Глава 16
Спустя два с половиной месяца
Май радовал своими теплыми лучами и безоблачным небом. Погода благоволила на частые прогулки, посиделки на газоне в парке, завтраки и обеды на верандах кафе. Чаще начали встречаться прохожие с сияющими улыбками. Все предвкушали летнюю пору. Кроме университета искусств имени Моралеса. Здесь во всю шла подготовка к концерту, билеты на который распродали еще в марте. Вивьен уговаривала меня назначить дополнительные даты с той же программой, но я отказалась. Это будет эксклюзивное шоу для журналистов, будущих работодателей студентов и ярых поклонников современной хореографии. Тем более меня ждала моя незабытая мечта – новая студия. Все деньги, полученные за работу в университете, я откладывала в коробку из-под печенья, которую прятала под кроватью. Помещение я уже присмотрела, нашла и несколько кандидатов-единомышленников, которые не прочь преподавать танцы в моей будущей школе. Оставалось закончить с концертом.
Признаюсь честно – я устала так, как никогда не уставала. Уже почти три недели я работаю без выходных, потому что сроки поджимают, а до идеала ещё далеко. Большое количество уроков в студии я перенесла на воскресенье, чтобы освободить время на репетиции в университете. Но даже несмотря на это, времени недостаточно, поэтому репетиции могут длиться от трех до пяти часов в день, с короткими передышками на пять минут. Студенты, которые так горели желанием участвовать, сейчас ужасно истощены. Почти никто не жалуется, но я вижу, как они устали.
Что на счет войны среди корпусов... Всё чудесно. Нет, правда, войне пришел конец. Теперь, входя в университет и прогуливаясь по коридорам, ты видишь вместо пустых проходов и тишины – перемешавшихся студентов, волнительно обсуждающих предстоящий концерт. Почти все ребята, слишком увлечены процессом, чтобы вспоминать какие-то недомолвки. Позабыли и про драку, с которой начался процесс. В третьем корпусе теперь помимо актеров, можно встретить дизайнеров, которые пришли обсудить с танцорами наряды, видеографов, которые снимают процесс подготовки для конкурса, музыкантов, которые помогают лучше понять тот или иной отрывок песни танцорам. В общем и целом – университет благоухает творческой жизнедеятельностью.
Вот и сейчас я наблюдаю за ребятами, которые развалились прямо на полу зеркального зала, тяжело дыша и покраснев от бесконечных повторений одной связки. Пятиминутный перерыв пролетает слишком быстро, поэтому они стараются успеть хоть чуть-чуть передохнуть. И я их прекрасно понимаю. Сама села около зеркала, которое сразу запотело от моей разгоряченной кожи, дабы дать ногам немного расслабиться.
Тут один из ребят оторвал голову от пола, да с таким трудом, будто она весила тонну, и вымученно произнес:
- Мисс Вуд, может мы того... - его голова обратно легла на пол, а я так и не поняла, что он имел в виду.
Это был Хэмиш – один из танцоров переднего плана. Он отлично справлялся, быстро учился и поэтому заслужил свое место, но вот сил тратил заметно больше. Так как я ему не ответила, он поспешил пояснить свой вопрос, но уже лежа:
- Ну того. Поделим репетиции. Навряд ли я доживу до концерта, если буду так пахать...
Я поджала губы. Это не первый раз, когда студенты просят о подобном. Они даже заверили, что готовы оставаться до позднего вечера, если перерывы будут длиться хотя бы по пол часа. Но в такие моменты я лишь пыталась зарядить их энтузиазмом, чтобы они не продолжали просить. Моя студия до сих пор работает, там меня ждут, и я не могу даже помыслить о её закрытии. Правда в этот раз на реплику Хэмиша отреагировали и другие, устало мыча в знак согласия. Теперь я вижу, насколько эта просьба полна смысла. Осталось меньше двух месяцев до выступления, а мы репетируем максимум до трех часов каждый день, постоянно выжимаясь на все сто двадцать процентов. Это если и не приведет к глобальной катастрофе, то точно подпортит финал. Кто-то может сойти с дистанции от усталости, кто-то просто не вынести нагрузки и что тогда? Что ты будешь делать, Лидия? Не знаю. Но подумать о том, чтобы закрыть студию, хотя бы на время – стоит.
- Если сейчас повторите связку без запинок – обещаю поразмыслить над вашим предложением. А сейчас... - я хлопнула в ладоши, что означало конец перерыва, и все нехотя поднялись с пола и заняли свои места.
Полная музыкальная дорожка была готова. Движения заучены. Оставалось отточить навык и довести синхронность до идеала. Чем мы, собственно, и занимались. Я нажала на плеер, заранее перемотав до нужного момента, и в зале громко зашумели колонки, проигрывая песню.
- Пять, шесть, семь, восемь! – отсчитала я, и танцоры начали движение.
Мне уже сейчас нравилось то, что я видела, даже несмотря на то, что маленькая Молли во втором ряду опаздывала на такт, высокий Сэт в самом краю построения путал движения, а близняшки Зои и Иви сдвинулись с мест. Если вспомнить весь путь, то эта картина уже вызывала гордость. Сколько стараний, времени и трудов вложено в этот номер. Даже маленькие, заметные не каждому, погрешности не пугали меня. Время на их устранение ещё есть, главное не сдавать позиции.
Ещё пол часа мы повторяли заученное, затем одарили друг друга аплодисментами за проделанную работу и разошлись по раздевалкам. Когда я вошла в тренерскую, вытирая пот со лба полотенцем, застала там Миссис Кэмпбелл. Она одарила меня оценивающим взглядом.
- Вижу тренировка прошла на ура, - не удержалась она от комментария, а затем продолжила что-то искать на столе, вороша все папки и бумаги.
