Слышу тебя сердцем

Утро началось мягко.Свет медленно заползал в комнаты сквозь полупрозрачные шторы, растекаясь по полу, по стенам, по одеялам. Квартира была тёплой, ещё наполненной тишиной, в которой слышалось только редкое поскрипывание половиц и шум за окном — уличные звуки города, ещё не совсем проснувшегося.

Эван открыл глаза первым. Привычно. Он всегда вставал рано. Даже когда был слепым — тело будто знало: день уже начался. Сейчас было немного легче. Глаза видели, мышцы привыкли к ритму, а вот сердце... всё ещё путалось, когда вспоминало вчерашний вечер. Её губы на его шее. Тонкий голос:

"Теперь даже тупые поймут, что ты занят."

Он усмехнулся себе в подушку, провёл рукой по шее, ощущая лёгкую боль от засоса.

"Да уж... она ясно дала понять."

Он поднялся, быстро умывшись, переоделся в спортивную форму, закинул сумку через плечо, но прежде чем уйти, заглянул в её комнату. Дверь была приоткрыта. Он тихо постучал:

— Джо?

Из-под одеяла послышалось глухое:

— Мммм...

— Просыпайся, красавица. У меня через сорок минут тренировка, но потом — у нас с тобой планы.

Одеяло чуть зашевелилось:

— Какие планы? — голос сонный, чуть раздражённый, но уже бодрее.

— Поедем к физиотерапевту, — сказал он, подходя ближе. — Первый сеанс. Спокойный. Без фанатизма. Просто диагностика и лёгкая работа.

Она вынырнула из-под одеяла, волосы в разные стороны, глаза ещё полусонные. Моргнула на свет и нахмурилась:

— Сегодня? Почему именно сегодня?

— Потому что вчера ты решила погулять марафонским шагом до ледового дворца. А потом угрожала двум девушкам и оставила меня с меткой на шее, — сказал он, усаживаясь на край её кровати. — Думаю, это заслуживает начала нормальной реабилитации.

Она фыркнула и отвернулась к подушке:

— Не беси меня с утра, Марлоу...

— Я не бешу. Я — заботливый помощник. Вижу, что у тебя бедро ноет — везу к хорошему специалисту. Всё логично.

— А если я не поеду?

Он наклонился ближе, прошептал у самого уха:

— Тогда я снова возьму тебя на руки и понесу. В этот раз — до машины. И с утра. В халате.

Она резко обернулась, чуть не ударив его лбом:

— Не смей.

Он улыбнулся:

— Тогда одевайся. Через полтора часа выезжаем. Я оставлю тебе кофе и банановые тосты. Как ты любишь.

Она лежала, смотрела на него и молчала. Но в её взгляде не было раздражения. Там было... что-то мягкое. Удивлённое. И тихо довольное.

— Эван?

— А?

— Ты — заноза в заднице.

— Только твоя, — подмигнул он и вышел, оставив за собой только запах геля для душа, шум кофемашины... и ощущение того, что день начался правильно.

Утренний воздух был прохладным, но свежим, с лёгким ароматом кофе из ближайшей кафешки и морозной струёй от ледовой арены. Эван вышел из машины, закинул спортивную сумку на плечо, привычным движением расправил ворот куртки и направился ко входу в ледовый дворец.

Солнце било в стеклянные фасады, ослепляя, но он любил это утро. Раннее. Ровное. До толпы, до репортёров, до гула трибун. Только он, лёд и дыхание.

Он уже почти вошёл внутрь, когда услышал:

— Эээй, Эван!

Он обернулся.

У входа стояли те самые — две блондинки из группы поддержки. Одна — в обтягивающем спортивном топе, вторая — с идеальной укладкой и с телефоном в руке. Оба лица были покрыты лёгким, демонстративным макияжем, несмотря на ранний час.

Они подошли, кокетливо переглядываясь, и одна сразу заговорила:

— Слушай, а что это за психованная девка с тобой  вчера была?

— Ага, — подхватила вторая. — Эта, на костыле. Она что, правда твоя девушка или просто сумасшедшая фанатка?

Эван медленно моргнул. Внутри что-то щёлкнуло, но снаружи — он остался совершенно спокойным:

— Она у меня не психованная, — сказал он, выпрямившись. — Она упрямая и честная. И да — она моя девушка. Так что если кто-то из вас подумал, что может позволить себе лишнего — это была, скажем так, ошибка в расчётах.

