Спасти Искусство

Суббота. Вечер. Мы с сестрой наряжаемся в гости к моей подруге на запланированный ужин. Нора, как всегда, выбрала балахонистый наряд с кучей аксессуаров, а я решила не заморачиваться и надела джинсы со свитером. Через тутор штанину протягивали вместе с сестрой. Несколько дней с этой обезьянкой пролетели незаметно. Мы успели прогуляться по городу, купить родителям сувениры, посмотреть парочку фильмов вместе, поиграть во все возможные настольные игры и вдоволь наговориться. Нора рассказала, что ей не нравятся её одноклассники, поэтому друзей у нее не много. Есть правда тот самый паренек, о котором и в этот раз она была немногословна. Сказала, что он бегает за ней и всё на этом. Что ж, допытывать я не стала, мало ли её стесняют такие разговоры. Не маленькая – сама разберется. Просто попросила её пообещать, что, если нужен будет человек: выслушать, дать совет или просто поговорить, она позвонит мне, без страха быть осужденной.

Ближе к шести мы сели в такси и отправились к Вивьен. Нас уже ждали на этаже с распахнутой дверью.

- Девочки приехали! – крикнула она, по всей видимости Даниэлю. – Привет, красотки! Проходите.

У неё был очень возбужденный вид, будто она с самого утра ждала этого ужина. Хотя... это же Вивьен. Она обожала всякие приемы у себя дома. Обязательно накрывала стол, украшала его свечами или другим декором, немного наряжалась и всегда носилась туда-сюда то за одним, то за другим. Истинная хозяюшка. Сейчас её блондинистые волосы были уложены в аккуратную прическу, которую украшала милая узорная заколка. На ней было легкое платье цвета слоновьей кости и пушистые белые тапочки. Была бы я мужчиной, сама бы взяла её в жены... Повезло же Даниэлю.

Пройдя в квартиру нас вышли встречать двое – Даниэль в черном фартуке, и Анна. О последней гостье я и не догадывалась.

- Анна! И ты здесь! – радостно пролепетала я.

- Конечно здесь. Думала, я не захочу познакомиться с твоей сестрой? – спросила та, подходя и обнимая меня. Затем она протянула руку Норе. – Анна – не самая вежливая подруга твоей сестры.

Мартышка с прищуром глянула на руку, затем крепко пожала её.

- Нора – не самый худший родственник твоей подруги.

Все собравшиеся рассмеялись.

- Так! Чего стоим в коридоре? Надевайте тапочки и за стол! – скомандовала хозяйка, и мы повиновались.

Как я и упоминала ранее – стол оказался чуть ли не рождественским. Куча блюд на разный вкус, закуски, салаты, напитки и всё как в ресторане. Даниэль учтиво отодвинул для всех дам стулья, помогая присесть, затем спросил:

- Что предпочтете из выпивки? Есть шампанское, вино, соки, вода и даже доктор пеппер.

На последнем у Норы загорелись глаза. Да, Вивьен подготовилась, заранее узнав про предпочтения моей сестры. Поэтому через мгновение наши бокалы наполнились напитками, и мы задрали их вверх. От алкоголя отказались все.

- За встречи, которые стали редкими, но не менее важными! – произнесла тост Вивьен, и бокалы коснулись друг друга.

Почти час девочки и Даниэль допытывали Нору вопросами, та в свою очередь охотно отвечала. Рассказывала про школу, философствовала на тему глобальных проблем, поведала о любимых книгах и фильмах. Всё это важным тоном и с лицом опытного старика, что не могло не вызывать умиления. Вскоре обсуждение перешло в более обыденное русло.

- Когда в командировку? – спросила я Анну.

- Через две недели. Какие-то идиоты нашли в непроходимых дебрях нефтяные пласты и теперь нам нужно проверить - возможно ли там поставить буровые установки. По моему профессиональному мнению – мы едем зря.

- Тогда зачем?.. – хотела уточнить Вивьен, но Анна поняла и без окончания.

- Да хрен их пойми! Думают, чем сложнее добраться до нефти – тем её будет больше в залежах. Бред. Это лишь значит, что придётся потратить больше денег на прокладку дороги к кусту. Работа будет опаснее – а значит рабочие будут получать двойную оплату. Так какой прок, если есть более доступные места...

- Согласна! – вклинилась обезьянка. – Глубоководный горизонт – живой пример. Пробурили в океане дыру, ради золотой жилы, а потом сами испортили всё! Отравили воду ещё и люди погибли. Эти кретины хотят сэкономить на всём, лишь бы озолотиться... Я вообще считаю, пора найти другой вид топлива!