- Что ищешь?
- Ежедневник.
- На левой полке.
Она подняла взгляд и сразу нашла свою белую книжечку. В знак благодарности та лишь хмыкнула, но мне и этого достаточно. Что изменилось, между нами, с момента разговора в гримерке? В общем-то не многое. Мы перешли на «ты», иногда обменивались едкими комментариями в адрес друг друга, но никогда не злились и не ругались. Лишь фыркали в ответ. Это был странный метод общения, максимум - на который способна Кэмпбелл. Но я и не требовала большего. Меня все устраивало. Я помогла ей, она помогла мне.
После недолгих переодеваний я глянула на часы и выругнулась под нос.
- Опять опаздываешь? – с ухмылкой спросила Кэмпбелл.
- А ты переживаешь за меня? – вскинула бровью я.
- Упаси боже... - закатила глаза та и покинула тренерскую, стуча каблуками.
Я тоже поторопилась на выход. Прямо на ходу я заказывала такси, но время ожидания меня не обрадовало. Целых двадцать минут! Такими темпами я опоздаю на пол часа минимум. Ну что за день...
Пока я торопливо перебирала ногами, следя на экране телефона за поиском машины в приложении, не заметила, как впечаталась в чью-то крупную спину. Телефон вылетел из рук, а с губ очередное ругательство. В последнее время я очень нервная и рассеянная, как в тот зимний вечер перед рождеством...
- Мисс Вуд? – удивленно произнес голос над моей головой.
История повторяется... Как хорошо, что концовку я знаю, поэтому больше не стану её пересматривать. Я резво подняла телефон, одарила человека перед собой безразличным взглядом и коротким кивком.
- Моралес.
Не теряя больше драгоценных секунд, я обошла его, задев плечом, и продолжила путь к выходу.
Что изменилось между нами с разговора в кофейне? Ничего. Я видела его от силы пару раз за прошедшие месяца. Успела немного остыть чувствами теплыми и удержать чувства негативные. Константин же вернул свой образ учтивого и вежливого джентльмена, но не перестал всеми способами меня избегать. Может это были совпадения, но, когда мне нужно было срочно видеть директора, о чудо – его никогда не было на месте, поэтому наша переписка пополнилась пустыми разговорами вроде: «Нужны новые материалы для декораций,» или «Закончились ткани для костюмов». На все просьбы – сухой ответ: «Сделаю». Я даже успела для себя выдумать теорию его странного поведения и поверить в неё. Звучит она так: он девственник, поэтому не умеет общаться с девушками. Так как, по всей видимости, отношений у него не было, кроме рабочих, он не считает объяснения или извинения чем-то важным. Поэтому просто оставил меня в догадках. Да, моя теория слегка не стыкуется с тем порывом, который он дважды продемонстрировал мне сначала в своем кабинете, а потом и на моей кухне, но я просто стараюсь об этом не вспоминать, и в таком случае выглядит достаточно реалистично. И не так обидно, как например... безразличие или игра на моих чувствах.
О втором Моралесе рассказывать нечего. Он исчез. Никаких вестей. По началу я волновалась, что он замышляет нечто ужасное, но потом успокоилась и решила, что он просто сбежал искать других жертв.
Отворив двери и покинув стены университета, меня сразу обласкало солнце. Глаза прищурились от яркого света, из-за чего пришлось поставить козырек над глазами ладонью. Взгляд упал на экран телефона, но там до сих пор шел поиск.
- Да чтоб тебя... - буркнула я.
В голову пришла идея решения проблемы в лице Барбары. Она частенько спасала меня в такие дни, резво маневрируя по улицам на своей красной машинке, чтобы успеть вовремя. С ней кстати у нас отношения перешли с приятельских на дружеские. Мы частенько встречаемся в буфете, чтобы обсудить рабочие моменты и не только их, много переписываемся вне уроков, а засиживаться в аппаратной под предлогом важных разговоров – наша неотъемлемая традиция. Но о моей связи с Моралесом, она до сих пор не знает. Понятия не имею, почему скрываю это. Может мне стыдно, а может просто Константин слишком сильно задел мою гордость, поэтому не заслуживает быть упомянут. В любом случае Барбара в блаженном неведении, в отличие от Вивьен, которая то и дело спрашивает про него, надеясь, что он выжег на луне мое имя в знак извинения. Именно так она и представляет единственный вариант, при котором сможет быть прощен.
Набрав номер Барб, я прослушала целых четыре противных гудка, прежде чем она звонко произнесла:
- Лид!
- Барб, скажи, что ты не занята. Ужасно опаздываю, - не теряя времени, обозначила я серьезность ситуации.
- Прости, крошка... - дурацкое прозвище, которым она меня наградила, когда я очень неаккуратно съела круассан в её машине, - прямо сейчас на маникюре.
- С каких пор ты делаешь маникюр? – удивленно спросила я.
- С тех самых, как познакомилась с Майло, - влюбленно протянула та.
- С кем? – переспросила я.
- Ц-ц, ну с тем баристой из кофейни на углу возле университета, - цыкнув, напомнила та.
- А-а, - стукнула я себя по лбу. – Я думала, ты пошутила, когда говорила, что он тебе...
- Да, он мне понравился! А теперь прошу простить, надо выбрать цвет моих будущих ногтей. Пока, крошка! Целую!
Звонок завершился, а я еще пару секунд тупо пялилась в экран от шока. Этому Майло на вид было лет двадцать, если не меньше. Барбара никогда не перестает удивлять своими предпочтениями.
Я снова попыталась вызвать такси, осознавая, что вовремя уже точно не приеду. Время ожидания всё такое же бесконечное, как и поиск машины. Сегодня что праздник какой-то? Что за дела? От возмущения я даже ногой неосознанно топнула.
