Глава 11
Очередная неделя прошла спокойно. После последнего разговора с Филиппом, я его больше не видела. Он либо решил меня избегать, либо рыщет в поисках ответного удара. Но сейчас меня это не волнует. Константин пару раз попадался мне на глаза, но в этом случае избегаю уже я. Всё мое внимание уделено процессу подготовки афиши, поэтому я не хочу попасть в ловушку его зачаровывающих речей и потерять бдительность. Они оба сейчас мои враги.
Что касаемо студентов, они прекрасно выполнили свои задачи. Художники создали образец афиши, который фотографы будут использовать как референс. Скульпторы подготовили для съемок декорации, дизайнеры предоставили костюмы. Теперь предстоит самая ответственная и сложная часть – командная работа. С завтрашнего дня все факультеты смешаются в концертном зале, чтобы сделать фото для афиши и тизер. Мои подопечные уже подготовлены исполнить несколько связок на камеру. Но чувство общего предвкушения от нежеланной встречи растет. Все понимают, что скоро придется встать плечом к плечу с врагом. И я морально готовлюсь к тому, что может произойти непредвиденное.
Тем не менее утром я направляюсь в зал, где уже должны были орудовать скульпторы. Сегодня у нас выделено четыре часа на всё. У участников освобождение от занятий, а у меня их отсутствие. Времени в достатке, поэтому я не волновалась.
Как и предполагалось на сцене уже были установлены декорации, которые скульпторы подправляли и доделывали, хотя всё и так выглядело прекрасно. Правая часть сцены была выполнена на манер 19 века, а левая – как современное помещение для занятий танцами. Контраст и разница времен была заметна невооружённым взглядом. За работой скульпторов следила Барбара, которая сидела на первом ряду. Я направилась к ней.
- Привет. Как успехи?
- О! Лид! – радостно воскликнула та. - Если не считать, что пару раз эти маленькие недотепы чуть не поломали аппаратуру, то все супер.
Я подняла взгляд на сцену и снова начала фантазировать о будущем выступлении. Декорации выглядели именно так, как я и представляла у себя в голове, и это не могло не радовать. Моя задумка воплощалась в реальность, словно я пыталась в точности повторить сон и получалось идеально. Вскоре в зале начали появляется и другие студенты. Сначала пришли дизайнеры с костюмами, которые они сразу унесли за кулисы, потом пришли фотографы и видеографы со своей аппаратурой, чуть позднее пришли музыканты оркестра и сами актеры. Я взглянула на последних и мне вдруг показалось, что называть их актерами неуместно. Рядом со мной они настоящие танцоры, которые собираются сделать громкое заявление этим шоу. Поэтому отныне для меня они самые настоящие танцоры.
Пока проходила подготовка оборудования, света и звука, главные участники переодевались. Музыканты настраивали инструменты и подготавливали ноты. Никакого намека на скандал или разногласие. Все заняты своими делами. Единственное что напоминало о ссоре между студентами, их полное игнорирование других участников. Но это ведь не так плохо? Надеюсь, что да.
Когда из-за кулис вышли танцоры, у меня перехватило дыхание. Двадцать человек были полностью преображены. Десять из них стояли в пышных платьях золотого века и фраках, а остальные в белых свободных костюмах, которые состояли из кофт и широких штанов. Первые выглядели утонченно, роскошно и дорого, а вторые – свободно, легко и современно. Глядя на ребят, не понимаешь в каком времени живешь и что привлекает больше – прошлое или настоящее. Противоположные миры вышли на одну сцену и это будоражило сознание.
Все осведомили о готовности начинать, поэтому я встала, чтобы направить танцоров на места. Те послушно разошлись по своим позициям, и фотографы начали подбирать ракурсы.
Когда все начало идти не так, я даже не заметила. Фотографы просили иногда сменить позу, выражение лица или сделать шаг в сторону, на что танцоры фыркали, но повиновались. Затем ребята сообщили, что фотографии готовы и мы можем переходить к видеосъемке. В дело вступили и музыканты, и Барбара, которая отправилась в аппаратную, чтобы регулировать освещение. Под сопровождение оркестра, танцоры выполнили несколько общих танцевальных связок, а потом операторы работали индивидуально с каждым. Они бродили то туда, то обратно, пытаясь запечатлеть все: детали, музыкантов, отдельных танцоров. Часто они просили сделать что-то определенное, как и фотографы, и реакция была такая же, но без перебора в агрессии. Поэтому я расслабилась и в какой-то момент отвлеклась на скульпторов, которые сидели в зале и наблюдали за происходящим. Я хотела спросить у ребят, сможем ли мы добавить ещё одну важную деталь, но когда один парень стал задавать мне уточняющие вопросы, на сцене раздался крик:
- Пошел ты на хрен конченный идиот! Поцелуй своего папашу!