Мы все ошарашено уставились на сестру. Четырнадцатилетняя девочка сейчас выражалась как работяга с завода. Не зная, как спасти ситуацию, я пыталась подобрать слова, но Даниэль меня опередил.

- Этому столику больше не наливать, - усмехнулся парень. - А то такими темпами разговор и до политики дойдет.

Обстановка разрядилась, все дружно рассмеялись. Затем Анна поинтересовалась о чём-то у Даниэля, а я наклонилась к сестре и негромко попросила:

- Только при маме с папой не говори слово кретин, а то их удар хватит.

Нора стыдливо кивнула, понимая, что ляпнула лишнего. Я поторопилась её успокоить:

- Но энтузиазм не осуждается. Не растеряй своего пыла спасти мир, - щелкнула я её по носу, и та добродушно улыбнулась.

Вечер продолжался. Мне было приятно видеть, как младшая сестра вливалась в любой разговор, имея при себе особое мнение. От её заумных речей, быстро забываешь, что ей даже шестнадцати нет. Никакой неловкости или смущения, которое было у меня в её возрасте, если я сидела за столом со взрослыми. Новое поколение – удивительно смелые ребята. В какой-то момент Вивьен попросила меня помочь ей на кухне с десертом, и я, не раздумывая, прошла следом, пока Нора, Анна и Даниэль устроили дискуссию по поводу разрушения озонового слоя. Понятия не имею, что это такое...

- Что там с Моралесом? – спросила подруга, как только мы оказались наедине.

Ожидаемый вопрос, но я все равно не сдержала разочарованного вздоха. Для рассказа придётся возродить все воспоминания, которые я так тщательно пытаюсь зарыть в собственной памяти.

- С каким из... - глухо спросила я, и Вив хмуро глянула на меня.

- А разве с одним ты не разобралась?

- Думала, что разобралась. Но этот червяк... чересчур живучий.

Пока Вивьен прибирала кухню, я присела за барную стойку и поведала о новостях: Филипп и его попытки мне насолить, Константин и его старания разбить мне сердце. Подруга весь рассказ хмурилась и молчала. В конце я призналась в самом сокровенном:

- Я не знаю, что делать... Кажется, что проще просто опустить руки...

- Эй! Ни в коем случае. Ты справишься даже с таким, как этот Филипп. Всегда справлялась. Не сдавайся раньше времени.

- Но как... - измученно протянула я.

- Ну... - задумалась Вив. – О! Конечно! Тебе пора забрать у Константина должок. Ты спасла его университет, теперь пусть он и успокаивает своего брата. Расскажи ему правду.

- Это... - я задумалась.

Идея неплохая. Но Миссис Кэмпбелл не просто так боялась того, что Константин всё прознает. Если он действительно волнуется о репутации заведения, то он может просто уволить приму. С другой стороны – если расскажу я, у него не будет шанса так поступить. Он должен мне. И должен очень многое. Так почему бы не попробовать?

- Это хорошая идея, Вив, - кивнула я. – Стоит попробовать.

- Вот и славно! Но если хоть один из них тебя обидит... Я такую статью настрочу! Никогда не отмоются.

Мило, но странно, что подруга упустила тот момент, где Константин уходит из моей квартиры, не попрощавшись. Он уже меня обидел. И похлеще своего брата. С другой стороны Вивьен осознает, что мне ещё работать в этом университете. А значит топить судно, на котором я плыву – нельзя. Что ж, ладно. Пора назначить встречу тому, кого я всей душой хочу больше никогда не видеть. Сердце, конечно, противится этой лжи, мечтая снова оказаться в его объятиях, словно его холодное отторжение было дурным сном. Но я игнорирую его.

Я взяла телефон, открыла нужный диалог, отчего в сердце вонзились иглы, и написала короткое сообщение:

«Завтра в Quiet Corner в пять. Дело касается Филиппа.»

Спустя пятнадцать секунд, пришел ответ.

«Буду.»

... В кофейне было достаточно людно. Я не сразу заметила Константина, который сидел на том же месте, где когда-то обедали мы вдвоем, и часто поглядывал на часы. Только я подошла, он подорвался с места, чтобы помочь мне снять пальто. Разум кричал: «Не позволяй! Ты и сама справишься! Как-то же ты его надела.» Но сердце позволяло, заглушая все голоса в голове и оправдывая это тем, что это просто вежливость, манеры в конце концов. Мы сели напротив друг друга, и я не осмеливалась начать разговор первой, хоть и назначила эту встречу. Тогда Константин перехватил инициативу.

- Я заказал ризотто, Вы не против?