- Я могу отвезти, - раздался голос прямо за спиной.
То самое сочетание звуков, которое превращается в активатор всех моих нервных окончаний. Его голос. Который я пыталась забыть, но делала тем самым его только громче. Тот голос, который избегала, боялась, ненавидела. Тот, который слышала пару минут назад в коридоре. Сейчас его обладатель стоял катастрофически близко.
Резко обернувшись, я столкнулась с его стеклянным взглядом, поэтому непроизвольно сделала шаг назад. От него мне нужна дистанция побольше. Особенно, чтобы понять, что ответить.
Мысли метались со скоростью света. Если не соглашусь, придется отменить ближайшее занятие, но если поеду с ним... Что тогда? Я снова посмотрела на экран телефона, на котором всё так же было глухо с поиском такси, затем перевела взгляд на Константина. Никаких намеков, скрытого смысла, тайного мотива. Просто предложение. Или мне так только кажется, потому что я этого хочу? А хочу ли? Боже, Лидия! Угомонись и решайся, время идет!
- Хорошо, поехали, - сдалась я в борьбе против самой себя и сразу поторопилась к знакомой черной машине на парковке. Моралес разблокировал двери, как только я приблизилась.
Что такого в том, что я согласилась? Просто буду молчать всю дорогу. Это ведь не новый неожиданный поцелуй. Просто помощь. От того, кому я угрожала и кому призналась, что использую его университет для заработка. Всего-то! Главное не опоздать, а остальное не так важно.
- В студию? – спросил Константин, садясь за руль и заводя двигатель.
Он не смотрел на меня. Исключительно перед собой. Будто я медуза Горгона, и он окаменеет, лишь раз взглянув в мои глаза. Это страх или неприязнь? Зачем тогда предложил, если всем своим нутром показывает, что ему рядом со мной некомфортно? Никогда не пойму его. Да и вряд ли хочу этого.
- Да, - сухо ответила я и отвернулась к окну.
Помню, как смотрела из окон этой же машины на заснеженный город, украшенный в преддверии рождества, а теперь улицы украшают счастливые подростки в легкой одежде, повсюду распахнули свои бутоны цветы, множество красок и запахов пестрят вокруг. Это самый чудесный месяц в году. Ещё нет невыносимой духоты и испепеляющего солнца, частенько проходят теплые дожди, прибивая пыль к земле и наполняя воздух свежестью, и настроение поднимается само по себе, если просто прогуляться по парку. С моим графиком прочувствовать всю прелесть весенней поры сложно, но не невозможно. Я пытаюсь насладиться такими минутами теплоты, даже когда сижу в машине ненавистного человека.
Всю дорогу мы, как и положено гордым людям, молчали. Атмосфера была тяжелая и густая, напитанная недосказанностью и пылкими чувствами. Но даже так, мы оба делали вид, что ничего не замечаем.
Машина ловко повернула к студии, а я бросила взгляд на время. Есть еще три минуты до занятия. Успела.
- Спасибо, - бегло бросила я, собираясь выходить.
Только я распахнула дверь, как кожей почувствовала, что это не конец нашей поездки. И оказалась права. Константин схватил меня за запястье. Моя голова вмиг обернулась к нему, взгляд упал сначала на наши руки, а потом на его лицо. Он пытался выдавить из себя слова, но будто сам отговаривал себя. Я начинала злиться. Зря согласилась. Всего два месяца оставалось протерпеть, но каким-то магическим образом, мы опять оказались рядом.
- Что? – гаркнула я грубо, потому что он продолжал молчать.
- Зайдите завтра в мой кабинет, - приказным тоном сказал он, и его ладонь сначала незаметно сжала моё запястье, а потом полностью расслабилась, что позволило мне выдернуть руку.
Не прощаясь, я выскочила из машины и хлопнула дверью. У меня сразу появилось нехорошее предчувствие. И не то, которое говорило, что мы можем начать разговор со слов, а закончить поцелуями. Нет. У него был такой виноватый и сомневающийся вид... Вдруг он хочет меня уволить? Или отменить концерт? Что тогда? Ничего. Я напомню, что разрушу ему жизнь, если только попробует. Уже два месяца я отдаю себя всю без остатка этому делу, этому университету. Убрала гнусного Филиппа, помогла Кэмпбелл и студентам. Новостные ленты до сих пор раз в неделю напоминают о предстоящем концерте. Имя Моралеса гремит на весь город, напоминая о том, что он решил возродить былую славу университета. И пусть я пришла ради денег, но почти сразу опомнилась и встала на защиту искусства. Он не посмеет так поступить со мной. Не позволю.
Влетев в студию, я увидела ребят, которые смиренно ждали меня у закрытых дверей. Только они меня заметили, как сразу же громко поздоровались.
- Здравствуйте, Мисс Вуд!
- Здравствуйте. Извините, чуть-чуть опоздала.
В ответ тишина, и краем глаза я заметила, как ребята начали странно переглядываться. В глубине души, я заволновалась, но не успела обратить на тревожный звоночек внимания. Открыла студию и впустила учеников внутрь, сама же поторопилась переодеться. Затем прошел очередной час в чувственных движениях и наставлениях. Сегодня урок ощущался несколько иначе. Многие попросили станцевать с ними выученную связку на камеру, объяснив это тем, что хотят запечатлеть этот момент на память. Затем мы пару минут дурачились под музыку и в конце встали в круг для индивидуального фристайла самых разных стилей. Последней в круг вошла я, под общие возгласы сделала несколько фирменных движений, улыбаясь, исполняла всякие комичные движения. Чем всё это кончилось – я никак не могла ожидать. Музыка подошла к концу и все ученики, как по команде, затянули меня в объятия. Такое происходило и раньше, на праздники перед долгими выходными, или на мой день рождения, но сейчас что-то было не так. Я недоумевающе оглядела погрустневших ребят и спросила:
- Что такое? Вы чего?
