Я тобой горжусь
Четыре года назад, когда она закрыла за собой ту дверь — дверь их дома, дверь их жизни — Джози будто вырвали из собственного сердца. Она не помнила, как дошла до квартиры подруги. Не помнила, как собирала вещи. Не помнила, как садилась в самолёт. Всё было в тумане — рваном, как её дыхание.
Лондон встретил её дождём. Сырой, тянущийся, холодный. Подходящий под состояние души. Университет был огромным, строгим, гулким. Всё казалось чужим. Каждый человек, каждый взгляд, каждый шаг. Но она знала: другого пути нет. Он сам заставил её выбрать мечту. Значит, она должна пройти его до конца.
Первые месяцы были адом. Учёба — тяжёлая, тело отвыкло от дисциплины. Все вокруг были моложе, свободнее, ярче. Джо чувствовала себя чужой. Одинокой. Но сдалась? Нет.
Она работала ночами. Подрабатывала в кафе, мыла полы в танцевальном зале, делала фотографии на фриланс, бралась за любой проект. Иногда — падала без сил. Иногда — плакала в подушку. Но каждое утро вставала. Натягивала форму. И снова шла в класс.
"Если он отпустил меня ради этого — я не имею права предать его жертву."
Год за годом она росла. В танце. В силе. В духе. Она стала лучшей на курсе. Получила стипендию. Стала хореографом-помощником. Позже — начала ставить свои миниатюры. Её имя впервые мелькнуло в афише маленького театра. Потом — чуть крупнее.
Её заметили. Пригласили в молодёжную труппу. Она выступала. Падала. Поднималась. Танцевала до крови. До боли. До слёз. Потому что каждое движение на сцене было о нём.
"Это было наше. Наш язык. Наше дыхание."
Но никто об этом не знал.
Личную жизнь она не строила. Были попытки. Пара ужинов. Пара невнятных флиртов. Но сердце молчало. Не отзывалось. Каждый раз, когда кто-то касался её — она слышала его голос. Вспоминала, как он прижимал её к себе в темноте. Как говорил: "Ты — моё Чудо."
"Как жить дальше, если моё чудо осталось позади?"
Она скучала. Без истерик. Без сцен. Просто — жила с этим чувством. Тихо. Упрямо. Глубоко.
За эти года. Она выросла. Стала сильнее. Увереннее. Но каждый раз, когда шла по улицам Лондона — ей хотелось, чтобы он шёл рядом. Хоть один раз.
И вот, когда пришёл день окончания контракта, предложение от нового театра, когда она почти подписала бумаги...
Она увидела в интернете новость.
«Эван Марлоу возвращается на лёд. Первая официальная игра состоится в эту субботу...»
Она замерла.
Пальцы дрожали.
Сердце застучало.
"Он... снова на льду? Он видит? Господи... он видит, он справился..."
И что-то внутри неё сдвинулось.
Джози медленно закрыла ноутбук. Села. И прошептала:
— Я должна его увидеть.
Самолёт приземлился рано утром.
Лондон остался позади — с его дождём, студийной тишиной, бестактными агентами и расписаниями. Всё, что сейчас имело значение, — это он.
Эван Марлоу.
Имя, которое она носила в себе четыре года. Имя — из-за которого до сих пор сжимало сердце, стоило только услышать.
Джози вышла из аэропорта налегке — один чемодан, рюкзак и билет в руках. Билет не в театр, не на поезд, не домой. А на игру. В тот самый ледовый дворец, где когда-то она держала его за руку. Где он делал первый шаг вслепую. А сегодня — возвращался. Перед тысячами глаз.
У входа в арену выстроилась очередь. Толпа была огромной: фаны, репортёры, дети в свитерах с его номером, парни с плакатами, женщины, которые обсуждали, как он изменился после слепоты, и кто-то с камерами, говорящий в микрофон:
— ...легендарное возвращение Эвана Марлоу спустя шесть лет вне игры. Это не просто матч. Это — история.
Джози стояла в толпе, молча, закутавшись в тёмный шарф. На ней был чёрный пуховик, капюшон, волосы собраны. Она выглядела, как и сотни других. Обычной. Невидимой.
И всё же... внутри неё билось что-то такое, что невозможно было скрыть.
Очередь двигалась медленно. Она терпеливо ждала. В руках — тёплый кофе, в груди — холод. Она не знала, что будет, когда увидит его. Не знала, хватит ли сил. Не знала, как он изменился. Есть ли кто-то рядом. Всё было туманом.Но она должна была. Просто должна увидеть его..
