Слышу тебя сердцем

Утро было тёплым, будто само солнце решило заглянуть в их квартиру чуть раньше обычного. Сквозь шторы просачивался мягкий свет, ложась полосами на диван, на брошенный плед, на две сливающиеся в одну силуэты.Они заснули прямо там, под фильм, под лёгкое дыхание.

Джози проснулась первой.

Её щека лежала на его груди, рука — на его животе, а ноги невольно переплелись с его. Эван дышал спокойно, ровно, лицо расслабленное, волосы чуть растрёпаны. Он был красивым в этой тишине — и очень живым. Настоящим.

"Мы так уснули?.."

Она не знала, что было у неё в голове в этот момент — усталость, желание, благодарность или просто тоска по телесной близости. Всё вместе, возможно. Тело тянулось к нему само, без разрешения.

Она медленно, аккуратно приподнялась, переместилась на него, устроившись прямо у него на бёдрах, склонившись к нему. Волосы упали вперёд, щекотали его грудь. Джо слегка поёрзала, словно проверяя, насколько ей удобно... или как быстро он проснётся.

Эван застонал едва слышно — низко, с хрипотцой, и его руки инстинктивно скользнули к её талии, будто тело узнало её раньше, чем разум. Он ещё не открыл глаза, но губы уже дрогнули.

— Доброе утро, — прошептала она, слегка улыбаясь.

Он не сразу ответил. Его голос был тёплым, хриплым:

— Если это сон... я не хочу просыпаться.

Джози чуть наклонилась ближе, чувствуя, как его дыхание становится глубже. Внутри неё всё будто дрожало от странного, прекрасного напряжения — давно забытого ощущения, когда близость не пугает, а тянет.

— Это не сон, — сказала она тихо, — но если будешь хорошо себя вести, я могу сделать это утро ещё лучше.

Она сидела на нём, легко, играючи, с полуулыбкой на губах, в тени волос, спадающих на лицо. И в её взгляде не было страха, не было сомнений — только он. Только это утро. Только они.

Эван смотрел на неё пару секунд, будто проверяя: правда ли всё это. А потом резко, почти жадно потянулся вперёд, обхватил её за талию и притянул ближе.

Их губы столкнулись, как будто между ними сгорело всё накопленное за годы молчания. Поцелуй был не нежным — глубоким, настойчивым, скомканным и настоящим. Он дышал ею. Как будто именно этого ему не хватало все эти 4 года..

Джози не отстранилась. Не напряглась. Ответила с такой же силой, как будто всё это время просто держала себя в клетке. Её пальцы зарылись в его волосы, прижали его ближе, дыхание сбилось, а губы — горячие, мягкие, податливые — будто стали частью его собственного тела.

"Боже..."

"Какие у неё губы...— пронеслось у него в голове. — Я не целовал её четыре года. Четыре года! Это... черт..."

Он чувствовал, как всё тело откликается. Сердце билось в висках, пальцы крепче сжимали её талию. Но вместе с этим пришла другая мысль — внезапная, обидно земная:

"Главное, чтобы сейчас член не встал за пару секунд... а то, блядь, опозорюсь."

Он чуть отстранился, переводя дыхание, пытаясь сохранить контроль. Джо смотрела на него с полуулыбкой, раскрасневшаяся, с приоткрытыми губами, чуть запыхавшаяся. Её взгляд — тепло и искра, как будто она всё поняла, но ни слова не сказала.

Он сглотнул.
Улыбнулся нервно.

— Ты как будто знала, что делаешь, — прошептал он.

— А ты как будто совсем не забыл, — ответила она, слегка провела пальцами по его нижней губе.— Но у тебя глаза... как у подростка.

— Это всё ты, — выдохнул он. — И твои дьявольские губы. И эта футболка. И всё вообще...

Она рассмеялась. Уткнулась лбом в его шею, прижавшись:

— Слабаки вы, мужчины, — прошептала она с усмешкой.

— Не слабаки, — ответил он. — Просто... четыре года, Джо..

Она всё ещё сидела на нём, слегка покачиваясь, будто проверяя, насколько далеко он готов зайти, — и он не подвёл.

Его руки скользнули под край её футболки — аккуратно, но жадно. Он смотрел на неё, давая секунду на паузу, но Джози не остановила. Лишь подняла руки, позволяя стянуть ткань через голову. Футболка упала рядом на пол. Под ней — мягкое, тёплое тело, которое он мечтал снова увидеть четыре долгих года.