Все снова одновременно отлипли от меня и отошли на шаг. Глаза у них были как у брошенных котят. Никто не решался заговорить, все замешкались.
- Так. А ну рассказывайте, что случилось? Вы меня пугаете, - попыталась улыбнуться я, но странное чувство не покидало груди.
- Мисс Вуд, - начала одна из учениц. – Мы не можем больше смотреть, как Вы разрываетесь на две части. У Вас такой уставший вид...
- Да, - подхватила другая, - мы знаем про концерт, и почти все купили на него билеты! Но...
- Но, мы не хотим, чтобы Вы так себя терзали, - третий голос.
- Что? – тихо шепнула я, а потом уже увереннее добавила: - Не знаю, к чему Вы клоните, но Вы можете не бояться! Я Вас не брошу.
- Мисс Вуд, мы поговорили со всеми группами и единогласно решили, - проигнорировали мои заявления они, - мы прощаемся с Вами, Мисс Вуд.
Сердце пропустило удар, тело окутал ступор. У меня будто землю из-под ног вышибли. Ничего не понимаю. Почему они решили бросить меня?
- Что? – снова тихо шепнула я, бегая глазами по лицам, которые стали мне уже родными.
- Не волнуйтесь, пожалуйста! Мы не бросаем Вас! Мы хотим, чтобы Вы полностью взялись за концерт, не отвлекаясь. Мы все пообещали, что не пойдем искать другую студию, мы дождемся Вас!
- А ещё обязательно придем посмотреть на Вашу работу в университете в июне!
- Да! – хором согласились остальные.
- Но почему... - помотала головой я, не желая соглашаться.
В глазах уже собирались слезы. Как так вышло, что они увидели мою слабость и решили помочь таким образом? Добровольно отказываются от своего любимого занятия ради меня... Неужели я заслужила такую заботу?
Ответ на мои вопросы, появился в дверях студии. В зал вошла малышка Марго, которая улыбалась мне самой теплой и добродушной улыбкой, на которую способна.
- Это ты?..
- Да, это я предложила им, - аккуратно сообщила она. - Не ради того, чтобы в университете нам было легче репетировать. А потому что не представляю, как можно после таких усердных репетиций, ехать ещё и на отдельные уроки. Мы все волнуемся за Вас, Мисс Вуд. И студенты, и ученики студии.
Мои ребята активно закивали головами и очень не вовремя уставились на меня, чтобы услышать ответ, потому что именно в эту секунду предательница-слеза сбежала из глаза. Я быстро смахнула её, но все заметили. Их лица стали такими... жалостливыми. И признаться, мне это не понравилось. Не хочу, чтоб меня жалели. Поэтому постаралась отшутиться:
- Так я Вам и поверила! Хотите пару месяцев лентяйничать?
По залу раздались смешки, и я сама постаралась искренне улыбнуться, хоть и была растрогана настолько, что могла бы разреветься прямо перед всеми ними.
- Идите сюда, мои защитники, - вытянула я руки в стороны, чтобы снова притянуть их в объятия, и они как котята приластились ко мне.
Хоть они и провернули всё это у меня за спиной, я не злилась. Мне действительно хотелось разгрузить время, но пожертвовать кем-то из них не смогла бы. Одни мне как вторая семья, с которой я вижусь с восемнадцати лет. Я застала их успех, прогресс в хореографии, победы и промахи на соревнованиях, умиротворённые лица после занятий, на которых они приводили мысли в порядок, а тело в тонус. А вторые... Студенты, которым я сама вызвалась помочь, втянув во что-то глобальное. Сначала было тяжело, но я уже успела привыкнуть и к ним. Поэтому я осознаю, что если бы они не отказались сами, я бы ни за что их не оставила, даже если пришлось бы жертвовать сном.
Остальные два занятия прошли в такой же обстановке. Ребята уже знали, что сегодня – последние уроки перед продолжительным перерывом, поэтому делали памятные фото и снимали видео, часто обнимали меня и долго прощались перед уходом, желая удачи с концертом. Кто-то даже сказал, что я обязательно стану всемирно известной танцовщицей.
Придя домой, я долго плакала. Вся накопившаяся усталость вкупе с таким вниманием от учеников, навалились лавиной, которую я не смогла удержать. Мне казалось, что от меня оторвали нечто очень дорогое, важное. Я не чувствовала себя так, когда получила травму и на целый месяц закрыла студию, но сейчас... все было иначе. Я осознавала, что, если всё получится так, как задумано, в мою маленькую студию я больше не вернусь. Дальше ждало новое место, а если быть точнее – целая школа танцев, которая станет новым шагом как для меня, так и для ребят, которые со мной с самого начала. А это значило, что пора прощаться с прошлым. Пожертвовать им ради будущего. Отпустить привычное и прыгнуть в неизвестность. Это страшно. Ужасно страшно, но кажется единственным правильным решением. Уснула я с горькими слезами на глазах. Слезами расставания с чем-то дорогим.
Утром чувство зияющей дыры в груди не исчезло. Я была рассеяна, витая в мыслях. То кофе разолью, то что-то уроню, то споткнусь о собственную ногу. Сейчас не было грустно, скорее пусто. Осознание, что вечер я проведу не в студии – ощущалось нереальным. Фантастическим. В таком состоянии я прибывала до приезда в университет. Войдя внутрь, я сразу увидела заспанных студентов, мельтешащих по коридорам. В руках стаканчики с кофе и утренний перекус, который они устраивали прямо на ходу. Около окна на задний двор я помедлила, снаружи тоже было людно. Когда я только пришла в это место, фонтан был усеян снегом, как и дерево в углу. Сейчас же на стриженном зеленеющем газоне развалились ученики, запасаясь энергией солнца перед парами. Кто-то лежал, прикрыв лицо учебником, кто-то рассказывал друзьям в кругу новости, кто-то выбрал это место для завтрака, и всё это под тихое журчание воды в каменном фонтане. Прекрасный вид.
