• 19 глава •
От лица Киры:
_____________________________________
Всю дорогу до отеля казалось, что вибрация машины проходит прямо через грудную клетку, раздаваясь гулом там, где недавно так резануло. Я смотрела в окно, делала вид, что просто устала, но внутри всё тянуло неловкостью.
Не перед командой — они были далеко.
Перед ним.
Он увидел то, что никто не должен был видеть.
Ту часть моей правды, которую я обычно прикрываю тренировочной одеждой, музыкой, движением.
Когда машина остановилась у входа, он вышел первым и даже не спрашивая, подхватил мой рюкзак и поддержал под локоть.
— Я могу сама, — сказала тихо.
— Да, я видел, как ты «сама» лежала на сцене, — отозвался он, мягко, но слишком точно.
Хотелось спрятаться.
Мы зашли в коридор, и там стало ещё тише. Люди уже разошлись по номерам, кто-то, наверное, уже спал. В ковровом покрытии звуки шагов будто проваливались.
Я остановилась у своей двери.
— Спасибо, — сказала. — За то, что вернулся.
— Я не собирался оставлять тебя там одну. — Он опёрся плечом о стену и посмотрел прямо. — Ты хоть понимаешь, как это выглядело?
Я кивнула.
— Неприятно? — спросил.
— Скорее… стыдно.
Он нахмурился.
— Стыдно, что тебе плохо?
Я не знала, как на это ответить.
Не то чтобы я стеснялась самой слабости — просто хотелось, чтобы она оставалась за занавесом. Не здесь. Не сейчас.
— Хочешь о чём-то поговорить? — спросил он. — Или нужна помощь?
— Нет. Всё… нормально. — сказала автоматически.
Он сделал шаг ближе.
— Кира. Давай не вот это. Я всё равно видел.
Я вдохнула глубоко и открыла дверь.
— Зайдёшь на минуту?
Он вошёл, аккуратно закрыл за собой. Номер был полутёмный — только торшер у кровати включён. Я села на край, он — на кресло напротив.
Не давил.
Не спрашивал сразу.
Только посмотрел, как будто ждал, когда я сама решусь.
— У меня… — начала, потом перешла на дыхание. — Проблемы с сердцем.
Он сразу выпрямился.
— Насколько серьёзные?
— Достаточно, чтобы быть осторожнее. — коротко улыбнулась. — А я не очень умею осторожно.
— Поэтому таблетки.
— Поэтому они.
Он смотрел не судя, просто принимая. Такая тишина редко бывает неважной.
— Это давно?
— Да. Я закончила карьеру из-за этого.
— А сейчас продолжаешь?
— Я не выступаю часто. Больше учу. Но тур — это другая история.
— Нагрузка другая.
— И я это знаю.
Он опустил взгляд, будто собирая мысли.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что тогда ты бы не взял нас, — сказала честно.
Он поднял глаза — и там не было раздражения.
Больше удивление и... уважение какое-то.
— Я бы всё равно взял. Просто… иначе.
— А мне не нужно иначе. Я справляюсь.
— Нет, ты падаешь на полу сцены.
Эта фраза прошла по нервам будто холодом.
— Это был разовый случай, — сказала тихо.
— Но если он станет не разовым?
Я смотрела в пол.
— Я не могу перестать быть частью этого тура. Они хотят меня на сцене. Я тоже хочу быть там. Это… — я замолчала, потом всё-таки сказала: — Это единственное место, где я не чувствую себя больной.
Мы оба знали, что это слишком честно.
— Хорошо, — сказал он после паузы. — Но если что-то будет повторяться — ты говоришь мне. Поняла? Не ребятам, не Лёхе. Мне.
— С чего ты решил, что я скажу?
— Потому что я всё равно замечу.
Я выдохнула.
Он был прав.
— И… — он наклонился вперёд, локти на коленях. — Я не скажу никому. Обещаю.
Я подняла взгляд.
— Спасибо. Только… не относись ко мне иначе, ладно?
— Сложно относиться «иначе» к человеку, который выходит на сцену на таблетках и делится этим только ночью в гостинице, — усмехнулся.
Я тоже улыбнулась, очень тихо.
— Всё? — спросила.
— Да. Иди спи, доброй ночи Кир.
Он встал первым, подошёл к двери, остановился.
— За то, что ты хочешь быть там — снимаю шляпу. Но за то, как ты к себе относишься… — он посмотрел вниз, лёгкая улыбка — усталая. — Буду поправлять.
— Поправляй.
— Запомню. — усмехнулся он и ушёл.
А я осталась сидеть, слушая, как дверь закрылась.
И впервые за долгое время было не страшно от того, что он знает.
Страшно было от того, что теперь это не только моё внутри.
И одновременно — легче.
От лица Гриши:
_____________________________________
Утро началось как-то мягче, чем обычно. Я проснулся раньше всех — привычка: раньше на студии, раньше в зале, раньше в пути. Но первые мысли были не о музыке и не о планах, а о Кире. Точнее о том, как она вчера лежала на полу, как пыталась сделать вид, что все нормально, когда это вообще не было нормой.
Спустился в ресторан пораньше — хотелось быть там, когда она придет. И она появилась. Тихая, как будто снова старалась не занимать лишнего места. Волосы собраны, футболка свободная, глаза еще сонные, но теплые.
— Доброе утро, — я сказал первым.
— Привет, — ответила она, чуть улыбнувшись.
И эта "чуть" почему-то зацепила.
Мы сели вместе. Я набрал классический завтрак — кофе, тосты, яйца. Она взяла творог и зелёное яблоко, и вид у нее был такой, будто она просто не хотела есть много, чтобы не отвлекаться от мыслей.