Когда она вошла на арену и поднялась по рядам, сердце уже грохотало в ушах. Мест было мало. Она села ближе к верхним секторам, в тени. С высоты было видно всю арену — лёд блестел, словно зеркало. Трибуны были полны. Люди скандировали имя команды. Флеши, свет, музыка.
Джози закуталась сильнее в шарф, сжала руки. Глаза не отрывались от выхода, где вскоре должна была появиться команда.
"Он не знает, что я здесь. Он даже не знает, как я выгляжу. Он не увидит. Не почувствует. Тут тысячи людей."
Она опустила глаза, сдерживая волнение.
"Но я увижу. Я должна увидеть его. Пусть на секунду. Пусть издалека. Просто чтобы знать: он жив. Он стоит. Он снова на льду."
И в этот момент она подняла голову.Внимание зала переключилось. Свет начал меняться.
Они выходили.
И среди них — он.
Эван Марлоу.
Высокий. В чёрной форме. С шлемом в руке. И с лицом, в котором было всё: холод, сосредоточенность... и пустота в глазах, где когда-то была её улыбка.
А у Джо — сердце остановилось.
"Боже... это он. Это правда он."
Эван вышел на лёд под рев толпы.
Шум трибун был оглушающим. Люди поднялись с мест, хлопали, скандировали его фамилию:
— Марлоу! Марлоу! Марлоу!
Кто-то размахивал плакатом, кто-то стоял с флагом команды, кто-то просто снимал — чтобы сказать: «Я был там, когда он вернулся».
Он скользил по льду уверенно, словно никогда не уходил. Каждое движение — выверенное, точное, сильное. Тело помнило. Душа помнила. Только вот внутри него была холодная тишина, как перед штормом.
"Все здесь ждут триумфа. А я... я просто ищу глазами то, что потерял навсегда."
Он подъехал к скамейке, прислонился, поднял шлем. Взглянул в зал. Не чтобы кого-то найти — он не знал, зачем. Просто... привычка. Или инстинкт. Или случайность.Его глаза проскользнули по трибунам. Мелькали лица, вспышки, руки, плакаты. Тысячи. И вдруг...что-то кольнуло. Мгновенно. Мелькнувшее чувство — как ток по спине.Он замер на секунду. Прямо в толпе, высоко. Тень. Капюшон. Женский силуэт. И взгляд. Такой, который нельзя спутать ни с чем.
"Что это?.. Просто зритель? Или... Нет. Не может быть."
Он отвёл глаза. Быстро. Сердце — сбилось. Он не позволил себе смотреть дольше.
"Хватит, Эван. Не играй с призраками."
А на трибуне...Джози сжала подлокотник кресла. Глаза её горели. Губы дрожали.
"Он смотрел прямо в мою сторону. Нет... он не узнал. Не мог. Или... всё-таки?.."
Музыка усилилась. Комментатор закричал:
— И вот он, номер 17, легенда льда — ЭВАН МАРЛОУ!
Толпа взорвалась.
А они — каждый по-своему — остались в этой толпе одни.
Он — среди тысячи лиц, не зная, что его Чудо совсем рядом.
Она — среди ревущей арены, с глазами, полными слёз, глядя на единственного, кто когда-то стал её всем.
Но судьба молчит.
Она ещё не сыграла свою последнюю ноту.
Лёд под лезвиями был холодным, как стекло, гладким, как новая глава. Эван стоял в центре команды, обмотав пальцы вокруг клюшки, сердце билось слишком ровно, как перед бурей. Он сделал глубокий вдох — и вышел в игру.
Первый рывок — и всё вернулось.
Скорость. Контроль. Инстинкты. Он чувствовал каждый миллиметр конька под собой, каждый толчок, каждое напряжение мышц. Соперники шли плотно, быстро, жёстко. Это был не показательный матч — здесь играли по-настоящему.
Толпа ревела. Комментатор возбуждённо выкрикивал его фамилию снова и снова:
— Марлоу снова в игре! После шести лет — посмотрите, как он двигается!
— Эван Марлоу будто не уходил! Его тело помнит каждую линию льда!
Он не слышал слов. Только гул. Только свистки. Только звук шайбы, срикошетившей о борт. И себя. Чётко. Сфокусировано. Сильно.