Я помнила про то, что Константин попросил зайти, но не обещала исполнить это безукоризненно. Сегодня репетиция продлится до самого вечера, а потом я может и заскочу. И то не факт. Пусть я заинтригована, немного тревожусь, но, если разговор мне не понравится, заставить его ждать – мой единственный ответный удар. Поэтому я отправилась в тренерскую, ехидно ухмыляясь.
Внутри оказалось пусто, поэтому я, не торопясь, переоделась. Перед выходом меня притормозило отражение в зеркале, которое мелькнуло, когда я прошла мимо. Что-то потянуло меня сделать шаг назад. В квадратном окошке стояла незнакомая мне Лидия. Волосы отросли и теперь были постоянно собраны в низкий кроличий хвостик, скулы стали острее, щеки впали, под глазами синева недосыпа и усталости, а глаза приобрели тусклый зеленый оттенок. Как я раньше этого не замечала, хотя каждый день провожу все время в комнате, увешанной зеркалами? Не знаю... Но прикоснувшись к своему лицу пальцами, я снова почувствовала прилив благодарности к своим ученикам. Это они остановили этот ужас. А выглядела я и правда ужасно.
В зеркальном зале уже разминались танцоры. Как только я вошла и одарила всех загадочной улыбкой, ребята сразу встрепенулись и столпились возле меня.
- Рассказывайте! – попросил Хэмиш.
Удивительно как эти люди успели меня изучить за такой короткий промежуток.
- Ну-ну, не нарушайте мое личное пространство, - отмахнулась я от них, растягивая интригу.
- Мисс Ву-у-уд... Что за новости? Говорите скорее! – молили те.
- Ладно-ладно! Сэм – барабанная дробь! – я указала пальцем на парня, который умело парадировал различные звуки, и тот сразу подхватил. – Репетициям до вечера – быть!
Свист, восторженные возгласы, протяжное «Ура!» Все чуть ли не запрыгали от радости, услышав, наконец, то, о чём они так долго просили. Если бы я рассказала этим ребятам три месяца назад, что они будут ликующе пищать, узнав, что им предстоит оставаться в университете допоздна, наверняка бы закидали меня помидорами. Как быстро всё меняется...
- Присаживайтесь. Давайте обсудим, сколько вам нужно перерывов и их продолжительность, - предложила я, и Сэм сразу воскликнул:
- Полтора часа в обед – без обсуждений.
- Да-да! – закивали остальные.
Я открыла свой ежедневник с заметками по концерту и сразу записала сказанное.
- Хорошо, еще предложения?
- Полтора часа репетиция и пол часа перерыв, - новая просьба, которую все одобрили.
- Записала.
- А что на счёт репетиций на сцене? – поинтересовалась скромно Молли.
- Читаешь мои мысли, - указала я на неё ручкой. – С завтрашнего дня план дня будет такой: с утра до обеда репетируем здесь, а после – на сцене, чтобы вы начали привыкать к правильной расстановке. Есть возражения?
- Нет!
- Вот и славно, - я отложила блокнот и привычно хлопнула в ладоши. – Тогда по местам!
Ребята разбежались по залу. Музыка. Отсчет. Старт. Возможно, на них повлияли хорошие новости, но первый прогон прошел идеально. Никаких путаниц, забытых движений, отставаний. Все как должно быть. И это не могло не радовать. Спустя полтора часа, некоторые ребята пошли прогуляться, кто-то остался в зале, кто-то ушел в буфет. Я тоже не стала покидать комнату зеркал. Села на пол и занялась изучением своего блокнотика. Ко мне сразу подсели Молли и Сэм. Правда второй лег на живот, положив голову на кулачки, и стал кокетливо махать ногами туда-сюда. Я немного озадаченно их оглядела, потому что им явно что-то было нужно.
- Что такое? – усмехнувшись спросила я, потому что меня забавляла поза Сэма.
- Мисс Вуд... - загадочно протянул он.
- Да... - вторила я его интонации.
- Вы не будете ругаться? – похлопал невинно глазками тот.
- Смотря что ты хочешь сделать, или уже сделал, - прищурилась я.
- Признаюсь честно. Мы с парнями поспорили, что я смогу уговорить Вас станцевать со мной бачату.
Я перевела шокированный взгляд на Молли.
- Я тут только, чтобы убедиться, что он не смухлюет, - пожала плечами она.
Глянув на парней за её спиной, я увидела, как они все резко отвернулись от нас, будто не подслушивали. До чего смешные...
- Ты хоть танцевать то её умеешь? – усмехнулась я, осознавая, что было бы весело на это посмотреть.
- А-то! Я мастер спорта по бачате! – уверенно заявил тот, поигрывая бровями.
Тут я уже не сдержала смеха. Мне действительно стало интересно, насколько этот парнишка хорош. Я ведь и сама не профессионал, училась этому танцу в одном летнем лагере и то недолго. Мне повезло, что моим партнером тогда был коренной доминиканец, у которого бачата была в крови. Что из этого получится сейчас?
- Хорошо, ковбой. Давай станцуем, - улыбнулась я, а Сэм подорвался, будто не ожидал такого ответа.
- Ох... Маэстро! Музыку! – обратился он, по всей видимости, к Молли, и та нехотя поплелась выполнять. – Сеньорита, прошу.