Обмен взглядами между девушками стал уже менее уверенным:

— Просто она... ну..., — пробормотала одна.

— Просто она — настоящая, — спокойно перебил Эван. — И я предпочитаю таких. А не тех, кто вешается на парня у арены, едва он закончил тренировку.

И он уже собирался войти внутрь, но обернулся:

— И, кстати... — Он дотронулся до шеи, слегка приоткрыв засос, ещё видневшийся под воротником. — Эта девушка, благодаря которой я снова вышел на лёд. Только благодаря ей — вы все снова видите меня..

Он развернулся и пошёл внутрь.А те остались стоять у входа, переглянувшись, растерянные, впервые поняв, что рядом с Эваном теперь действительно кто-то есть. И она — не из их мира.

Как только он вошёл в ледовый дворец, звуки улицы будто исчезли. Здесь царила своя атмосфера — глухой гул под куполом арены, лёгкий запах льда, резины, коньков и пота. Всё до боли знакомо. Родное.

Дверь в раздевалку скрипнула, как всегда. Пол был холодным, стены — из светлого пластика, с металлическими шкафчиками, немного поцарапанными и местами разрисованными фломастером. Дежурные шутки, номера игроков, старые наклейки. Стены, которые видели всё: поражения, победы, слёзы, кровь, смех.

В раздевалке было почти пусто — только один молодой вратарь завязывал шнурки и слушал музыку в наушниках. Он кивнул Эвану, тот кивнул в ответ.

Эван направился к своему шкафчику. Всё было на месте: чистая форма, коньки, перчатки. Он бросил сумку, сел на скамейку, облокотился локтями на колени и выдохнул. Долго. Словно выпуская из груди всё то, что скопилось с утра.

"Ну и утро, Марлоу. Вчера Джо — с этим своим «не двигайся». Потом эти куклы у входа. Потом... засос. Господи, засос. Мне тридцать почти, а я как пацан с восьмого класса."

Он усмехнулся, провёл рукой по шее — и снова вспомнил, как она это сделала. Тот жар, ту ярость в её глазах. То, как она уходила, прихрамывая, гордая, но с искрой триумфа.

"Моя Джо. Весь этот ад, весь лед, все травмы — стоили того, чтобы сейчас она была рядом."

Он начал переодеваться — снял куртку, натянул тренировочную термофутболку, затем штаны. Движения — автоматические, натренированные годами. Но в голове всё ещё крутилась она. Лежащая утром в постели, хмурая, растрёпанная, недовольная и... красивая до боли.

Он уселся, начал шнуровать коньки, с усилием натягивая шнурки. Ледовая тишина постепенно наполнялась — в раздевалку заходили ребята: пара защитников, старший тренер, кто-то стучал палкой по полу.

— Эй, Марлоу! — крикнул кто-то. — Слышь, а у тебя на шее что?..

Эван не обернулся. Только усмехнулся и бросил, не поворачиваясь:

— Личное не обсуждается.

Послышались смешки, кто-то хлопнул его по плечу. Один из напарников хмыкнул:

— Ну хоть не синяк от клюшки, уже прогресс.

Эван поднялся, взял шлем, клюшку, и, подойдя к зеркалу у выхода, бросил взгляд на себя.

Форма. Коньки. Взгляд. И еле заметный след на шее.

"Ты у меня есть. И теперь все это знают."

Он поправил ворот, кивнул себе в отражении и направился к выходу на лёд.

На льду было прохладно и ярко.

Лучи утреннего света пробивались сквозь высокие окна и ложились на идеально гладкую белую поверхность, создавая блики, как на свежем снегу. Арена ещё не была полностью заполнена — только основной состав, пара молодых игроков на подхвате и тренеры у борта. Всё было как всегда: разминка, прокаты, ловля шайбы, отработка связок и бросков. Хруст льда под коньками, удары клюшек, короткие команды.

Но сегодня Эван был особенно сосредоточен. В движениях — отточенность. В глазах — сталь. Он словно сбрасывал с себя напряжение каждого дня, каждой мысли о Джо, каждой эмоции, накопившейся за ночь. Лёд стал для него пространством, где всё ясно: цель, сила, скорость. Никакой боли, никаких вопросов. Только момент, только сиюминутный фокус.

"Для неё. Всё ради неё. Я должен быть в форме. Сильным. Надёжным. Чтобы она гордилась."