Только я в ужасе обернулась на шум, как один из танцоров в костюме, повалил парня с камерой, которая вылетела у него из рук и откатилась на пару метров. Сидящий сверху держал другого за кофту и не позволял сдвинуться с места, хотя второй пытался. Он всеми силами брыкался, но безуспешно.
- Ты хоть знаешь сколько стоит эта камера? Если хоть царапина будет, я тебя убью суку!
Последовал глухой удар. Голова лежачего парня резко дернулась в другую сторону. Больше я не могла смотреть. Ноги сами понесли меня к ним, потому что никто из студентов не вмешивался. Все просто наблюдали.
Я в несколько шагов преодолела расстояние и запрыгнула на сцену, подбегая к парням. Зачинщик уже замахивался для второго удара, но я успела перехватить руку, о чём горько пожалела. Озлобленный подросток, толком не разобравшись, оттолкнул меня с такой силой, что я не успела даже сообразить. Запнувшись о собственную ногу, я наступила на край. Нога подвернулась, и я полетела вниз. Несколько секунд полета длились невыносимую вечность, а затем... глухой удар. Я лежала боком, распластавшись по полу, и не решалась пошевелиться. Меня вдруг перестало волновать все в этом мире. Единственная мысль кружилась в голове и пугала меня до смерти. Нога сломана. Боль была такой сильной, что не будь я в оцепенении от страха – обязательно бы закричала. Но я лишь прикусила губу, молча ощущая, как пульсирует нога.
Со всех сторон сбежались студенты, сквозь них протискивалась Барбара с громкими воплями разойтись, но никто не слушался. Парень, толкнувший меня, что-то без конца тараторил, другие осуждающе просили его заткнуться и весь этот шум смешался в какофонию, которую я почти не различала. Лишь одна мысль в моей голове, перекрикивала их всех – всё пропало.
- Эй, ты слышишь меня?! ЛИД! Где болит? – пыталась достучаться до меня Барбара.
- Нога... она сломана? – потерянным голосом спросила я.
Девушка оглядела меня и её озадаченный вид говорил, что дело плохо.
- Лид, я конечно не врач, но выглядит не слишком радужно...
Я прикрыла рот ладонью, сглатывая подступившие слезы. Нет времени на истерику. Нужно сначала понять, насколько все серьезно. Нашептывая себе под нос «пожалуйста...пожалуйста...», я попыталась пошевелить ступней. Только я двинула ногой, все тело вновь прошибло острой болью, такой, что я не сдержала писк.
- Что стоите балваны!? Звоните в скорую! – крикнула Барбара студентам.
Теперь меня пронзило осознание. Боль резко ушла на второй план. Мне нельзя оставаться здесь! Если приедет скорая и травму застанут в университете, сюда могут натравить проверки. А там деньги, шантаж и отмена всех мероприятий до завершения разбирательств. Этого нельзя допустить!
- НЕТ! Никакой скорой! Все отправляйтесь на занятия и никому ни слова! Вам ясно? – строго наказала я.
Некоторые немного помедлили, но все же направились на выход. Лишь один парень стоял в полном шоке от происходящего и не мог сдвинуться с места. Его глаза были полны сожаления, а дрожь говорила о том, что он вот-вот расплачется. Это он толкнул меня.
- Мисс Вуд... я...я... я не знаю, что на меня нашло... простите меня, Мисс Вуд... мне так жаль, - запинаясь, прошептал он.
- С тобой мы потом разберемся! Марш на занятия! – приказала Барбара, подходя к парню и отводя его от меня подальше.
Когда она выпроводила его и вернулась, то переспросила:
- Ты уверенна, что лучше без скорой?
- Да. Сможешь отвезти меня в больницу?
- Конечно! Давай, помогу подняться.