Сэм подал мне руку, и я вежливо приняла помощь. Он рывком поднял меня на ноги и сразу притянул за талию. Со стороны сидящих парней послышались присвистывания, а со стороны колонок песня «Bailemos» - Grupo Extra. Ох, сейчас будет жарко...
По залу разлетелись звуки гитары рекинто и барабана бонго, отчего тело само начинало движение. Такт делится на четыре, на каждый такт – приставной шаг. Сделав первое движение, Сэм наклонился к моему уху и спросил:
- Доминиканская или Колумбийская бачата?
- А есть разница? – удивилась я, ведь в этом направлении у меня явно неуверенная тройка за теорию.
- Ох, Мисс Вуд... Я преподаватель или Вы? – усмехнулся тот, и не успела я ответить, как он раскрутил меня на месте несколько раз и снова притянул за талию.
Мы были очень близко друг к другу. Его правая нога – промеж моих, одна ладонь на пояснице направляет таз, а второй он держит мою руку. Мы движемся в унисон, вырисовывая круги телом и делая уверенные четыре шага. Он полностью контролирует меня. Ведет. А я просто поддаюсь, краем глаза замечая в отражении, что выглядит безумно сексуально, как и должно. Это ведь бачата. Было бы немного неловко, не будь Сэм совершеннолетним. Но и тут никаких запретов. Просто танец, и в этом танце мы партнеры.
Только сейчас, находясь так близко к парню, я заметила его латиноамериканские черты: смуглая кожа, темные кудрявые волосы, густые брови, карие глаза и игривая ухмылочка. Ну прямо истинный расхититель женских сердец.
- Дай угадаю. У тебя колумбийские корни? – спросила я, а Сэм вместо ответа аккуратно наклонил меня, затем смело притянул обратно.
- Бабушка по отцу - бразильянка, но всю жизнь прожила в Колумбии. Мама чистая американка. Итог: я танцую бачату лучше кантри, - поведал тот и развернул меня к себе спиной, я лишь рассмеялась.
Тем временем вернулись остальные студенты, которые пытались незаметно пройти в зал, чтобы понаблюдать за зрелищем глазами размером с планеты. Кто-то даже втихаря начал снимать. Но мы с Сэмом слишком увлеклись. Давно я не танцевала подобные танцы, где главным ведущим звеном является мужчина. В данный момент – парень. Очень талантливый парень. Я почти ничего не делала, лишь двигалась вслед за его ладонями, которые задавали направление. Невероятная страсть. Такая чистая и безосудительная, но горячая и манящая. Поворот, шаг, отдаление, затем сразу сближение. Руки невесомо гуляют по телам друг друга. Без пошлости, в рамках танца. Но со стороны выглядело очень интимно. Смущалась ли я? Нет, скорее хотелось смеяться от осознания, что прижимаюсь к своему ученику.
Вскоре музыка подошла к концу. Мы с Сэмом сделали шаг, отстраняясь, и одарили друг друга вежливым поклоном. В зале раздались аплодисменты и очередные восторженные вопли. Кроме прочего, некоторые парни не постеснялись спросить:
- Мисс Вуд, а со мной станцуете?
- Да, и я бы хотел.
- Я следующий.
Не удержавшись, я рассмеялась, а их одногруппницы закатили глаза. Парни. Такие парни...
Вскоре мы вернулись к репетиции. Как раз подошла вторая группа, которая была на паре по режиссуре, и теперь вся команда была в сборе. Тут же оказалась и Марго, которая единственная не удивилась хорошей новости. До обеда мы повторяли отдельные связки, потом соединяли их в общую картину под музыку. А затем, гордые собой, отправились на полуторачасовой отдых. Студенты табуном помчались в буфет, даже не переодеваясь, а я предложила Барбаре прогуляться до кофейни, на что та с удовольствием согласилась. Пару минут и мы встретились в холле у выхода.
- Привет, крошка! – воскликнула та, заметив меня.
- И тебе привет. Как твой маникюр? – саркастично спросила я, а та сунула мне ладони прямо под нос.
- Шикарно! Цвет называется - бисмарк-фуриозо.
- А разве это не кирпичный? – неловко протянула я, не видя разницы.
- Ой, ничего ты не смыслишь в оттенках! Пойдем уже!
Барб взяла меня под руку и повела на выход, а я еле сдержала смешок. На что только не пойдет влюбленная девушка... Про то, как она начала со входа в кофейню строить глазки своему Майло – я вообще молчу. Видимо, привлечь её внимание нужно неожиданно, поэтому, как только мы сели за свой любимый столик у окна, я объявила:
- Я закрыла студию.
Взгляд Барбары сразу метнулся с Майло за стойкой на меня. Глаза распахнуты на максимум, как и рот.
- Что?
- Это была не моя инициатива.
- Моралеса? – ещё более удивленно предположила та.
- Боже, нет конечно! – отмахнулась я. – Моих учеников. Они прознали про концерт и сказали, что готовы подождать моего возвращения, чтоб я не перенапрягалась...
- Какие милашки... - надув нижнюю губу проговорила подруга. – И что теперь? Будешь сутками торчать в университете?
- Именно, - улыбнулась я. – Ты со мной?
- Обижаешь... Конечно!