Первый период прошёл как вспышка — ни одного гола, но его касания были точными. Он несколько раз вырывался вперёд, обострял, делал передачу, двигался с ловкостью хищника. Его возвращение было настоящим. Команда смотрела на него с уважением. Тренер — с надеждой. А публика — с восторгом.
А он...
"Это не ради них. Это ради неё."
Каждый раз, когда он оказывался ближе к трибунам, его глаза будто сами искали то лицо, то тепло, тот взгляд, что когда-то знал его лучше всех. Но теперь — без шанса. Среди тысяч. Среди сотен глаз, камер, вспышек — ни одного знакомого лица.И всё же, где-то на уровне инстинкта, в момент одной из остановок, когда он прокатился вдоль борта и резко обернулся в сторону верхних рядов...что-то дрогнуло внутри.
Как будто она здесь.
Как будто смотрит.
"Ты бы гордилась мной? Или плакала? Или отвернулась?"
Во втором периоде он включился сильнее. Движения стали агрессивнее. Он вёл шайбу, обводил защиту, вырывался вперёд. В одном моменте он вошёл в зону, обошёл двоих, бросил — мимо, но арена взорвалась всё равно.
Он сжал зубы, отвёл взгляд. Лёд будто стал горячим.
"Хватит искать. Её нет. Ты сам её прогнал."
Но тело — не слушало разум. Оно вело его снова и снова в игру. В бой. В движение. Он катался так, будто хотел сжечь этот лёд. Как будто в каждом повороте пытался отпустить то, что до сих пор жилo внутри.
И там, в тени, она смотрела.
Джози не могла дышать. Ни на секунду. Вся игра — как на замедленной плёнке. Он был — великолепен. Сильный, быстрый, уверенный. Он стал другим. Мужественным. Жёстким. Его лицо было не тем, каким она помнила его в доме — но всё равно её.
Её Эван.
"Ты снова живешь, но уже без меня."
Она знала — он не узнает её. Сейчас — нет. Она была в толпе. Волосы другие. Черты изменились. И даже если бы он посмотрел прямо на неё...он бы не понял.
А она — понимала всё.
Третий период.
Самый жёсткий, самый вязкий. Усталость сказывалась даже на молодых игроках — но не на нём. Эван Марлоу будто только начинал дышать по-настоящему. Его глаза — хищные, сфокусированные. Он двигался быстрее, чем команда успевала перестроиться. Шайба слушалась, как раньше. Его руки, его ноги — всё было в едином ритме. В том самом ритме, где он чувствовал себя живым.
Публика ревела. Крики с трибун были как волна — поднимались, когда он входил в зону, взрывались, когда он отдавал передачу. Кто-то кричал его имя. Кто-то — просто:
— Вернулся! Это он! Вот он, Марлоу!
Но Эван не слышал ни криков, ни тренера, ни собственных шагов. Всё, что он слышал — это стук крови в висках. И сердце. Которое снова и снова отдавало один и тот же, предательский ритм:
"Она здесь. Где-то. Ты это чувствуешь. Признай."
Шайба снова перешла к нему. Он вырвался вперёд. Один. Против троих.Толпа встала. Комментаторы орали в микрофон. Вратарь напрягся.Эван поднял клюшку. Мгновение. Время будто замерло. Он резко сместился вправо, обошёл последнего защитника и бросил...
Шайба в сетке.
Арена взрывается.
Все вскакивают. Скамейка его команды — на ногах. Тренер хлопает руками. Фанаты визжат:
— ГООООООЛ! Эван Марлоу! После шести лет снова забивает!
Но он не кричит. Не поднимает руки. Только останавливается у борта. Дыхание сбилось. Сердце колотится. А взгляд...
Вверх.
Он смотрит в толпу. Не на радость. Не на фанатов.И вдруг — снова этот момент.
Как будто тень пробежала по зрительским рядам. Её. Он не может понять. Не может увидеть. Но что-то в груди зацепилось.
"Почему мне кажется, что ты здесь?.. Почему я не могу перестать тебя чувствовать?"
Он закрыл глаза на секунду.
Толпа кричала.
Лед горел.
Но для него — всё уже случилось.
Он вернулся.
На лёд. В себя. В свою жизнь.
А она...
Сидела в тени, с мокрыми глазами, и шептала:
— Я горжусь тобой, Эван.Мой король льда.
Толпа в холле ледового дворца гудела, как улей. Шум, вспышки камер, возгласы фанатов, журналисты с микрофонами — всё перемешалось в один нескончаемый поток звука и света. Арена словно продолжала дышать даже после финального свистка.