Он выдохнул, будто только сейчас осознал, что всё это происходит. Пальцы скользнули по её талии, по рёбрам, ладони легли на её спину, прижимая ближе. Он поцеловал её шею, затем ключицу, спускаясь медленно, сдержанно, но с нарастающим голодом — к её груди. Она выгнулась навстречу, обвивая его за плечи.

"Боже, как я скучал по ней. По коже. По её дыханию. По её звукам."

Он сжал ладонью её бедро, погладил по спине, продолжая целовать её грудь — нежно, но глубоко, будто хотел оставить в каждом прикосновении всё, что не сказал за эти годы.Потом опустился ниже — к животу, касаясь губами мягко, но с жаром.Он чувствовал, как она дрожит. И как её пальцы не отпускают его ни на миг.

И вдруг, голос сорвался с его губ — тихий, чуть хриплый:

— У тебя... был кто-то после меня?

Она замерла.

Секунда паузы.

Потом — тихо, чётко, без колебаний:

— Конечно нет.

Он поднял взгляд. В её глазах не было лжи. Только что-то глубокое, похожее на уязвимость:

— А у тебя? — спросила она в ответ.

Он покачал головой, проводя рукой по её спине:

— Никого. Ни одной девушки. Ни одного поцелуя... кроме тех, что я представлял в своей голове — с тобой.

Её кожа была горячей, живая, будто тянулась к нему всем телом. Эван целовал её медленно, с жадностью, накапливавшейся годами. Он прижимался ближе, скользил ладонями по её спине, по рёбрам, по талии — будто пытался запомнить каждую черту заново. Пальцы дрожали, когда он зацепился за край её нижнего белья, скользнул вниз, стянул его неторопливо, будто боялся спугнуть реальность.

Джози приподнялась, помогая, и сама дёрнула резинку на его спортивных штанах, стянула их вместе с бельём, и он, не отводя взгляда, остался перед ней — обнажённый, сильный, чуть напряжённый.

И тогда она притянула его к себе, снова, глубже, плотнее. Её ноги обвили его бёдра.

Он вошёл в неё осторожно, медленно, будто боялся причинить боль. В первый момент она тихо выдохнула, и их взгляды встретились — в нём было всё: трепет, желание, любовь. Он двигался нежно, почти бережно.

Но она посмотрела на него с жаром и прошептала:

— Эван... сильне.

Он замер на секунду:

— Если я начну двигаться быстрее... я...и пары минут не протяну, — пробормотал он, задыхаясь от напряжения.

Она усмехнулась, притянув его за шею:

— Ну и что?

Это было достаточно.

Он начал двигаться быстрее, глубже, крепче. Каждый толчок отдавался в их дыхании, в её приглушённых стонах, в его сдержанном рычании. Его руки вцепились в её талию, её ногти — в его спину. Они терялись друг в друге — в ритме, в звуках, в касаниях. И всё это не было просто страстью. После стольких лет молчания, разлуки, боли. Это было возвращением.

Когда их движения достигли пика, когда тела уже не подчинялись разуму, он прижался к ней, глухо выдохнул её имя и содрогнулся всем телом. Она вскрикнула ему в губы, сжав его сильнее, и провалилась вместе с ним в эту бездну.

Потом — тишина. Только их дыхание. Сбивчивое, горячее, живое.

Он лежал рядом, лицо уткнуто в её плечо. Пальцы ещё скользили по её коже, как будто не могли отпустить.

И вдруг... взгляд на часы.

Он приподнялся, полуохрипшим голосом:

— Чёрт... У меня через двадцать минут тренировка.

Джози усмехнулась, не открывая глаз:

— Ну, как минимум разминка уже была.

Он засмеялся, потянулся к штанам:

— Поехали со мной? Посмотришь, как я работаю. А потом я тебя заберу, и мы купим кофе. Или... повторим утреннюю разминку. Но позже.

Она открыла один глаз, посмотрела на него:

— Только если ты пообещаешь, что будешь в шлеме. Мне нужно отдохнуть от твоей физиономии.

Он наклонился, поцеловал её в лоб:

— Значит, ты едешь.

Они оделись быстро, почти молча, но с ленивыми улыбками, которые выдают тех, кто провёл утро вместе — не просто телами, а сердцами.

Эван натянул серую спортивную кофту, закинул сумку через плечо и, подмигнув Джози, сказал:

— У нас семь минут. Иначе опоздаем, и мне придётся отрабатывать на круг больше. А ты же не хочешь видеть, как меня гоняют за опоздание?

— Двигай давай, супер звезда, —усмехнулась она, застёгивая куртку.