Обед пролетел незаметно. Мы поели и отправились немного прогуляться. Предложение было мое, потому что Барбара не могла оторваться от своего ненаглядного и почти меня не слушала. Пришлось её выволакивать чуть ли не силой. Затем мы вернулись в университет и прошли вместе в концертный зал. Некоторые студенты уже были там. Двое парней устроили битву на бутафорских мечах между рядов, кто-то спал на задних рядах, ещё парочка репетировали сценку из «Ромео и Джульетта». В общем сил у них хоть отбавляй, а судя по постоянному смеху, и настроение тоже было в порядке. Дождавшись остальных, мы приступили к расстановке на сцене. Пол часа ушло на то, чтобы каждый понял и запомнил свое место и траекторию движения во время выступления. Затем приступили к прогону. Тут-то и начались проблемы. Почти все стали путаться в движениях, потому что не могли наблюдать за своим отражением. Зеркал-то нет! Пришлось несколько раз повторять под счет. В итоге пришли к какому-никакому результату и включили музыку. Получилось неплохо.
К восьми мы закончили. Снова традиционные аплодисменты в знак проделанной работы раздались в зале. Уставшие, но вдохновленные и радостные все разбежались по раздевалкам. Мне же предстояло навестить Моралеса. Внутри теплилась надежда, что он давно ушел. В таком случае разговора я избегу, а оправданием станет отсутствие времени. Попрощавшись с Барбарой, я направилась к кабинету, наврав подруге, что забыла в тренерской ключи. Та сказала, что будет ждать в машине и подбросит до дома, но я вежливо отказалась. Мало ли я задержусь. В общем подругу я убедила, чтоб ехала домой. Помешкав около знакомой двери, я, наконец, задрала руку и неуверенно постучалась. В голове повторялись слова: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» Но молитвы не были услышаны. За дверью раздался голос:
- Входи.
Я выдохнула, натянула безразличное выражение лица и распахнула дверь. Моралес сидел на диване. Ну как сидел, почти развалился. Рубашка сверху распахнута на пару пуговиц, рукава закатаны, а в руке стакан с... что это? Виски? Какого...
- Присаживайся, - приказал тот.
- Мне и тут прекрасно слышно, - попыталась отказаться я, потому что меня напрягала эта обстановка, но он повторил грубее:
- Я сказал, сядь.
Брови вмиг нахмурились, руки за спиной сжались в кулаки, а от его голоса... стало не по себе. Что с ним такое? Может уйти, пока не поздно?
- Прошу, Лидия. Сядь, - повторил он более мягко.
Ладно, была не была. Я медленно прошла к креслу, а не к свободному месту на диване, и села. Моралес устало потирал глаза. Некоторое время он молчал, а я заговорить не пыталась. Что-то внутри меня сигнализировало о том, что лучше его не злить и помалкивать. Прошла минута, затем другая. Константин сменил позу. Теперь он сидел, уперевшись локтями на колени, и разглядывал жидкость в стакане. Через пять минут я все-таки не выдержала. Мне что тут до ночи сидеть и смотреть на то, как он напивается?
- Ты что-то хотел...
- Что ты делала с тем студентом сегодня утром? – перебил он и поднял на меня свои помутневшие глаза. Он... злится?
Вопрос ввел меня в ступор. Во-первых: откуда он знает, а во-вторых; какое ему дело? Почему у него тон, как будто он меня обвиняет в чем-то? Совсем из ума выжил?
- Ты это хотел обсудить? – не скрывая возмущения, уточнила я. – Уверенна, что нет. Говори, что хотел?
- Ответь на мой вопрос. Какого черта ты обжимаешься со студентом на глазах у двух классов?! – повысил голос тот, да так, что я дернулась от неожиданности.
Взгляд упал на его ладони, которые с силой сжимали стакан. В глазах огонь, челюсть сжата, он тяжело дышит. А я... я лучше уйду.
Во мне сейчас такой праведный гнев, что я боюсь, если останусь еще хотя бы на минуту – мы набросимся друг на друга. Проигнорировав его бессмысленные обвинения, я встала и направилась к двери.
- Куда пошла?
Только я схватилась за ручку и немного отварила дверь, как над головой возникла мужская рука, захлопывая её обратно. Возмущение достигло пика, стирая мой страх перед ним в порошок. Я медленно обернулась, продолжая держать ручку, и встретилась с его синими глазами. Он был так близко, что его дыхание с привкусом виски обжигало кожу на щеке. Но я больше не велась на его пронзительные взгляды, не разглядывала его гладкое лицо, грубую щетину и мягкие губы. Я смотрела лишь в глаза. Рука стиснула ручку до белизны в костяшках. Молчать я не собиралась, придвинулась еще ближе, настолько, что между нашими губами оставались жалкие миллиметры, и ядовито, со всей злостью и обидой произнесла:
- Пошел к черту, Моралес.
Он даже не дернулся. Но продолжил выводить меня:
- Решила мне так отомстить? Теперь будешь на всех занятиях тереться об него задницей?
Звонкий хлопок. Его голова резко отдернулась в сторону от меткой пощечины. Ладонь сразу обожгло. Константин застыл. Я тоже. Вот теперь мне было страшно. Я в клетке со зверем. Пьяным зверем, которого абсолютно не знаю. Даже бежать некуда, он до сих пор держит дверь. Секунды растянулись в часы и я, дрожа, ждала ответа. Медленно, хищно, он стал поворачиваться обратно, и, увидев его глаза, я поняла. Мне конец. Он сейчас разорвет меня на кусочки.
Чего я точно не ожидала, так это того, как он поступит на самом деле. Его рука над моей головой резко легла мне на шею и совершенно беспардонно притянула к себе. Константин впился в меня губами и припечатал своим телом к двери. От неожиданности я распахнула рот, что он принял за дозволение такой наглости. Это было оцепенение, помутнение рассудка, шок. Все смешалось, внутри пылало от ярости, всплывших воспоминаниях, обиды, непонимания, боли. Только в разум вонзилось осознание происходящего, как я с силой оттолкнула его в грудь. Я будто просыпалась от мимолетного кошмара, пытаясь убедить себя, что все это просто дурной сон. Но нет. Константин стоял прямо напротив, смотрел на меня удивленным взглядом. Пальцы потянулись к щекам, а коснувшись, я поняла, что плачу.
