, устремилась на первый этаж. Под струями воды я смыла его запах, чтобы, ни дай бог, не принести его домой, а когда вернулась Моралес уже спал. Не осуждаю, он постарался на славу. А ещё мне именно это было и нужно. Я усмехнулась, глядя на его голое тело, которое так безрассудно доверилось мне, и, отвернувшись, ушла, оставляя его одного. Последний этап завершен.

Мы квиты Моралес. Больше никто из нас не захочет приблизиться к другому...