Слышу тебя сердцем

Такси подъехало к дому ближе к полудню. Двор был залит мягким зимним солнцем, воздух стал чуть теплее, а в асфальте отражались редкие лужицы талой воды. Джози первой открыла дверь и выбралась на улицу, подтянув рюкзак на плечо. Затем обошла машину, распахнула дверь со стороны Эвана и подала ему руку.

Он не спорил. Просто взял её ладонь, уверенно выбрался наружу и встал на ноги. На щеках — лёгкий румянец от холода и свежего воздуха. Волосы чуть взъерошены, а на лице — то, чего Джози не видела в нём ни разу: лёгкая, почти детская удовлетворённость. Тихое счастье. Не громкое, не театральное — настоящее.

Она открыла дверь, и они вместе вошли внутрь.

Дом встретил их теплом и уютом, как будто знал, что им это сейчас нужно. Внутри было спокойно, по-домашнему тихо. Джози скинула ботинки, стянула куртку и обернулась к нему:

— Всё ещё думаешь, что это была плохая идея?

Эван усмехнулся, расстёгивая ворот куртки:

— Думаю, что это была... самая безумная идея.

Пауза.

— Но безумно правильная.

— Ммм, — протянула она, проходя мимо и бросая перчатки на полку. — Привыкай. Это мой стиль.

Он пошёл следом, чуть касаясь стены, как будто всё ещё чувствовал лед под ногами.

Они добрались до кухни. Джо поставила чайник, сняла с плиты остатки супа, проверила температуру — пригоден для быстрого перекуса. Эван, не спрашивая, сел за стол. На этот раз — не в напряжённой тишине, как бывало раньше, а свободно. Легко.

— Я всё ещё не понимаю, как ты это делаешь, — сказал он, услышав, как чашки звякнули в её руках.

— Что именно?

— Заставляешь меня жить. Без приказов. Без жалости. Просто... ведёшь. И я иду.

Она улыбнулась — не повернувшись, просто так, себе:

— Потому что я вижу тебя не как "проблему". А как человека. Настоящего. И потому что ты — идёшь. Сам.

Он наклонился вперёд, положив руки на стол:

— А если я когда-нибудь снова испугаюсь?

Она поставила перед ним чашку с чаем, села напротив, подперев щёку рукой:

— Тогда я снова скажу: «Я рядом». И поведу.

Пауза.

— До тех пор, пока ты сам не пойдёшь вперёд. Снова. И снова.

Эван ничего не ответил. Только слегка кивнул. И вдруг понял, как сильно не хочет, чтобы это заканчивалось.

"Она стала для меня светом. А я... начинаю верить, что и у меня есть свет внутри. Пока она рядом."

Они сидели на кухне, пили чай, ели суп.Дом был полон тепла. И смысла.И это был не просто день на катке.Это был день, когда Эван сделал первый настоящий шаг — назад, в жизнь.

День медленно клонился к вечеру. За окном небо наливалось золотом, а в доме стояла тишина, в которой было уютно дышать. Джози подперла щёку рукой, её взгляд был мягким, чуть рассеянным, а пальцы лениво обводили край чашки с уже остывшим чаем.

Эван, напротив, был спокоен, но в его лице появилось что-то... другое. Как будто внутри него зреет мысль, важная, личная, немного дерзкая, но — настоящая. Он наклонился немного вперёд, пальцы сцепил замком на столе:

— Слушай, — начал он спокойно, но с лёгкой улыбкой в голосе, — ты сегодня устроила для меня... чертовски шикарный день.

Она посмотрела на него, её губы тронула искренняя, удивлённая улыбка:

— Правда?

— Абсолютно. — Он выдохнул, чуть склонив голову. — Я не чувствовал себя таким живым, наверное, с тех пор, как вышел на лёд в последний раз. И не из-за катания. Из-за тебя.

Она слегка опустила взгляд, а в груди у неё что-то сжалось — приятно, тепло:

— Я просто... хотела, чтобы ты попробовал снова. Без давления.

— Вот именно, — кивнул он. — И я хочу кое-что сделать в ответ. Кое-что ... для нас.

Она приподняла бровь, с интересом:

— Что-то вроде... «ответного жеста»?

— Что-то вроде, — с лёгкой улыбкой подтвердил он. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером... поужинать вместе? Немного вина. И...

Он замолчал на секунду, будто обдумывая, как это прозвучит:

— ...И потанцевать со мной?

Она застыла. Улыбка на её лице заиграла уголками губ, в глазах мелькнуло искреннее изумление:

— Потанцевать?

— Да, — кивнул он. — Я, конечно, партнёр ещё тот... Но если это будет что-то медленное... если рядом будешь ты... я бы осилил.