Барбара перекинула мою руку через свое плечо и поставила меня. Медленно, мы направились в сторону парковки. Каждый шаг давался с трудом, потому что я прыгала на одной здоровой ноге, из-за чего поврежденная тряслась и пускала по телу ток. Но мы дошли. Барбара усадила меня на сиденье, села сама и дала по газам. Я попросила её отвезти меня в больницу в моем районе, и она не стала задавать вопросов. Через пятнадцать минут мы были на месте.
- Что случилось? – спросил первым делом доктор, когда меня пригласили в кабинет.
- Я упала с лестницы в подъезде.
Я поймала недоумевающий взгляд Барбары, которая сказала, что останется со мной, не желая слушать отказы. В ответ на её немой вопрос, я лишь легонько покрутила головой, мол объясню потом.
- Почему не вызвали в скорую? Судя по виду – ходить вы не можете.
Доктор что-то заполнял в своей бумажке, а я лишь прикусила губу, не зная, что ответить. Но тут встряла Барбара.
- Я привезла подругу домой и только выехала со двора, как она позвонила и сообщила, что упала с лестницы и ей нужна помощь. Так как я была рядом, решили не ждать скорую, а добраться своими силами, - виртуозно лгала та, даже не ведя бровью.
Доктор немного помолчал, хмуро оглядел нас, а затем вздохнул и сказал:
- Что ж, ладно. Сейчас сделаем снимок и узнаем, насколько серьезна травма.
Незамедлительно он покинул кабинет. Барбара уставилась на меня, выставив руки в боки, и ждала объяснений.
- Не хочу, чтобы у университета были проблемы, - коротко ответила я.
- Ты же понимаешь, что в таком случае тебе придется самой оплачивать лечение? Вызови мы скорую в университет, все расходы покрыло бы заведение.
- Я знаю, Барб. Но сейчас нет времени на эти разбирательства. На носу концерт.
В сердце больно кольнуло, потому что я до сих пор не знала, как скоро встану на ноги и смогу ли вообще продолжить танцевать.
- Ты сумасшедшая! Тебе концерт дороже здоровья? Плевать на этот университет! Нашла о чём волноваться...
Она права, но я не могу рассказать ей о всех тонкостях моей лжи. Я не сказала врачу правду ещё и по другой более веской причине, о которой ей знать не нужно.
Через некоторое время доктор вернулся с медсестрой, которая помогла мне снять обувь и сделать снимок. Затем доктор внимательно изучал моё повреждение, несколько раз оглядел ногу, а я тем временем просила всех богов не ломать мне жизнь. Это были самые долгие несколько минут в моей жизни, за которые я успела увидеть свою несчастную жизнь без танцев. Мелькали картинки, как я хромаю до конца своих дней и хожу поглядеть на выступление танцоров, чтобы очередной раз разрыдаться от несправедливости. Одна мысль была страшнее другой, и они наполняли мои глаза горестными слезами. Неужели все закончится вот так? Даже толком и не начавшись...
- Что ж, Мисс Вуд, - начал мужчина в белом халате. – Вам очень повезло. Вижу в карте, что Вы хореограф, поэтому понимаю Ваши переживания, но поспешу успокоить – это всего лишь вывих. Неприятно, но не критично. Сейчас вправим, зафиксируем и через четыре недели Вы снова в строю!
- О господи, спасибо... - не сдержалась я и расплакалась. В груди растеклось облегчение, а со слезами уходили все страшнейшие варианты событий, которые нарисовало воображение.
Барбара поддерживающе приобняла меня и по-дружески погладила по спине. Затем немного стыдливо сообщила:
- Извини, Лид, но мне придётся выйти. Я не выдержу зрелища, и откачивать тогда придётся уже меня...
- Конечно, иди.
- Я буду ждать снаружи.
Барбара ушла, а мне предстояла не самая приятная процедура, которую я мужественно вытерпела, не издав ни звука. Затем на ногу надели фиксирующий тутор, выписали обезболивающие и витамины для скорого заживления и помогли выйти. Но в коридоре я не застала среди пациентов, рыжей макушки своей коллеги. Решив, что она отлучилась за кофе, я присела и достала телефон, чтобы сообщить ей, что свободна. Тут же опомнилась, и поняла, что стоит отменить ближайшие занятия в студии. Переключив внимание на это, я не заметила, как кто-то подошел.
- Мисс Вуд... - шепнул чей-то очень жалостливый голос над моей головой. Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это.
- Мистер Моралес. – несколько обреченно утвердила я, прикрывая устало глаза. Что он вообще тут забыл?