Ох, нет. Лучше молчи, Константин. Твоя маска незнакомца, обращающегося на «вы», порядком мне надоела. Особенно искусственные искры стыда в глазах. Я проигнорировала его слова и сразу перешла к делу.

- Твой брат, - отчеканила я, глядя ему в глаза. - Он всё ещё пытается подпортить всем жизнь. Теперь он шантажирует Миссис Кэмпбелл, чтобы та всеми способами сорвала мой концерт. Если ты ничего с этим не сделаешь – я сдам его прессе, натравлю на него налоговую и привлеку по закону.

Глаза Моралеса хотели расширится от шока, но он вовремя сдержался. Вздернул подбородок, соединил ладони в замок и, будто насмехаясь, спросил:

- Мисс Вуд, Вы мне угрожаете?

Я сделала вид, что задумалась. Затем уверенно выпалила:

- Да.

Моралес рассмеялся, будто я шутила. Мне это не понравилось, поэтому брови хмуро сблизились, а челюсть сжалась.

- Что смешного? – процедила я.

Он поднял ладонь, как бы убеждая меня, что я неправильно поняла, но потом прикрыл ею улыбающийся рот. Знал бы он, как я сдерживаюсь, чтобы не расцарапать его лицо!

- Но ведь... - попытался объясниться тот, но, видимо, считал объяснение невероятно смешным, потому что снова улыбнулся. – Но ведь Вы намереваетесь посадить его. Почему Вас должен бояться я?

Подожжённый фитиль дошел до точки невозврата. Я буквально видела перед глазами пламя, которое вспыхнуло внутри. Он только что, посмеялся над тем, что я угрожаю его брату? Думает, что у меня кишка тонка написать рядом с Филиппом и его имя? Очень зря. Видимо, Константин мало встречал в жизни обиженных женщин. Тогда пришло время показать, на что способно разбитое девичье сердце.

Я повторила за ним, вскидывая голову. Глаза наполнились ненавистью, словно я смотрела на врага народа, а не на того, кого жадно целовала не так давно. Лед в моем голосе сразу отрезвил Моралеса.

- Поверь. Я не забуду упомянуть тот факт, что деньги отмывали в твоем университете. А затем с удовольствием посмотрю на то, как ты будешь убеждать всех, что ничего об этом не знал. Может я тебе и поверила, но общество... Вряд ли. И раз уж ты убежден, что я этого не сделаю, волнуясь о том, что пострадают невинные дети, лишившись своего учебного заведения, то вот новость: я нашла инвестора, который заберет университет под свое крыло, когда вы с братом лишитесь всего.

Последнее заявление – блеф. Никаких инвесторов и в помине не было, но Моралес об этом не догадывается, о чём говорит его красноречивое выражение лица. Теперь никакой улыбки на нем нет. Он зол, удивлен и мечется. Но это ещё не все. Пришла пора открыть последнюю карту, которую я так долго держала в рукаве, боясь, что Константин прогонит меня прочь, как только узнает правду. Теперь у него не выйдет.

- Вижу, ты уже пожалел о том, что взял меня на работу. Но не волнуйся. Я пришла только ради одной цели – заработать на студию побольше. После концерта ты больше меня не увидишь. Именно этим шантажировал меня твой брат. Теперь я чиста совестью. А ты... Ты заслужил такого отношения. Надеюсь, тебе больно, как было мне в тот... - я прикусила губу, осознавая, что говорю лишнее. Мне нельзя показывать, насколько он меня обидел. Мне не нужна его жалость. Я хочу, чтоб он пожалел. Чтобы вышел из игры проигравшим.

- Мисс Вуд... Вы... - не мог подобрать слов он, потому что злость ослепила его.

- Я знаю, о чем ты думаешь. Наглая девчонка, пришла и раздает команды. Да, именно это я и делаю. Но в отличие от твоего брата – делаю это в открытую. Ты сам дошел до этого, Моралес. Как говорится, что посеешь, - я поднялась с места, хватая с вешалки пальто, а потом обернулась и обреченно добила его словами: - Я была готова бороться за тебя и твой университет. Спасти всех честным путем. Но ты растоптал мою доброту и даже не объяснил причину. Теперь наблюдай, как от твоей власти ничего не останется.

А затем, развернувшись, я ушла. На улице я дала волю слезам. Внутри было так тошно от собственных слов, которыми я одарила его. Никогда ничего подобного не произносила. Не угрожала, не унижала, и не возвышала свой авторитет такими методами. Это отвратительно. Низко. Подло. Но это единственное, что я могу сделать. Использовать злость и ненависть во благо другой, более важной, цели. Искусства. Пусть мне больно, пусть он и его брат злятся, ненавидят меня, главное – университет не падет из-за глупого тщеславия одного и слепоты другого.