На одном из разворотов он почти сшиб одного из молодых защитников, но даже не извинился — просто кинул шайбу обратно в игру. Тот только ошарашенно кивнул и больше не мешался.

Когда тренировка закончилась, он первым направился в раздевалку, бросив шлем на лавку, стянул перчатки и начал расшнуровывать коньки. Майка прилипла к спине, грудь вздымалась от нагрузки, в висках стучало.

Он только снял одну накладку, как к нему подошёл один из игроков — Гаррет, защитник, лет двадцать пять, с ухмылкой и явно слишком развязной манерой говорить:

— Слушай, Марлоу... — начал он, усаживаясь рядом. — А ты чё это дочку спонсора вчера отшил?

Эван не обернулся:

— Ну да, потому что я не заинтересован в ней.

— Ты, блин, серьёзно? — усмехнулся Гаррет. — У неё ж отец платит за полкоманды, а ты такой пафосный... мол, "не трогайте меня".

Эван спокойно продолжил стягивать коньки:

— Я ей ничего не должен. Я на лёд выхожу не из-за фанаток. И уж точно не ради её отца.

Гаррет не унимался:

— Ну ладно, ладно. Кстати... — он склонился ближе, понизив голос. — А кто эта...ну...была вчера с тобой? Мелкая такая с костылём. Чего ты с ней вообще разговаривал? Она же какая-то инвалидка.

В этот момент Эван замер.Он медленно выпрямился, посмотрел на Гаррета:

— Повтори?

Гаррет сделал вид, что не понял:

— Что?

— Про "инвалидку". Повтори.

Наступила тишина. Даже ребята, болтавшие через три скамейки, начали поглядывать в сторону. Эван не повышал голос. Но в нём было что-то ледяное. И это чувствовали все:

— Я не знаю, кто тебя воспитывал, — продолжил Эван, глядя прямо в глаза, — но у меня есть женщина. Она сильнее всех, кого я знаю. Она прошла через боль, которая тебе даже не снилась, и не сломалась.И знаешь, что делает её лучше тебя?

Он встал. Высокий. Молчаливый. Опасный:

— Она осталась рядом, когда я не видел даже себя. Когда я был слепой, когда не мог выйти из дома, когда не хотел жить — она держала меня за руку. Она вывела меня на лёд, несмотря на мою слепоту..— а ты... — он махнул рукой. — Просто парень с языком и дешёвыми шуточками. Ты и мизинца её не стоишь.

Гаррет уже не ухмылялся. Просто кивнул и отодвинулся, делая вид, что ищет что-то в своей сумке.

Эван взял куртку, сумку и пошёл к выходу.

"Джо, если бы ты слышала..."

Он был зол. Не из-за слов. А из-за того, что в чьих-то глазах она могла показаться «мелкой с костылём». А он-то знал: она — стальной хребет в теле танцовщицы. Пламя под маской тишины.

"И сегодня мы поедем к врачу. Потому что ты должна встать. Снова. Танцевать. И показать всем, кто ты такая."

Он вышел из раздевалки, не оборачиваясь.

Тем временем в квартире царила тишина, та самая уютная, в которой слышно, как тикают часы на кухне и как медленно стекают капли воды с только что вымытой чашки в раковине. Джо проснулась не сразу — полежала немного, уставившись в потолок, прислушиваясь к себе. Боль в бедре была уже привычной, но не невыносимой. Всё-таки тело привыкало. А с ним — и она сама.

С трудом поднявшись, она прошла в ванную, умылась, завязала волосы в небрежный пучок и накинула мягкий светлый свитер. Потом на ощупь добралась до кухни — привычно уже, будто жила тут не пару дней, а несколько месяцев.

На столе её ждали — как и обещал Эван — банановые тосты и кофе. Всё как она любит. Он точно запомнил, и это, несмотря на всю внешнюю «естественность», заставило её улыбнуться. Тихо, про себя.

Она села на табурет у барной стойки, медленно откусила от тоста. Хрустящий, с тёплым бананом и корицей. Не идеально, конечно — у него кривовато получается намазывать арахисовую пасту, но было вкусно. Потому что с душой.

"Вот так. Он ушёл на тренировку. И всё равно накормил. Всё оставил. Всё предусмотрел."

Она отхлебнула кофе, глядя в окно. Город жил своей жизнью: проезжали машины, дети шли в школу, кто-то выгуливал собаку внизу. Обычное утро.

"Интересно, как у него там? Если эти куклы снова к нему прицепились. Пусть только попробуют...."