- Мне сообщили, что произошло, я... Мне очень жаль.
- Всё в порядке, заживет. И не понимаю, зачем Вы извиняетесь. Вашей вины тут нет.
- Я хочу извиниться за все... - начал было он своим окутывающим голосом, но я пресекла попытку.
- О нет. Давайте уже забудем. Как Вы могли заметить, у меня есть проблемы поважнее «серьезных» разговоров, - я нарисовала пальцами кавычки в воздухе. – Теперь простите, Барбара должна отвезти меня домой.
Я попыталась встать, но покосилась в сторону, что позволило Константину без спроса схватить и придержать меня за талию. Только я хотела разразиться возмущениями, как он сообщил:
- Я отправил её домой и сказал, что сам довезу Вас.
Мой гневный взгляд встретился с его глазами, в которых читалась готовность к любым последствиям его поступка. Он понимал, что я не поблагодарю его за это, но не знал, насколько я упертая, в своем решении, больше к нему не приближаться.
Я с яростью сбросила его руки с талии и оттолкнула.
- Вы что...? Какого черта Вы себе вообще позволяете?! – раздирала я криком горло, чем привлекла внимание всей больницы, но мне было плевать. Как и Константину. Он не сводил с меня взгляд, словно кроме нас тут никого нет.
- Мисс Вуд...
- Замолчите. Я не хочу Вас ни слышать, ни видеть.
Я развернулась и направилась на выход. Медленно, хромая, опираясь на стену, но я шла. Главное подальше от него. Знала, что он идет следом, но мне было плевать. Не затащит же он меня в свою машину силой. Вызову убер.
- Надоело. Простите, Мисс Вуд. - прилетело мне в спину.
Секунда и я уже в воздухе. Этот кретин поднял меня на руки! Его лицо оказалось в паре сантиметров от моего, и я заметила, что он давно не брился. Недельная щетина, скулы стали острее, а под глазами синяки. У него был измученный вид, словно он очень давно нормально не спал. Но на физической силе это никак не отражалось, потому что лишний груз в виде меня на руках, он будто и не ощущал.
- Поставьте меня на землю. – прошипела я.
- Мисс Вуд, не будьте ребенком, я просто хочу помочь Вам.
- Знаю я Вашу помощь! – выплюнула ядовито я, вспоминая, как он успокаивал меня в кабинете. – И абсолютно уверенно могу заявить – она мне не нужна!
- Вы можете говорить всё что угодно, но я Вас не оставлю.
- Это угроза?
- Решайте сами – угроза или нет. Это не изменит моих намерений.
Какой же он... Невыносимый! Заноза в заднице! Козел! Думает, что вот так просто донесет меня на ручках и я растаю от его рыцарской доблести? Он руководит темными делами! В университете, где учатся ДЕТИ! Этого достаточно, чтоб я больше не подпускала его ближе, чем на расстояние пушечного выстрела, а уж садиться в одну машину...
- Я напишу на Вас заявление в полицию.
- Вас это успокоит?
- Да.
- Пишите.
Меня как ледяной водой окатило. Ему вообще по барабану на то, что я говорю! Он не пробиваемый! Самый настоящий робот без чувств! Меня в отличие от него уже трясло от злости и беспомощности. Его крепкие руки не давали мне шанса на побег, даже если начну брыкаться – удержит. Ударить его? Нет, я не настолько умалишенная, чтобы бить возможного преступника, который втрое сильнее меня. Угрозы не помогли, крики тоже. Осталось лишь смириться с участью.
- Я Вас возненавижу до конца дней... - отчаянно шепнула я.
- Я думал уже ненавидите.
Когда он это произнес, его губы на секунду искривились в улыбке, которая быстро исчезла, словно фантом. Но я успела её заметить. Он снова смеется надо мной, над моими попытками его задеть. Его это забавляет, а меня разрывает изнутри от злости! Почему только у него получается выводить меня так быстро и так искусно? Почему я не имею такого же влияния на него?!
Пока я пыталась придумать чем ответить, мы уже оказались около машины. Константин ловко открыл её, аккуратно посадил меня на пассажирское сиденье и взял ремень, чтобы меня пристегнуть. Только он наклонился, оказавшись катастрофически близко - так, что в нос ударил его одеколон и, поверни он головой, мы бы столкнулись носами - я хрипло выпалила:
- Я сама могу пристегнуться!