На следующий день Миссис Кэмпбелл прислала готовые афиши, тизеры и снизу подписала:

«Не знаю как, но Моралес отстал. Спасибо.»

Через день открылся старт продаж билетов. По всем новостным пабликам города разлетелись вести о грандиозном концерте в забытом университете. Начались общественные обсуждения в комментариях. Кто-то был убежден, что ничего стоящего ждать не стоит, ведь в прошлом году – подобное мероприятие провалилось. Кто-то уже знал, что главный организатор – небезызвестный хореограф Лидия Вуд, которая могла удивить. Другие просто молча раскупили половину билетов, на что Вивьен мне восторженно заявила: «У нас получилось!» Напоминать ей о том, что получилось только начать продавать билеты и то с трудом, я не стала. Решила, что стоило бы самой немного порадоваться первым успехам в этом деле. Барбара тоже не осталась в стороне, позвонила с поздравлениями и сообщила, что студенты готовы идти в бой, но не против друг друга, а в бой против провала. Танцоры жаловались, что они останутся еще несколько недель в стороне, тогда как остальные уже начали работу над декорациями и костюмами. Через Барбару я пообещала, что, как только встану на обе ноги, мы сразу начнем репетиции. Нора была очень расстроена возращением домой, но я заверила её, что в этом году буду приезжать почаще, да и к тому же теперь она сама может прилететь на любых каникулах. Это вселило в неё некоторый оптимизм, поэтому она уходила в накопитель в аэропорту с улыбкой, хоть и слезами на глазах. Прощаться всегда нелегко. Особенно после чудесного времени, проведенного вместе. В следующий раз она позвонила мне из дома, немного расстроенно поведав, что садится делать домашнюю работу, которую не делала целую неделю. Родители позабыли о последних разногласиях и были рады выслушать истории обезьянки, привезенные из небольшого, но насыщенного путешествия. В общем всё пошло своим чередом. Мне оставалось только несколько недель пробыть дома из-за травмы, а затем с новыми силами взяться за работу. Пока я отсиживалась, успела полностью перенести свою идею на бумагу. Вся концертная программа оказалась расписана до мелочей, от выбора музыки до постановки каждого участника на сцене. Что на счёт Моралеса? С младшим – тихо. От него не поступало никаких угроз, попыток сорвать процесс и прочего. Миссис Кэмпбелл спокойно продолжает вести занятия. А вот старший... Всё это одинокое время, я думала о том, как же он, наверное, проклинает меня всеми возможными способами. Ненавидит, жалеет, что связался. Один раз я даже хотела извиниться, но вовремя одумалась. Вспомнила масштабы нашего разногласия и, хмыкнув, вслух произнесла: «Не стану я просить прощения, пока этого не сделает он!» И эти мысли действительно остановили все попытки потянуться к нему первой. Ненавидеть его проще, чем пытаться понять. А в таком случае, меня не волнует, что чувствует ко мне он.

Так и прошли две мои недели заточения в собственной квартире. Отправляясь в больницу на плановый осмотр, я молилась, чтобы мне не продлили ношение тутора. И как же я была счастлива, когда доктор сказал, что всё в полном порядке. Не обошлось без советов не перенапрягать ногу первое время, но я уже не слушала. Мысленно я уже танцевала в своей студии среди знакомых лиц, назначила первые репетиции в университете. В груди приятно трепетало от предвкушения, а тоска по любимому делу стала ощущаться отчетливее. Как я протянула столько времени без танцев? Уму непостижимо.

В процедурном кабинете, спустя месяц неполноценной жизни, я, наконец, встала на обе ноги. В такие моменты ценность столь привычных вещей ощущается особенно остро. Никогда бы не подумала, что буду настолько счастлива сделать два уверенных шага. Даже не смогла удержать слез. Мысленно дала себе клятву оберегать тело, относясь к нему внимательнее. Ведь я стала той, кто я есть, благодаря рукам, ногам, движению. И сейчас осознание этого как никогда въелось в мысли. Возвращаясь домой, я шла без помощи вспомогательных предметов, смотрела под ноги и наслаждалась тем, что просто иду. Такое странное чувство. Кажется, что мелочь – а столько неописуемой радости и счастья вызывает. Уснула я в тот день с улыбкой на лице и предвкушением предстоящего рабочего дня. Завтра меня ждет музыка, зеркала и муза. Та самая, которая приходит ко мне,когда я танцую.