Джози на секунду даже не знала, что сказать. Её сердце вдруг наполнилось таким нежным теплом, будто кто-то тихо обнял его изнутри.

"Он хочет танцевать. Со мной. Даже если не видит. Даже если боится. Просто потому что я рядом."

Она встала со стула и подошла к нему ближе, положив ладони на его плечи, мягко, с улыбкой:

— Звучит — как лучшее приглашение, которое я когда-либо получала.

Он поднял лицо к ней:

— Значит, у нас... вечер танцев?

— У нас — вечер, который я точно не забуду, — прошептала она.

И в этот момент между ними возникло нечто хрупкое, но прочное.

Обещание.Намёк.Начало чего-то гораздо большего, чем просто танец.

После короткого молчаливого взгляда, в котором было больше, чем в любом «да», они будто по команде одновременно встали из-за стола. Джози засмеялась — звонко, по-настоящему, и легко подтолкнула Эвана в сторону холодильника:

— Ну, раз ты пригласил — значит, тоже участвуешь. Никаких «я слепой, я не обязан», — поддразнила она.

— О, так у нас уже вечер с условиями? — хмыкнул он.

— У нас вечер с вином, едой и возможным убийством в танце, если ты наступишь мне на ногу.

Эван усмехнулся:

— Тогда я постараюсь не наступать. Хотя бы до десерта.

Они разделили обязанности быстро и почти без слов. Джо открыла холодильник и проверила, что осталось: немного филе, овощи, сыр, бутылка белого вина. Лёгкий ужин — то, что нужно. Она достала всё, протянула Эвану овощи:

— Нарежешь?Только не пальцы...

— Спасибо за доверие, — отозвался он и с точностью хирурга начал чистить морковь.

Она занялась курицей, сбрызнула её соусом, добавила пряностей. Движения были лёгкими, привычными, но с какой-то особой мягкостью. Она не спешила. Как будто каждый жест говорил: «Этот момент важен. Я хочу, чтобы он запомнился.»

Эван нарезал аккуратно, даже почти изящно. Иногда спрашивал:

— Это что?

— Кабачок. Левее — перец. Осторожно, не спутай.

— Кабачок. Понял. Цель обнаружена.

Она смеялась. Он улыбался.Кухня наполнилась ароматами, и вместе с ними — чем-то ещё. Чувством близости. Привычной. Тихой. Уютной.Они накрыли на стол вместе. Белая скатерть, две тарелки, салфетки, простые бокалы. Джо включила лампу с мягким тёплым светом, зажгла одну свечу — не ради романтики, а чтобы было... особенно. Поставила на стол вазу с веточкой эвкалипта, которую когда-то купила просто так.

Эван наливал вино медленно, стараясь не пролить ни капли. Джо подставила бокал и улыбнулась:

— У тебя это получается. Как будто ты и не слепой.

Он поднял бровь:

— А ты забываешь, что я и до этого знал, где у вина горлышко.

Они сели друг напротив друга. За окном темнело. В доме горел только один свет, всё вокруг будто замирало. Этот вечер, такой простой и такой тихий, вдруг стал чем-то драгоценным. Таким, что не хочется нарушать ни словом, ни движением.

"Как будто мы давно живём вместе," — подумала Джо. — "Как будто это не случайный вечер, а наша жизнь."

Они ужинали неторопливо, почти молча, но в этой тишине не было неловкости.

Эван сидел с прямой спиной, в одной руке — вилка, в другой — бокал с вином. Он ел аккуратно, с привычной точностью, но время от времени ловил себя на том, что внимание рассеивается.

Он слушал её дыхание. Слышал, как она слегка хрустит салатом. Как прикусывает край бокала. Как вздыхает едва слышно после глотка вина.И всё это почему-то волновало сильнее, чем её слова.

"Она рядом. Такая живая. Улыбается, ест, смеётся. И я не вижу её. Совсем. Даже тени. Даже силуэта. Но я чувствую её и слышу."

Он поставил вилку. Сделал глоток. Выдохнул.

В голове вдруг всплыл тот вечер, когда она позволила ему коснуться её лица. Чтобы он «увидел» её по-своему. Тогда это было почти случайно. Инстинктивно.А сейчас... он хотел этого по-настоящему.

Он неуверенно, почти неловко заговорил:

— Джо...

Она подняла глаза. Свет от свечи мерцал в её зрачках:

— Да?

Он чуть покачнулся вперёд, сжав руки на коленях:

— Я... не знаю, как сказать. Это, наверное, странно. Или даже слишком... личное.