Моралес замер. А затем медленно, словно хищник, повернул голову. Кончики наших носов едва ощутимо соприкоснулись. Он беспардонно смотрел на мои губы, а я не могла оторвать взгляд от его глаз. Дикие огромные зрачки почти спрятали синеву его радужки. И я видела, как он борется. Ещё чуть-чуть и туман в его сознании застелет разум. Мы слишком близко. Это слишком опасно. Меня парализовал его взгляд, а его – мои губы, и мы словно застывшие статуи, которые оторваться не в силах, потому что притяжение слишком сильное, но и шагнуть в омут не в праве. Он исчерпал лимит инициативы, а от меня он её не дождётся. Но оттолкнуть его... Почему руки застыли?
- Я знаю, что можете... - так же хрипло ответил он, сглотнув, отчего его кадык дернулся. А затем первым разорвал этот контакт, резко отпрянув, вернул прежнее безэмоциональное выражение лица и закрыл дверь.
Я с шумом выпустила из легких воздух, словно только что летела с высотки вниз и неожиданно оказалась в безопасности. Взгляд не фокусировался, я не могла понять, что произошло. Почему снова попала в ловушку? Что за гипноз он использует? Как я вообще позволила ему посадить меня в машину? Я снова начинала злиться. Но в этот раз на саму себя за слабость, наивность, бесхребетность. За то, что позволила этому случится. За неаккуратность.
Моралес сел в машину, я молчала. Он завел двигатель, я молчала. Он повернулся ко мне, я молчала. Заламывала пальцы, испепеляя взглядом лобовое стекло, и просто хотела домой.
- Мисс Вуд, - обратился он тоном начальника.
Мисс Вуд... Мисс Вуд... Мисс Вуд... Он целовал меня, он нес меня на руках, он взглядом просил разрешения на второй поцелуй, а теперь обращается как к подопечной. Будто мы просто коллеги с большим разрывом в социальной роли. Я уже начинала привыкать к этим качелям. Он актер двух ролей, которые меняются по щелчку пальцев. Но вот только я не люблю, когда меня нарочно путают.
- Константин. – холодно произнесла я, медленно оборачиваясь к нему. Его это сбило с толку на секунду, но он не подал виду. Всё-таки эту черту первым переступил он, поэтому и обвинить меня нельзя.
- Я хотел извиниться. Искренне. Я не должен был тогда...
- Не должен был, но сделал. И сделал снова. Только что. – отчеканила я.
Моралес отвернулся и выехал с парковки, выдумывая, чем же ещё меня удивить. Я была настолько зла, что хотела посоветовать ему молчать, но не стала. В этот раз сдерживать себя я не буду. Так же как не умеет сдерживать себя он.
- Зачем Вы соврали доктору?
У меня рот раскрылся от вопроса. Только что он пытался извиниться, на что я выпустила шипы, и он сразу перевел тему, больше не пытаясь. Мои просьбы оставить меня в больнице он игнорирует, а как только дело касается этой темы, так он сразу прячет голову в песок. Его волнует только университет. Интересно почему я не стала подставлять заведение? Так слушай!
- Потому что ты гребанный преступник! – завопила я. – Потому что отмываешь деньги там, где учатся дети! Потому что не хотела привлекать лишнее внимание! Если потонешь ТЫ, потонет и твой корабль, где учатся сотни невинных детей! И ты ещё смеешь спрашивать почему!? – плевалась ядом я, выпуская всех диких зверей, что сдерживала внутри.
- Что?.. – максимальная степень удивления. Он обернулся ко мне на секунду, чтобы проверить не шучу ли я, но снова устремил взгляд на дорогу. – Что ты такое говоришь?
- Можешь не притворяться. Я знаю всё.
- Знаешь что? Лидия, о каких деньгах речь?!
Теперь злился он. Впервые так очевидно я вижу его истинные чувства. Его руки крепко сжали руль, между бровями хмурые складки, дыхание глубокое. Я бы тоже очень сильно разозлилась, если бы меня в таком обвинили, но моя реакция будет честной, ведь я не нарушаю закон. А вот почему злиться он, я не понимаю... Удивлен, что я под него копала? Или что так прямо об этом заявляю?
- Об анонимных переводах, которые поступают на счёт университета, а потом внезапно исчезают. И как тебе только смелости хватило так открыто промышлять ТАКИМ?