— Тебе лучше? — спросил я, стараясь не давить.
— Уже да, — коротко, без подробностей.
Но взгляд спокойный. Значит, не врёт.
Мы поели, потом все остальные подтянулись туда-сюда, шум, разговоры, кто-то обсуждает номера, кто-то съемки, кто-то просто жалуется на сон. Но её и мое пространство будто никто не трогал.
***
Когда уже надо было ехать на площадку, мы снова оказались рядом — в автобусе.
В этот раз она села рядом сама.
Я ещё молчал, но почувствовал напряг в себе: хотел спросить, хотел убедиться, что она точно в порядке. Она смотрела в окно, руки сложены на коленях.
— Слушай… я вчера говорил серьёзно, — начал тихо, чтобы никто не услышал. — Если тебе нужна помощь — реально скажи.
Кира повернулась, и её волосы слегка сдвинулись с плеча.
— Я знаю, — сказала она ровно. — И… спасибо.
Тон был не закрытый, а благодарный. И в этот момент ощущение расстояния между нами немного растворилось.
— Я не собираюсь никому ничего говорить, — я добавил. — Обещаю.
Она кивнула.
— Я знаю. Просто… не хочу, чтобы меня жалели. Или спрашивали. Или смотрели иначе. Я справлюсь.
— Ты справляешься, — сказал я честно. — Но иногда можно не тащить всё одной.
Она улыбнулась немного шире, чем утром.
— Посмотрим.
Мы ехали дальше, и никто больше не мешал. Я что-то писал на телефоне для будущего текста, а она, судя по движениям губ, прогоняла шаги в голове — опять, снова, как будто внутри у нее счёт.
«Раз-два-и-три…»
И вдруг она повернулась ко мне, уже не прячась:
— Спасибо, что вернулся вчера, это было важно для меня.
— Я бы всё равно не мог уехать, зная, что ты одна там осталась.
Она опустила глаза.
И я понял — не нужно давить, не нужно вытягивать. Она сама даст то, что посчитает нужным.
***
Когда автобус подъехал, Кира встала рядом со мной — не позади, не держа дистанцию. Просто рядом. Мы вышли первыми, и я поймал какое-то чувство: не просто ответственность, а желание и дальше быть тем, кому она может доверять.
Впереди репетиции, съемки, люди, шум.
А я только думал о том, что вчера, когда она лежала на полу — это был момент, в который всё между нами поменялось. И сейчас… всё движение начиналось иначе.
И я точно знал — сегодня я не оставлю её в зале одну.
***
Второй концерт тура всегда самый нервный — первый все делают на адреналине, второй начинает показывать реальный уровень. И это ощущали все, но сильнее всех — Кира.
Она ходила по закулисью будто по тонкому льду. Тянула резинку на запястье, перекидывала волосы, проверяла связки движений без музыки. Видно было — она переживает сильнее, чем говорит.
Я подошёл ближе, пока все отвлеклись, и легонько ткнул её в бок.
— Ты сейчас выглядишь, будто сдаешь экзамен в медицинский, — сказал я тихо.
Она подняла глаза.
— А разве это не экзамен? — спросила почти серьёзно.
— Нет, — я улыбнулся. — Это просто повтор того, что ты умеешь лучше всех.
Она выдохнула немного легче.
Нужно было ещё раз отвлечь её голову. Я достал телефон и развернул перед её лицом фронталку.
— Давай, гений хореографии, улыбайся. Это будет наша легендарная фотка.
— При чем тут легендарная? — она хмуро, но уже сдерживала улыбку.
— Потому что я выставлю её в истории, а значит — автоматически легенда.
Я резко сделал снимок, пока она только начинала улыбаться — получилось криво, чуть смазано, зато живо. Она посмотрела и фыркнула.
— Ужас…
— Лучше не будет, смирись, — сказал я и уже публиковал. Но я видел что внутри это её развеселило.
За кулисами начиналась суматоха: сцену проверяли, свет гоняли по спектрам, звукорежи кричали из гарнитур. Все выглядело как самое обычное предконцертное безумие. Но она — всё ещё была где-то в своих мыслях.
Я сел рядом с ней на аппаратный кейс.
— Слушай, — начал не громко. — Ты вчера доказала себе, что можешь через боль пройти. Сегодня уже не надо никому ничего доказывать. Просто танцуй.
Она кивнула медленно, по-настоящему.
— Попробую.
— Не пробуй, — поправил я. — Двигайся. А остальное приложится.
Перед выходом она поймала мой взгляд — короткий момент, но в нем было всё: страх, желание, сила.
***
Концерт, как и всегда, пролетел как один длинный вдох.
На фоне толпы, криков, вспышек света я иногда ловил её взгляд. Она попадала в ритм точнее всех, работала в связках уверенно. Но в моменты, когда музыка резала паузу — она будто выдыхала больше, чем остальные.
На одном из переходов я включил запись на телефоне и поставил на край сцены. Хотел сохранить этот хаос: танцы, завалы света, дым, толпа.
Потом, когда все закончилось, включил запись и показал ей.
На ускорении выглядело так, будто мир носился вокруг, а она двигалась точно и стабильно, будто она — стержень всей сцены.
Она смотрела на экран и улыбалась:
— Это… красиво.
— Это ты красивая, — сказал я просто.
Она ничего не ответила, только убрала волосы за ухо.
И в этот момент я ещё сильнее понял — её страхи не в том, что она не справится. Они в том, что она не имеет права сорваться.
Но я знал — имеет.
И я был рядом, чтобы в случае чего — удержать.
_____________________________________
Chanel: t.me/repvattpad2