— Попробуй, — сказала она мягко. — Я здесь.

Он опустил голову, будто собирался с мыслями, а потом, всё так же спокойно, но с внутренним напряжением, спросил:

— Можно... я снова... коснусь твоего лица?

Джози не ответила сразу. Просто смотрела на него.Потом медленно отложила вилку. И кивнула:

— Да. Конечно.

Она встала со своего места, обошла стол и тихо села рядом. Рядом с ним.Он вытянул руку вперёд, будто сомневаясь, можно ли. И тогда она сама взяла его ладонь и мягко подвела к своему лицу:

— Вот я.

Он коснулся её щёки. Подушечки пальцев прошлись по коже — тёплой, гладкой. Потом — к виску, к линии бровей, к скуле. К носу. Она не шевелилась. Дышала спокойно, только чуть медленнее.Пальцы Эвана будто запоминали. Исследовали. Он медленно обвёл контур её губ — осторожно, почти с благоговением. Потом очертил линию подбородка, щёку, ушёл вверх — к лбу, к корням волос.

Он не улыбался. Не говорил. Но внутри — что-то трепетало.

"Такая нежна. Такая реальная. Я не вижу. Но я чувствую. Теперь... я могу представить её. Её лицо. Её тепло. И, чёрт, как же она красива."

Он убрал руку. Медленно. Почти с сожалением.И прошептал:

— Спасибо..

Она всё ещё сидела рядом. Не отодвинулась. Только шепнула в ответ:

— Я рада, что ты теперь "видишь" меня.

Они сидели в полумраке, рядом. Не касаясь, но ближе, чем когда-либо.И всё, что было раньше — стены, страх, тьма — отступило.Потому что он наконец нашёл её.И себя рядом с ней.Тишина окутывала кухню. За окном вечер уже уверенно вступил в свои права — тёмный, но не мрачный, мягкий. Джози всё ещё сидела рядом, её ладонь лежала на его колене — просто, без подтекста, как знак того, что она здесь. Эван не двигался. Не говорил. Только сидел с лицом, повернутым к ней, и в груди у него было тепло... и что-то, отдалённо похожее на волнение.

Он вздохнул — неторопливо, будто с этим вдохом отпускал всё старое, и вдруг сказал:

— Давай потанцуем?

Джози обернулась к нему, чуть приподняв бровь, её губы тронула нежная улыбка:

— Уже хочешь получить ушиб на ноге? — поддразнила она.

Он усмехнулся в ответ:

— Я предупреждал — я не партнёр мечты. Но что-нибудь медленное... с тобой рядом — я бы попробовал...

Она встала. Протянула руку:

— В таком случае, сэр, позвольте пригласить вас.

Он встал следом, положил пальцы в её ладонь. Она осторожно повела его в гостиную, где горел мягкий свет настольной лампы. Тень от свечи на кухне медленно ползла по стене. Она поставила колонку на подоконник и включила тихую, медленную музыку — с лёгким джазом, с приглушённым вокалом, как будто сама ночь начинала играть на фоне их движения.

— Готов? — прошептала она, подходя ближе.

— Как никогда, — ответил он, и было слышно, как его голос чуть дрогнул.

Она вложила его руку себе на талию, свою — положила ему на плечо. Другую он держал в своей, и они начали двигаться. Медленно. Почти не качаясь. Скользя по полу босыми ногами, будто бы не касаясь земли.

Эван сосредоточенно чувствовал каждое её движение, каждый её шаг — как она смещает вес, как дышит. Его тело слушалось. Его ноги не предавали. И вместе с ней он словно снова учился ощущать пространство, музыку... и прикосновение.

"Она такая тёплая. Лёгкая. Танцует, будто дышит. А я... рядом с ней дышу тоже."

— Ты двигаешься, как будто и не первый раз, — прошептала она.

— Потому что... я с тобой, — тихо сказал он.

Они продолжали кружиться. Неспешно. Мягко. Без цели. Без формы. Просто вместе.

В какой-то момент Джози чуть сильнее прижалась к нему — щекой к его груди. А он — обнял её чуть крепче, голову опустил, вдохнул аромат её волос.И в этом танце не было шагов.Было дыхание.Доверие.И то, что не нуждается в словах.

"Я не вижу её. Но чувствую. Каждой клеткой своего тела.И сейчас... будто весь мир сжался до её ладоней на моих плечах."

Музыка играла дальше.А они просто оставались в этом движении.Словно бы танцевали — не по полу...а в темноте. Где, наконец, стало светло..