- Лидия, я... - попытался оправдаться он, меняя голос на виноватый.
- Замолчи. – Выплюнула я сквозь зубы.
Он сделал шаг вытягивая ладони в безвредном жесте и попытался снова:
- Лидия...
- Заткнись! Гребанный псих! Не подходи ко мне, не трогай, исчезни! Как ты посмел, после всего, что сделал... - голос дрогнул, я до боли прикусила щеку, чтобы не расплакаться сильнее.
- Лидия, я не могу без тебя, - снова сделал маленький шаг он.
Я истерично закрыла уши ладонями.
- Замолчи. Замолчи, замолчи... - а потом еще яростнее: - Не можешь?! Ты бросил меня! Оставил одну в чертовой квартире! А потом избегал, как последний трус. И сейчас просто берешь и целуешь?! ТЫ БОЛЬНОЙ!
Он сделал еще шаг и оказался вновь слишком близко. Двумя ладонями он взял мое лицо, а у меня не осталось сил сопротивляться.
- Лидия, я испугался. Слышишь? Испугался. Как жалкий мальчишка, решил, что ты уйдешь, как только узнаешь... - он запнулся.
- Узнаю что?
- Меня. Узнаешь меня.
Что он несет? Какое посмешище. За два месяца это единственное, что он смог придумать? На что он рассчитывает, если я даже не достойна правды? Простой честности...
Я сбросила его руки с лица.
- Прошу, Лидия... Выслушай меня, - тихий, отчаянный голос.
- Зачем мне тебя слушать? Чтобы потом ты снова пропал? – разочарованно спросила я.
Сердце просило остаться, убеждало, что может правда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Разум кричал: «Беги!» А Морелес шепнул:
- Потому что влюблен в тебя, Лидия... и знаю, что это взаимно.
Всё. Конец недосказанности и пряткам. Мне надоело держать все слова в себе. Я мечтала обрушить их ещё с того дня, как получила гребанный букет с запиской. И сейчас он сам вынуждает меня. Сам просит быть отвергнутым словами.
- Ни черта ты не знаешь. Я вырвала тебя из своего сердца в то утро, когда ты сбежал. Забыла. Стерла из памяти. И сделала это не для того, чтобы ты снова ворвался в мою душу со своими лживыми заявлениями. Мне плевать, что ты чувствуешь. Плевать, почему ушел. Мне плевать на тебя, слышишь? Сколько раз мне повторить, чтобы ты больше не приближался ко мне? – слезы продолжали окутывать щеки.
- Ты лжешь. Я же вижу в твоих глазах...
Я оборвала.
- Это твоя прерогатива – врать. Ушел, потому что боялся, что уйду я? Смешно.
- Я говорю правду, - рыкнул он.
- Тогда расскажи. Чего ты так боялся? Что такого могло оттолкнуть меня? – продолжала не верить я.
Он тяжко выдохнул и прикрыл глаза. Пару секунд он собирался с духом, а потом распахнул глаза и оглушил меня заявлением:
- Взгляни на нас, Лидия. Я обычный историк, а ты... ты за четыре месяца сделала больше, чем кто-либо другой. Прославила это место, мое имя, спасла университет. А я? Я успел только обидеть тебя. Да я был рад, когда ты сказала, что пришла ради денег! Думал, ну наконец-то, может сейчас у меня будет хоть малейший шанс встать с тобой наравне. Но конечно же ты соврала. Сказала это лишь ради того, чтобы задеть. И я снова исчез. Потому что не заслужил тебя. Потому что решил... что будет правильнее отпустить тебя.
Я снова злилась. Ужасно, до зуда под кожей и колючих игл в крови. Вот она – правда? Такая глупая истина, которую можно было бы открыть после первого поцелуя, окажись Константин смелее. Всё бы встало на свои места. Я бы просто посмеялась над ним и сказала, что он дурак, если думает, что не достоин меня. Но он выбрал другой путь. Молчаливый, болезненный для нас двоих. Поздно. Моралес опоздал, ведь я уже научилась сжимать сердце в руке, когда так хочется поступить не разумно и снова оказаться рядом с ним. Вдохнуть его запах, услышать его смех... Как бы сильно мне не хотелось сейчас сказать ему, что всё будет хорошо, что он зря волновался, что на самом деле я до сих пор вспоминаю о нём, как о несбывшейся мечте... Уже. Слишком. Поздно.
Сделав шаг к нему, я взглянула в синие, морские глаза, в которых бушевал ураган, и увидела проблеск надежды. Новый взгляд, который я раньше не видела, отчего сильнее хотелось припасть к его груди, чтобы крепкие руки обняли меня, а губы пообещали, что больше он не оставит меня. Но я лишь задрала ладонь, нежно провела ею по его щеке, на которой пару минут назад оставила пощечину, и сказала:
- Ты решил всё за нас, Моралес. Решил за меня. Поэтому я не стану той, кто будет переубеждать тебя, что всё было бы иначе, признайся ты раньше. Ты не дал мне право выбора. Теперь, я не дам тебе нового шанса.
Он сильнее прижал мою ладонь к своей щеке, и шепотом проговорил:
- Прошу... Лидия...
- Прощай, Моралес.
Рука соскользнула с его лица. Я сделала шаг назад, затем ещё один и ещё. Только за мной закрылась дверь кабинета, как внутри с грохотом разбилось что-то стеклянное. Это был тот стакан, осколки которого, словно вонзились в грудь. Я бежала прочь, вытирая слезы, пытаясь убедить себя, что поступила верно.
Молчи глупое сердце. Он слишком часто тебя калечил...