Мысленно она уже переигрывала возможный второй раунд, но при этом... спокойно доедала завтрак. И даже не заметила, как проглотила последний кусочек.

Поставив чашку в раковину, она прошла в спальню. Натянула чёрные леггинсы, длинную футболку, повязала на бедро лёгкую поддерживающую повязку. У зеркала подкрасила ресницы, провела пальцами по щеке.

— Вполне прилично выгляжу для похода к человеку, который будет вертеть мою ногу, — пробормотала она себе. — Надеюсь, Эван не опоздает, а то сама поеду.

Снова прошла в гостиную и уселась на диван. Костыль — рядом. Сумка — собрана. Куртка — готова.

Часы показывали почти одиннадцать. В квартире было уже слишком тихо, и Джо вдруг поняла, что не может больше просто сидеть.Она взяла куртку, медленно встала, перекинула через плечо сумку и оперлась на костыль. Боль в бедре тянула, но она не жаловалась. Вышла из квартиры, аккуратно закрыла за собой дверь. Ключ положила в карман, пальцы сжались в кулак.

Лифт привёз её вниз без звука. Автоматическая дверь открылась, впуская в мир, где светило солнце, пахло апрельской свежестью, мокрым асфальтом и цветущими деревьями.

"Ничего. Пройдусь чуть. Может, он уже подъезжает."

Она вышла из подъезда, осторожно спускаясь по пандусу, и остановилась у края тротуара. Рядом — аккуратная клумба, скамейка и карман для машин. Стоять было непросто, но она держалась. Губы плотно сжаты, взгляд вперёд.

Ветер слегка трепал волосы, которые выбились из хвоста. Она поправила их рукой и вдруг услышала знакомый звук — шины по асфальту, остановка машины, звук поворотников. Повернулась.

Чёрный внедорожник подъехал к дому и медленно притормозил прямо перед ней.

За рулём — он.

Эван.

В солнцезащитных очках, с серьёзным лицом, в спортивной куртке. Его волосы немного растрёпаны после тренировки, руки на руле сильные, собранные. Он выглядел... как тот, в кого она когда-то влюбилась. Только старше.Он тут же заметил её. Удивление мелькнуло на лице, он снял очки и улыбнулся — коротко, но искренне:

— Джо? Ты чего одна вышла?

Она подняла подбородок, улыбнулась дерзко, но с теплотой:

— Жду кое-кого. Надоело сидеть. Хотела проветриться.

— Хотела «выйти в бой раньше, чем подъедет кавалерия», да? — поддел он, вылезая из машины.

Она пожала плечом:

— Просто подумала, что раз ты теперь снова в форме, можешь и подождать пару минут.

Он подошёл, взял у неё сумку, придержал за локоть, когда она опиралась на костыль, и шепнул чуть тише:

— Ты не перестаёшь удивлять меня.

— Надеюсь, это хорошо, — отозвалась она, садясь в машину.

— Это чертовски хорошо, — сказал он, захлопывая за ней дверь и обходя капот.

Когда он сел за руль, она уже смотрела вперёд. Спокойная. Собранная. Но в груди что-то дрожало — как будто это не просто визит к врачу. Как будто они оба начинали движение — вперёд, к жизни.

Машина ехала плавно, словно чувствовала, что сегодня не просто поездка. Внутри пахло кофе — слабым остатком утренней заботы Эвана — и лёгким ароматом её шампуня, который он знал наизусть. Музыка играла тихо, едва уловимо: инструментал, без слов. Он не стал включать радио — не хотелось прерывать эту спокойную тишину между ними.

За окном мелькали улицы: деревья с распускающимися листьями, аптеки, кофейни, мамы с колясками, велосипедисты. Город жил. А внутри машины было как в капсуле — только они двое. Он за рулём, сосредоточенный, уверенный. Она — на пассажирском сиденье, с прямой спиной, руками на коленях, с видом внешне спокойным, но в глазах читалась концентрация.

— Нервничаешь? — спросил он, не отрываясь от дороги.

— Нет, — ответила она быстро. Слишком быстро.

— Джо...

Она вздохнула:

— Просто... я знаю, что мне скажут. Что будет больно, долго, тяжело. Я не против. Я готова. Просто... это реальность. Больше не надежда, не мечта. А работа.— Если скажут, что сцена — под вопросом, я... хочу быть к этому готова.