Они спустились, сели в машину, и в пути почти не говорили — только играла музыка вполголоса, улицы проносились мимо, а Джози смотрела в окно, время от времени бросая взгляд на него. Он держал руль одной рукой, пальцами ритмично постукивая по кожаной обивке.

"Он другой. Не такой — какой был тогда. Но всё равно — мой."

Через двадцать минут они уже подъехали к ледовому дворцу. Снаружи было оживлённо — несколько ребят в форме заходили с коньками в руках, у грузовиков выгружались ящики с экипировкой. Внутри, через стеклянную стену, уже был виден лёд — гладкий, как зеркало, и мальчишеские фигуры в тренировочной форме, скользящие по кругу.

Эван резко остановил машину, заглушил двигатель:

— Поднимешься на трибуны? Тебе там будет удобнее.

— Конечно, — кивнула Джози,— Все нормально, не переживай.

Он ухмыльнулся, вышел, открыл ей дверь и подал руку. Она взялась за неё, и снова — в этом простом движении было больше, чем во всех словах. Он провёл её через служебный вход — охрана уже привыкла к нему и никого не останавливала.

— Сходи, возьми себе чай, если хочешь. Там автомат у выхода на трибуны.

— Я справлюсь, — кивнула она, — иди. Ты уже и так опоздал.

Он поцеловал её в висок — быстро, по-своему — и исчез за дверью в раздевалку.

Минут через десять он вышел на лёд.

Всё в нём изменилось. Движения — резкие, чёткие, собранные. На лице — концентрация. Ни следа утренней мягкости, ни намёка на то, что он недавно держал её за талию в постели. Это был Эван Марлоу — хоккеист. Лидер. Профессионал.

Он сделал несколько сильных шагов, разогнался, вписался в вираж. Лёд послушно скользил под его коньками. Пас — точный, бросок — мощный. Команда приветствовала его обычными репликами, кто-то дал "пятюню", кто-то стукнул клюшкой.

А Джози сидела на трибунах.

В чёрной куртке, с пледом на ногах, чашкой чая в руках. Смотрела на него, не отрываясь.

"Вот он... на своём месте. Живой. Сильный."

Но всё равно — её.
Она сжала чашку крепче.

"Я не могу поверить, что он вернулся... и всё ещё любит меня."

И впервые за долгое время она почувствовала не страх, не боль, а гордость.

Чистую. Глубокую. За него. За себя. За них.

Тренировка подходила к концу. Эван стоял у борта, дышал тяжело, в форме, лицо слегка вспотевшее, волосы сбились под шлемом. Он только что отдал последний пас, и тренер крикнул:

— Всё, парни, хорош! На сегодня достаточно. Разминайтесь и в душ.

Ребята начали разъезжаться, кто-то стягивал шлем, кто-то уже снимал перчатки прямо на льду. Эван, ещё не доехав до скамейки, почувствовал, как завибрировал телефон, оставленный на скамье.

Он снял перчатки, достал смартфон и разблокировал его. На экране — короткое сообщение от Джози:

«Напиши, как твои парни уйдут. И жди меня в душе.»

Он застыл.
Горло перехватило.

"Охренеть."

Он непроизвольно усмехнулся, взгляд метнулся вверх — туда, где ещё минуту назад сидела она. Но трибуна уже была пуста.

"Вот дьяволица."

— Всё норм? — крикнул кто-то из команды, проходя мимо.

— Ага, — ответил он быстро, уже направляясь в раздевалку.

Сердце колотилось в груди. В голове не укладывалось: это происходит прямо сейчас?

Он скинул форму, пошёл под душ, вода струилась по телу — горячая, пар поднимался, собирался на стенках. Он стоял, прислонившись к кафельной плитке, и смотрел на дверь. Ждал.

"Если она придёт... чёрт, держись, Эван. Только бы никто не зашёл."

Он выдохнул и провёл рукой по мокрым волосам, когда услышал, как кто-то проверил дверь — с той стороны.

Дверь в душевую тихо скрипнула.

Эван вздрогнул, развернулся на звук. Сквозь горячий пар и тёплую воду он сначала увидел силуэт — распущенные волосы, чёткий изгиб бедра, тонкую тень на коже. Потом — глаза. Глубокие, тёмные, блестящие. Она смотрела на него, не моргая.

Джози.

Никаких слов.

Она молча зашла внутрь, закрыла за собой дверь. Вода шумела, словно нарочно прикрывая звуки её шагов. Свет мягко ложился на её лицо, а в глазах было всё: дерзость, желание и что-то неприлично тёплое.

Эван открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел.Она подошла к нему быстро, решительно, не сводя взгляда. Рука скользнула по его груди, вторая — за шею, и в следующий момент она потянула его к себе, губы сомкнулись с его.