За секунду лицо Моралеса переменилось с сердитого на полностью недоумевающее, даже слегка испуганное. Сопровождалось это ещё и тем, что он включил поворотник и остановил машину. Почему он продолжает делать вид, что не понимает о чём речь...
- Лидия, я клянусь тебе, я не понимаю, о чём ты говоришь... - отчаянно попытался убедить меня он, и я начала сомневаться. – Откуда ты взяла эту информацию?
- Мой брат юрист, он... он всегда помогает мне с документами... и он... - уклончиво начала я, не зная, как объяснить мою просьбу проверить их. – Он случайно наткнулся на подозрительные переводы.
У Константина глаза забегали. Он был чертовски напуган, и теперь я в этом не сомневалась. Он действительно не понимал, о чём я говорю.
- Но если это не ты, то... - я сама находилась в замешательстве.
- О господи... - вдруг понял он, и приложил ладонь к глазам, устало их потирая.
Вместе с ним и я нашла ответ. Пазл в голове сложился, и я почувствовала себя самой последней идиоткой, которая проглядела очевидное.
- Филипп.
Как я сразу не догадалась, что замешан исключительно один брат? Константин никогда бы не позволил такому случится и единственная слабость, которой воспользовался Филипп – братскими узами. Кто бы стал перепроверять за родным братом такую серьезную работу? Хотя стоило бы... Мне вдруг стало жаль директора. Искренне. Сначала я обвинила его, а потом оказалось, что виновник - его младший брат, которому он доверял.
Константин молчал, а я боялась пошевелиться. Чувствовала кожей его борьбу внутри и не хотела вмешиваться, я уже и так наговорила лишнего. Через пару минут он натянул привычную маску решительного и уверенного человека, вырулил на дорогу и продолжил поездку. Атмосфера в салоне стала вязкой и неприятной настолько, что я захотела первым делом пойти в душ, когда окажусь дома. Даже не было интересно, что решил делать Константин со своим братом, потому что любое участие ощущалось как прыжок в лужу грязи. Но вот что действительно меня волновало – насколько сильно я обидела его своими словами. Злиться на меня? Уволит? Простит?
Рука непроизвольно потянулась к нему, с желанием передать немую поддержку. Я положила ладонь ему на плечо и почувствовала, как он слегка дернулся. Видимо, мысли слишком глубоко затянули его.
- Константин... - шепнула я, не зная, что ещё сказать. Как поддержать.
- Лидия, всё в порядке.
Он аккуратно убрал ладонь, и она упала в воздухе. Я сразу пристыдила себя за глупый порыв.
Машина тем временем завернула во двор. Я вспомнила о травме, которая напрочь вылетела из головы. Морально подготовившись к тому, что до квартиры буду добираться сама, я отстегнула ремень. Но даже после столь эмоционального разговора, Константин решил не бросать меня, как и обещал. Он решительно вышел из машины, как только мы припарковались у подъезда, и направился ко мне. Долго не думая, он снова поднял меня на руки. В этот раз возмущаться я не стала. Просто позволила помочь.
- Какой этаж? – спросил Моралес, когда мы вошли в лифт.
- Пятый.
Он ловко нажал кнопку, при этом продолжая крепко держать моё тело. Его ледяной взгляд был устремлен перед собой, и он словно ничего не замечал вокруг себя. Лифт растягивал наше неловкое уединение, не спеша поднимаясь вверх. А когда прозвучал характерный звук и двери начали разъезжаться, я поняла, что не хочу оставлять всё вот так. Константин, посмотрел на меня, ожидая, когда я укажу на квартиру, но я произнесла не это.
- Поставьте меня, пожалуйста.
Моралес не стал спорить, просто сделал, как попросила.
- Мне жаль, что Вы узнали об этом вот так... Я не должна была вмешиваться.
- Лидия, Вы спасли университет. Мой университет. Я Вас не виню, я благодарен.
Наши глаза встретились, и я вдруг осознала почему так поступила. Почему пошла с угрозами к Филиппу, а не к нему. Почему так разозлилась, когда он пропал после поцелуя, почему соврала о цветах. Почему заволновалась о его чувствах, когда вывалила правду и почему сомневалась, что он причастен к этому. Я не доверяю ему, я хочу доверять, поэтому продолжаю слушать, если он говорит. И сейчас, когда я убедилась, что он не тот злодей, каким рисовало мое воображение, я поняла... Просто у меня есть чувства к нему. Вот и весь ответ. Я влюбилась.