Он кивнул. Не стал говорить, что всё будет хорошо. Она не тот человек, кого нужно кормить обещаниями. Вместо этого просто сказал:

— Что бы ни сказали — я рядом. Работаем вместе. До конца.

Она повернулась к нему и посмотрела секунду-другую:

— Спасибо, Марлоу.

— За что?

— За то, что не даёшь мне идти туда одной.

Он слегка улыбнулся и нажал на поворотник:

— Поддержка — это главный пункт в моем контракте.Навсегда.

Через десять минут они въехали на территорию центра. Здание было современным, с панорамными окнами, светлым фасадом и аккуратной вывеской: «Академия спортивной реабилитации доктора Мейсона». Просторная парковка, ухоженные клумбы, мягкие дорожки с безбарьерным покрытием — всё говорило о том, что здесь заботятся о тех, кто идёт к восстановлению не только телом, но и душой.

Эван заглушил мотор, вышел первым, обошёл машину, открыл ей дверь:

— Ты готова?

Она вздохнула. Кивнула:

— Почти.

Он подал ей руку, и она, хоть и с лёгким ворчанием, приняла помощь. Опираясь на костыль, встала, осмотрела здание:

— Красиво. Даже слишком, для места— где страдают люди, — пробормотала она.

— Тут не страдают. Тут встают. — Он глянул на неё. — Ты ведь для этого сюда пришла, да?

Она посмотрела вверх, на стеклянные двери, отражающие небо:

— Да. Я пришла вставать.

Они вошли в здание вместе. Светлая приёмная встретила их мягкой тишиной, как в хорошем отеле или библиотеке. Ни запаха антисептика, ни больничного холода. Только простор, высокие потолки, приглушённый свет, деревянные элементы отделки и стойка ресепшн, за которой сидела женщина в голубой форме с улыбкой, не натянутой, а настоящей:

— Доброе утро. — Она посмотрела сначала на Джо, потом на Эвана. — Вы по записи к доктору Мейсону?

— Да, — ответила Джо, поправляя ремень сумки. — Джози... Уэст.

— Вас уже ждут. Кабинет 204, второй этаж. Там лифт, всё доступно. В конце коридора — направо.

Эван поблагодарил, взял её сумку, пока она боролась с костылём, и, не дожидаясь одобрения, повёл её к лифту. Джо молчала, но в её лице читалась сосредоточенность. Она не смотрела по сторонам, не рассматривала здание — будто настраивала себя.

"Это просто ещё один вызов. Просто этап. Ничего страшного. Я справлюсь."

Лифт поднял их на второй этаж, и вскоре они оказались у двери с табличкой: «Д-р Нейтан Мейсон. Спортивная реабилитация».

Эван постучал, открыл дверь и чуть приоткрыл, заглянув внутрь.

— Заходите, — отозвался спокойный голос.

Они вошли.

Кабинет был просторный, с матами на полу, зеркалами, тренажёрами, стеллажами с эластичными лентами, мячами, легкими утяжелителями. За столом стоял мужчина лет сорока пяти, в спортивных брюках и поло, подтянутый, с уверенным взглядом и лёгкой, спокойной улыбкой:

— Джози Уэст, правильно?

— Да, — кивнула она.

— Я доктор Мейсон. Но можете звать меня просто Нейтан. Я знаю вашу историю, читал отчёты, снимки. Очень рад, что вы решили не останавливаться. Проходите, присядьте.

Он жестом указал на кушетку.

Эван остался у стены — не вмешиваясь, но не сводя с неё глаз.

Мейсон сел напротив Джо, открыл планшет, глянул на неё поверх очков:

— Вижу в вас хореографа. По посадке, по жестам, по... силе в глазах. Это хорошо. Но хочу быть с вами предельно честным. У вас тяжёлое повреждение. Сложный шов, повреждение сухожилий. Вы уже прошли острую стадию, но восстановление будет долгим. Три месяца — срок амбициозный.

— У меня конкурс через три месяца, — жёстко ответила Джо. — Это не обсуждается.

Мейсон кивнул, будто ожидал этого:

— Тогда я скажу прямо. Вы сможете танцевать через три месяца.

Он сделал паузу:

— Но вопрос — как. Насколько вы восстановите гибкость, выносливость, баланс. Насколько будете слушаться меня. Насколько — себя.

Джо сжала ладони:

— Я сделаю всё, что нужно. И даже больше.