Поцелуй был жадным, страстным. Никакой прелюдии, никакой нерешительности — только пульс, только жар, только дыхание, сбивающееся между их телами. Её пальцы зарылись в его волосы, а он крепко обхватил её за талию, прижимая ближе, чувствуя, как её одежда становится мокрой от воды, как она дрожит под его ладонями.

"Чёрт, Джо... Что ты со мной делаешь."

Он прижался к ней сильнее, почти задыхаясь от поцелуя, а она на миг отстранилась, посмотрела в глаза и тихо прошептала:

— Я хочу свети тебя с ума, Марлоу.

— Уже, — выдохнул он и снова впился в её губы.

Вода струилась по их телам, по слипшимся волосам, стекала по спинам, по плечам — всё сливалось воедино: пар, кожа, поцелуи, руки, сердца.

Пар поднимался всё выше, обволакивая их, делая пространство тесным, интимным, будто весь мир сжался до этой душевой кабинки, двух тел и воды, стекающей по коже.

Эван стоял, прислонившись к стене, его руки всё ещё держали Джо за талию. Она дышала быстро, взгляд — в упор, дерзкий, живой, немного хищный:

— Тебе нужно расслабиться... не считаешь? — прошептала она, наклоняясь ближе.

Он не успел ответить.

Её губы скользнули к его уху, и в следующий миг она нежно укусила мочку — не больно, но достаточно, чтобы по его позвоночнику прошёл ток.

Он выдохнул, едва сдерживая стон:

— Джо...

Но она уже целовала его шею, медленно, прицельно, с жаром. Её пальцы гладили его по груди, по бокам, по животу. Поцелуи становились всё ниже — шея, ключица, грудь... кожа горела под каждым касанием, под каждой тёплой каплей воды, смешанной с её дыханием.

Он посмотрел вниз — и замер, когда она опустилась перед ним на колени.Взгляд снизу вверх — и он чуть не лишился равновесия.

"Чёрт... она действительно свела меня с ума."

Он коснулся пальцами её щеки, с трудом сохраняя контроль.

Джо всё ещё стояла на коленях, её руки медленно скользнули по его бёдрам. Она подняла взгляд на Эвана, в её глазах читалась дерзость, ласка и абсолютная уверенность в нём. И в себе рядом с ним.

Она мягко обхватила его — движение было неторопливым, внимательным. Он резко втянул воздух сквозь зубы, прикусив нижнюю губу:

— Расслабься, — прошептала она, её голос был низким, обволакивающим, будто ласкающий кожу изнутри.

Он провёл рукой по её мокрым волосам, осторожно, почти трепетно. Потом сжал их, направляя, но не контролируя — доверяя. Его пальцы скользнули в пряди, и он наклонился чуть ниже, лбом опираясь о плитку за спиной.

Она двигалась медленно, будто знала каждую его точку, каждую реакцию. Каждое её прикосновение заставляло его тело напрягаться, потом растворяться, теряя опору.

— Джо... — хрипло вырвалось у него. Грудь поднималась тяжело. Он смотрел вниз — на неё. На её губы, на её шею, на её руки, которые касались его, как будто он был чем-то священным.

Душ шумел, вода стекала по кафелю, по коже, по дыханию. Его пальцы были вплетены в её волосы, сжаты чуть сильнее, чем он осознавал. Эван тяжело дышал, грудь вздымалась, мышцы дрожали от напряжения и нарастающего, почти болезненного наслаждения. Он чувствовал, как её движения доводят его до грани, как всё внутри сжимается, концентрируясь в одном стремительном, неумолимом моменте.

И когда это произошло — он выдохнул её имя. Хрипло. Почти беззвучно.

Она оставалась рядом, мягко, уверенно, не отрываясь от него до самого конца.

Его ладонь соскользнула с её волос, плечи опустились, взгляд — затуманенный, сбившийся, почти растерянный.

Джози поднялась на ноги, ловко поправила волосы, посмотрела ему в глаза с ленивой, довольной улыбкой и прошептала:

— Ты вкусный.

Он рассмеялся, глухо, всё ещё не до конца придя в себя:

— Ты сумасшедшая...

— Ага, — усмехнулась она. — Но теперь моя одежда вся мокрая. У тебя есть что-нибудь запасное? Или мне придётся идти в твоей куртке и трусах?

Эван, ещё немного покачнувшись, всё же выпрямился и провёл рукой по её спине:

— Ты можешь идти в чём угодно... но только если никто, кроме меня, тебя не увидит.

Она ухмыльнулась и подмигнула.