Их новое «вместе»
Утро наступило как-то резко. Солнце уже уверенно заливало комнату, когда Джози распахнула глаза и со стоном перекатилась на бок.Живот ныл — тупая, тянущая боль.Теплая, липкая, знакомая с юности. Она прижала руку к животу, закрыла глаза и прошептала:
— Ну конечно... Именно сегодня. Спасибо, организм.
Голову ломило, всё тело было ватным, и, главное — она проспала.Резко сев, она глянула на часы.
— Девять двадцать... Чёрт!
Паника подступила быстро: она не приготовила завтрак, она не проснулась раньше Эвана, и он наверняка уже недоволен, ведь она же обещала быть рядом. Это ведь важно. Особенно после вчерашнего.
"Он может подумать, что я передумала. Или что мне всё равно."
В одном движении она вскочила с кровати, натянула тёплую кофту поверх майки и вылетела из комнаты босиком. Лестница промелькнула как в тумане, и она на лету распахнула его дверь:
— Эван, прости, я просто...
Она замерла.
В комнате было тихо, но воздух — насыщен движением. Эван стоял у окна, спиной к ней, в одних спортивных штанах, босиком. Он делал отжимания. Медленно, чётко, с выверенной техникой. На спине — мускулы, каждое движение — уверенное и сильное. Свет от окна падал на него под углом, выделяя линию позвоночника, плечи, спину...
Джози сглотнула.
"Серьёзно? У меня болит живот, я не могу держать чашку, а он... он вот так? Утром? Полуголый? Опять?Госпооодиии"
Эван обернулся — услышав её дыхание. Лицо у него было спокойно, как будто он ждал её:
— Джо?
Она спохватилась, закашлялась, быстро отвела взгляд и заговорила чуть сдавленным голосом:
— Прости, что так... врываюсь. Просто я... проспала.
Он выпрямился, провёл рукой по волосам:
— Всё хорошо. Я подумал, ты решила поспать подольше.
— Не совсем, — она слабо усмехнулась и шагнула внутрь, сжав руки на животе. — У меня, кажется, начались эти... ну, ты понял. Женские страдания. Чувствую себя ужасно. Живот болит, сил нет. Я... хотела сказать, что могу попозже тебе сделать завтрак. Если ты не против. Или я... быстро что-нибудь сейчас, просто...
Эван прервал её, спокойно:
— Джо.
Она замолкла.
Он подошёл ближе, нашёл её руку — и сказал тепло, уверенно:
— Ты не обязана. И точно не сейчас. Ложись и отдыхай.Я как-нибудь переживу утро без твоего омлета. Или сам приготовлю себе..
Она тихо рассмеялась:
— Снова сам?
—Да,сам. Я взрослый мужик, если ты не забыла. Я переживу, все нормально.Главное, чтобы ты не стояла вот так, вся согнувшись.
Пауза.
— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе чай? Или принёс грелку?
И вот в этот момент её сердце дрогнуло.
"Он ничего не требует от меня и не упрекает. Даже не обижается...Он спрашивает, что нужно мне.Почему он такой хороший...?"
Она подняла взгляд, тепло в груди разлилось мягкой волной:
— Чай... было бы здорово.
Он кивнул:
— Всё. Приказ принят. Иди быстро ложись и заворачивайся в плед. Сегодня я буду твоим официантом.
Она стояла, глядя на него, и в голове крутилась одна мысль:
"Кажется... я влюбляюсь. По-настоящему."
Эван спустился на кухню, шаг за шагом, уверенно, хотя всё ещё прислушиваясь к пространству. Ему не нужно было видеть, чтобы ориентироваться здесь — он уже знал наизусть, где что стоит, сколько шагов до чайника, где кружки, где чай.
Он подошёл к полке с упаковками, провёл пальцами по коробкам. Когда нашёл ту самую — с лёгким ароматом жасмина, едва уловимым даже сквозь картон, — медленно усмехнулся:
— Жасминовый, — пробормотал. — Ты говорила, что он пахнет как весна. Значит, весну тебе и принесём.
Он поставил чайник, налил воды. Пока она закипала, развернулся к шкафу. Открыл дверцу — нашёл коробку с печеньем. Потом — конфеты в вазочке. Пару шоколадок. Он не знал, что именно любят девушки в такие дни, но знал точно: они любят, чтобы о них заботились...и конечно сладкое.
— Вряд ли это волшебное лекарство, — сказал он себе вслух. — Но ты хотя бы улыбнёшься.
Пока чай настаивался, Эван отошёл в кладовую и нашёл грелку. Ту самую, которую мать оставляла зимой для него, когда болела спина. Наполнил её горячей водой, осторожно, чтобы не перелить. Потрогал — идеально тёплая, не обжигающая.
"Ей сейчас больно... А я... я могу хоть чем-то помочь. Пусть это всего лишь чай и грелка. Но это важно."
Он собрал всё на поднос — кружку, тарелку с угощениями, аккуратно завернутую в полотенце грелку. Поднос был тяжеловатый, но он двигался уверенно. И когда поднялся наверх, шаги его были почти неслышными. Он остановился у её двери, постучал:
— Джо? Я с доставкой, можно войти?
— Входи, — отозвался её хрипловатый голос. Усталый, но тёплый.
Он вошёл. Она лежала, закутавшись в плед, волосы растрёпаны, глаза чуть припухшие от сна. Но всё равно — красивая. Настоящая. Его.
Он подошёл, поставил поднос на тумбочку у кровати:
— Жасминовый чай.С печеньем, шоколадом и моей лучшей попыткой быть внимательным.И вот — грелка. Проверено на себе: творит чудеса.