Он кивнул:

— Хорошо. Тогда мы начнём уже сегодня. Лёгкая диагностика, работа на растяжку, проверка реакции тканей. Я должен знать, на что вы готовы.

Эван шагнул вперёд:

— Если можно — я останусь.

— Даже нужно, — ответил Мейсон. — Вам будет важна поддержка. Но... — он посмотрел прямо на Эвана, — не жалость. Не защита. Только присутствие.

— Он умеет просто присутствовать, — тихо сказала Джо, и её голос дрогнул.

Мейсон усмехнулся:

— Тогда вперёд. Снимайте обувь. Попробуем понять, с чего мы стартуем.

Джо кивнула. Медленно сняла кроссовки, сдвинула повязку, села на коврик. Рядом — зеркало в полный рост. И её отражение в нём. Бледное. С тонкими руками. С усталым взглядом. Но с твёрдой решимостью.

"Я встану. Я буду танцевать. Я вернусь."

Эван сел на стул у стены. Он молчал. Только смотрел. И был рядом.

Тренировка началась почти сразу.

Мейсон подошёл к Джо, проверил фиксаторы, осмотрел шов, осторожно нажимал пальцами на мышцу бедра, наблюдая за её реакцией. Она не дрогнула. Только крепче сжала губы, когда боль стала особенно острой.

— Больно?

— Потерплю, — отрезала она.

— Не геройствуй. Это не сцена. Это твои мышцы, сухожилия и будущее. Если нужно остановиться — лучше скажи. Ты не проиграешь, если сделаешь паузу. Ты проиграешь, если травмируешься снова.

Она кивнула, но по её лицу было видно: для неё это уже сцена. Только сцена без музыки и со слезами под кожей.

Мейсон начал работать с ней: на растяжку, лёгкие упражнения с лентой, дыхание, проверка равновесия. Она старалась, не жаловалась, слушала, молчала, сдерживалась. Пот струился по спине, пальцы дрожали от напряжения, но она ни разу не попросила остановиться.

Эван сидел у стены. Молча. Глаза не отрывались от неё. Каждый её вдох, каждое морщение бровей, каждое сдержанное дрожание руки он замечал, будто чувствовал на себе.

"Господи, она ломает себя и собирает обратно каждую секунду."

Через сорок минут Мейсон остановил занятие:

— На сегодня достаточно, — сказал он. — Отличная реакция, высокий болевой порог.И... упрямство, конечно. Но это не новость.

Джо села, тяжело дыша. Щёки пылали, волосы прилипли ко лбу. Она вытерла лицо рукавом и только кивнула. Не сказала ни слова.

— В душ, потом — отдых. Завтра продолжим.

Она подняла глаза на Эвана.Он уже встал, подошёл ближе, подал руку.Она её взяла.

— Пойдём, Чудо, — тихо сказал он. — Я тебя отвезу домой.

Пока она собиралась и переодевалась в соседней раздевалке, Мейсон задержал Эвана у двери кабинета:

— Марлоу.

— Да?

Доктор скрестил руки на груди, взгляд у него был спокойный, но прицельный:

— Вы с ней давно вместе?

— Сложный вопрос, — выдохнул Эван.
— Раньше мы были вместе.
— Потом... она ушла.Сейчас — снова рядом.
— И я сделаю всё, чтобы не отпустить.

Мейсон кивнул:

— Это видно. Я таких глаз давно не видел.

— Таких?

— Как будто всё, что у тебя есть — это она.
— Когда она чувствует боль — ты проживаешь её вместе с ней. Это чертовски восхищает. В наше время, мало таких людей...

Эван посмотрел в сторону, туда, где за углом была Джо:

— Просто... когда-то она спасла меня. Когда я был слепой — и внутри, и снаружи.— Сейчас пришла моя очередь.

Мейсон кивнул, пожал ему руку:

— Тогда не сдавайся. Потому что у неё впереди тяжёлый путь. И если ты хотя бы на секунду дрогнешь — она этого не простит.

— Я знаю, — тихо сказал Эван. — И именно поэтому остаюсь и буду идти с ней до самого конца...

В тот момент дверь открылась. Джо вышла — уставшая, в чёрной кофте, с влажными волосами, но с тем же прямым взглядом. На секунду задержалась у входа и, будто почувствовав, спросила:

— Вы всё?

— Всё, — кивнул Эван. — Поехали домой,Чудо.

Она улыбнулась — слабо, но по-настоящему.

"Он рядом. Он и правда рядом."