Вскоре музыка стихала, но они не сразу остановились. Движения стали ещё медленнее, как будто не хотели отпускать этот момент, эту невидимую связь между ними. Джо чуть покачивалась в его объятиях, голова всё ещё покоится на его груди. Эван держал её крепко, но нежно, будто боялся, что она может исчезнуть, как только отступит музыка.

Когда последний аккорд растворился в воздухе, он не сделал ни шага назад. Не отпустил. Только тихо выдохнул:

— Это было... — начал он, но не нашёл слова.

— Я знаю, — прошептала она, не отрываясь. — Не говори.

Он кивнул, чувствуя, как тёплый воздух её дыхания касается шеи:

— Я думал, я забыл, как это — чувствовать.

— А я думала, что ты просто не позволял себе это.

Они медленно разомкнули объятия, но не отошли далеко. Джо взяла его за руку и мягко подвела обратно на кухню, где ещё горела свеча и на столе стояли недопитые бокалы. Она налила ещё немного вина, молча подала ему.

— За что мы пьём теперь? — спросил он.

Она улыбнулась, сев напротив, глаза её сверкали мягким светом:

— За танец, который был только началом.

Они чокнулись. Лёгкий звон. И снова — тишина. Но теперь в ней не было тревоги. Это была тишина, в которой двое людей слышали друг друга без слов.

Эван поставил бокал и чуть склонился вперёд, словно хотел сказать, но не решался. Он сжал руки на столе, провёл большим пальцем по её пальцам, не глядя — просто, чтобы почувствовать. И вдруг произнёс тихо, почти выдохом:

— Джо...

— Мм?

— Я не знаю, что со мной происходит. Но ты...

Он замолчал. В его лице мелькнула сдержанность, привычная. Он хотел остановиться. Привычно. Защититься.

Но она взяла его руку — крепко, осознанно. И прошептала:

— Просто будь здесь со мной. Этого достаточно.

Он кивнул. Глухо. Почти по-детски. И в груди у него вдруг стало больно — от лёгкости. От того, что ему больше не нужно прятаться.

Ночь медленно надвигалась. За окнами зажигались огни улиц. Дом был тих, наполнен запахом свечи, мягким светом и дыханием двух людей, которые больше не боялись быть рядом.

И где-то в этой тишине Эван впервые за долгое время подумал:

"Я не один. И, может... уже никогда не буду."

После этого они больше не говорили. Не потому, что не о чём было — просто слова вдруг стали лишними. Джози встала, взяла их бокалы и поставила в раковину, потом выключила колонку, оставив в комнате только треск свечи и лёгкий гул ночного города за окном.

Эван всё ещё сидел за столом, пальцы его лежали на скатерти, будто он чувствовал в ней что-то важное. Джо посмотрела на него — в свете лампы его лицо казалось мягче. Не таким резким, как раньше. Он был другим. Более живым.

Она прошла мимо него, чуть коснувшись плеча:

— Пошли, — тихо сказала она. — Уже поздно.

Он встал, не спрашивая, куда. Просто пошёл за её голосом. Она провела его наверх, по лестнице. В коридоре их шаги звучали особенно тихо, будто даже пол старался не нарушить этой хрупкой тишины.

У его двери она остановилась.

— Спасибо за вечер, — прошептал он.

Она чуть улыбнулась, склонив голову:

— Ты кстати... был не так уж плох в танце.

— Я всё ещё думаю, что наступил тебе на ноги пару раз.

— Один раз. Но я это переживу, — усмехнулась она.

Он кивнул, собираясь сказать «спокойной ночи», но в груди что-то сжалось. Он хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Чтобы она не уходила. Чтобы это ощущение — лёгкости, тепла, чего-то живого — осталось.

Он шагнул ближе. Рядом. Почти впритык. Поднял руку, едва коснулся её щеки:

— Я не знаю, что это между нами, — тихо сказал он. — Но для меня....это очень важно.

Она тоже не отступила:

— Я знаю, — прошептала она. — Для меня тоже.

Медленно, будто давая возможность отступить, он наклонился. Но она не отступила. И тогда он коснулся её лба своим. Лёгко. Тепло. Не поцелуй. Просто прикосновение.И это было больше, чем если бы он поцеловал её.

Это был знак.
Доверия.
Близости.
Начала.

Она стояла с закрытыми глазами, чуть дольше, чем надо. Потом отступила на шаг и улыбнулась:

— Спокойной ночи, Эван.

— Спокойной ночи, Джо.

И она ушла в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Эван остался в коридоре, стоя в темноте.

"Я не вижу её. Но я чувствую её. В каждом движении. В каждой части себя."

Он коснулся своей груди, где ещё теплилось это ощущение — как будто её ладонь всё ещё там.И с этой мыслью он зашёл в свою комнату.