Джози села, медленно, осторожно, глядя на всё это с растерянной улыбкой:
— Ты серьёзно?..
— Абсолютно. Я же говорил — я взрослый. Почти человек.
Она рассмеялась, взяла кружку в руки, вдохнула аромат3
— Боже... Это так... — её голос дрогнул. Она замолчала, прижалась лбом к его плечу,
— Спасибо.
Эван не двигался. Только накрыл её ладонь своей.
"Вот он я. Не герой. Не спортсмен. Просто мужчина, который хочет, чтобы его...близкому человеку стало легче. Хоть чуть-чуть."
И в этом было больше, чем забота. Это было начало любви, в которой нет громких слов.Только действия.И тепло.
Джози сидела на кровати, укутавшись в плед, грелка уже устроилась у неё на животе, а чашка с жасминовым чаем согревала ладони. В комнате было тихо. Только звук её размеренного дыхания и слабый ветер за окном.
Эван всё ещё сидел на краю кровати, чуть опустив голову. Он не спешил уходить. Впервые за долгое время он чувствовал себя... нужным. Не потому что что-то делал «обязан», а потому что его забота принималась. Как дар.
Джози сделала глоток, прикрыла глаза и вдруг очень просто, без стеснения, тихо сказала:
— Эван...
— М?
Она посмотрела на него, немного растерянно, но с мягкой улыбкой:
— Если ты не против... Можешь... полежать со мной? Просто... рядом. Не хочу быть одна.
Он замер.
Не от смущения, нет. От глубины просьбы.
Он чуть приподнял бровь, но на лице уже играла тёплая, спокойная улыбка:
— Я не против, — сказал он просто.
Он медленно снял футболку, чтобы не мять её, и аккуратно лёг поверх одеяла рядом с ней, ближе к краю, не касаясь, чтобы не доставить дискомфорта. Джози сдвинулась немного к нему, её плечо коснулось его руки. Он почувствовал, как от неё идёт тепло — мягкое, едва уловимое:
— Так лучше? — спросил он шепотом.
Она кивнула, прикрыв глаза:
— Намного.
Несколько минут они просто лежали рядом. Он слушал, как она дышит, как тихо позвякивает ложечка в чашке, как плед шуршит, когда она чуть двигается. Джози повернулась к нему лицом, не открывая глаз, и её голос прозвучал почти шепотом:
— С тобой... спокойно.
Он сжал губы, проглотил то волнение, что накатывало внутри, и тоже тихо ответил:
— А с тобой — тепло.
Она прижалась лбом к его плечу. И больше не сказала ни слова.Он не шевелился. Только закрыл глаза и позволил себе расслабиться рядом с ней..
"Я не знал, что может быть так просто. И так правильно. Просто лежать рядом. Просто быть частью её тишины."
Они лежали рядом, не говоря ни слова. Тишина между ними не давила — наоборот, она окутывала, будто мягкое одеяло. За окном ветер время от времени подрагивал стёкла, а в комнате стояла почти абсолютная неподвижность. Только дыхание. Её — чуть более прерывистое, как у человека, который всё ещё борется с болью. Его — ровное, глубокое, как будто он пытался запомнить каждый момент этого редкого, хрупкого покоя.
Джози почти задремала. Тело медленно отпускало напряжение, боль отступала под действием тепла, чая и... его присутствия.
Эван лежал на спине, лицом к потолку, и не шевелился. Он чувствовал её рядом — лёгкий вес её головы у своего плеча, прядь волос, задевающую грудь, и слабый аромат жасмина, тот самый, что был в её чае.
"Я бы мог лежать вот так вечно. Не говорить ни слова. Мог даже не двигаться. Просто находиться рядом с ней. Этого было бы достаточно"
Он осторожно повернул голову в её сторону, и будто на ощупь, будто следуя её дыханию, прошептал:
— Джо?
— Ммм? — она не открыла глаз, но губы чуть изогнулись.
— Ты часто так... кого-то к себе подпускаешь?
Она медленно открыла глаза. Устало, но с мягким блеском в них. Повернулась к нему, снова прижалась щекой к его плечу:
— Нет.
Пауза.
— Никогда.
Эван сжал пальцы на простыне. Сердце стучало чуть громче. В горле встал ком, но он проглотил его:
— Почему я?
Она прижалась ближе, будто это был единственный ответ. Потом сказала:
— Потому что ты не ломаешь меня.
Тихо.
— Ты сжимаешь руку в кулак и не жалуешься, не требуешь от меня что-то.Просто... держишь рядом и заботишься.Как будто я — не твоя вещь, а человек.
Он выдохнул. Глубоко:
— Потому что ты и есть человек.Упрямая, но зато очень храбрая, и сильная духом.
Пауза.
— И потому что ты — моё Чудо.
Она замерла. Сначала — просто от неожиданности. Потом — от того, как он это сказал. Спокойно. Уверенно. Без смущения. Без иронии. Чисто.И это слово... прозвучало, как признание.
Джози медленно улыбнулась, не отводя взгляда:
— Скажи ещё раз.
Он наклонился ближе. Уткнулся лбом в её висок. И прошептал:
— Джо — ты моё Чудо.
Она прижалась к нему крепче. И уже не было боли. Ни в теле. Ни в сердце.
Они лежали так ещё долго. День тек медленно, как мёд, тёплый и густой. Они засыпали, просыпались, снова молчали, снова чувствовали. Ни телевизора. Ни телефонов. Ни мира вокруг.Только они.И их новое, только начинающееся «вместе».