Игроки выходили один за другим — кто-то с победной улыбкой, кто-то с капюшоном, натянутым на голову. Эван шел в самом конце, окружённый охраной и прессой, как настоящий герой вечера. Он почти не реагировал. Ровное лицо, взгляд вперёд. Он знал, что это — часть игры. Но внутри был пуст.
"Гол был. Возвращение — тоже. И что теперь? Пусто."
Он встал у стены, рядом с тренером. Его сразу обступили фанаты, просили автографы, фото, благодарили за матч. Камеры щёлкали, репортёр что-то кричал в микрофон:
— Эван! Что вы чувствуете сейчас?
— Что значит для вас это возвращение?
— Есть ли кто-то, кому вы посвящаете сегодняшний гол?
Но он всё ещё слышал только своё сердце. Стук. Тихий. Ровный. Глухой.
И вдруг...
Сквозь этот шум, этот хаос, он её увидел.
Сначала — не понял. Просто мимолётный взгляд. Женский силуэт в проходе. Не выделяющийся ничем. Без яркой одежды. Без внимания к себе.
Но в следующую секунду всё внутри сжалось.
Она шла медленно. Через толпу. Сумка через плечо. Волосы — чуть другие. Черты лица — стали взрослее. Но глаза... эти глаза он бы узнал даже во сне.
Джози.
Он замер.
Она посмотрела прямо на него. Неумолимо. Прямо в душу.И... грустно улыбнулась.Без слёз. Без сцен. Только взгляд, в котором было всё: боль, любовь, благодарность, прощание.
Она не подошла. Не бросилась.Просто прошептала губами, без звука, только для него:
— Я тобой горжусь.
И повернулась.
Медленно. Легко.
Растворилась в толпе.
Её больше не было.
Эван стоял, будто мир под ногами рассыпался.Камеры продолжали щёлкать. Люди говорили. Кто-то дёрнул его за рукав.А он всё смотрел в ту точку, где только что была она.
"Чудо."
Он стоял посреди толпы — как в пустоте.
Голоса становились глухими. Люди — размытыми. Флеши — слишком яркими, как вспышки боли. Его грудь поднималась неровно. Дыхание сбивалось.
"Это была она. Это точно была она."
Эван не слышал вопросов журналистов. Не замечал, что кто-то звал его по имени. Он даже не почувствовал, как отдал кому-то маркер, не глядя, подписал чей-то постер, и шагнул в сторону. Он просто пошёл. Не быстро. Не целенаправленно. А как человек, который боится, что если остановится — всё исчезнет. Она исчезнет.
Он пробирался сквозь людей, взгляд метался, искал — каштановые волосы, знакомую фигуру, тот взгляд.
"Может, она не ушла? Может, она всё ещё здесь?.. Джо... Джо, подожди..."
Он вышел за пределы холла. В коридоры. В фойе. К выходу. Двери распахивались перед ним, прохладный воздух ударил в лицо. Он оглядывался, всматривался в каждый силуэт.
Но её не было.
Он опустил голову, сжал кулаки. Сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться наружу.
"Почему ты не подошла? Почему ушла?.. Ты видела меня. Смотрела. Сказала, что гордишься... и просто ушла."
Он медленно развернулся. Люди всё ещё шли мимо. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то благодарил за игру, кто-то фотографировал украдкой.А он был — пустой.
Вернулся в раздевалку. Молча. Ни с кем не говоря.Сел на лавку. Склонился вперёд.Руки — дрожали. Лёд — больше не имел смысла.Он только прошептал в тишину:
— Джо...
На лавке рядом лежал его телефон. Он посмотрел на него, почти машинально. Экран засветился — и он вдруг заметил уведомление. Неизвестный номер. Только одно сообщение. Без имени. Без фото.
«Ты сделал это. Я видела.Спасибо, что не сдался.Ты всегда был сильнее, чем думал.Живи. Дыши. Танцуй по-своему.— Чудо.»
Он сжал телефон в руке так, будто боялся, что экран исчезнет.Прочитал снова.И снова.
Слёзы наполнили глаза. Он не пытался их сдержать. Просто сидел и смотрел в экран, где светилась последняя ниточка, связывающая его с ней.
"Ты всё ещё рядом. Хоть и далеко."
Он поднялся. Посмотрел на себя в зеркало:
— Я найду тебя, Джо, — сказал он тихо. — Пусть весь мир встанет между нами. Но я найду тебя.
Потому что любовь, которую он хоронил четыре года,снова жила.