3 часть
С того самого дня в студии что-то в Феликсе бесповоротно сдвинулось. Хёнджин не изменился ни капли: он все так же был груб, требователен, его крик мог заставить сжаться самое отважное сердце, а унизительные комментарии — вогнать в краску. Он заставлял Феликса перетанцовывать одно и то же движение по сто раз, пока мышцы не начинали гореть огнем, а в глазах не темнело от усталости.
Но... этот момент. Момент, когда Хёнджин встал сзади, его горячие ладони легли на талию Феликса, а дыхание обожгло кожу у самого уха... Внутри у Феликса все вдруг замерло, а потом взорвалось роем безумных бабочек. Он всей душой ненавидел Хёнджина именно за это предательское чувство. С каждой новой совместной тренировкой, с каждым пристальным взглядом темных глаз тренера, у Феликса перехватывало дыхание и предательски учащался пульс.
И вот сейчас, сидя на старой деревянной лавочке в парке, Феликс, глядя на уплывающие вдаль облака, набрал в легкие воздуха и выпалил:
—Кажется, мне начинает нравится Хёнджин.
Джисон,как раз подносивший ко рту бутылочку с йогуртом, замер на полпути.
—Нравится?
Феликс сгорбился, сжимая колени.
—Ну...
Джисон, не успев проглотить, с громким звуком выплюнул струйку йогурта обратно в бутылку и уставился на друга взглядом, полным чистого, неподдельного ужаса.
—Ты... ты честно? Ты чекнулся? — он отставил йогурт в сторону, как нечто ядовитое. — С тобой все в порядке? Может, у тебя температура? Солнце напекло?
— Ну прости! — сказал Феликс, его уши пылали. — Я и сам не ожидал, что все так обернется!
— Ты же сам его на дух не переносишь! Он тебя на каждом занятии психологически уничтожает! Он тебя... он тебя «никчемным» называл! А ты... бабочки? Серьезно?
Феликс сжался в комок. Объяснить это было невозможно. Как объяснить, что злость и ненависть каким-то невероятным образом переплавились в острое, щемящее влечение? Что каждый грубый взгляд теперь заставлял кровь бежать быстрее, а не холодеть?
— Он... когда он ко мне прикасается, чтобы поправить движение... — пробормотал Феликс, глядя на свои кроссовки. — У меня все внутри замирает.
Джисон издал звук, средний между стоном и смехом.
—Ох, Феликс... Это не бабочки. Это, я боюсь, синдром заложника. Нам нужно срочно тебя спасать.
— Да иди ты к чёрту, Джисон!
—Феликс, он же зануда! Да, красивый, я не спорю, но характер... у него просто адский характер!
—Я тоже ненавижу его за характер, но...
—Но ты чекнулся Феликс. Я всё. Я умственно ухожу.
~~~~~~
Следующим утром Феликс и Джисон снова стояли у знакомой двери в танцевальную студию. Джисон ворчал, поправляя рюкзак:
—Влюбился ты, а страдаю я. Скажи мне по-братски, зачем мы пришли за целый час до начала тренировки? Чтобы пыль с зеркал сдувать?
—Джисон, если хочешь, можешь идти, — огрызнулся Феликс, но его взгляд был прикован к двери.
В этот момент дверь распахнулась, и в студию вошел он. Хван Хёнджин. Он появился как гром среди ясного неба — внезапно, мощно и заряженно. Его ауфера ярости и концентрации ударила по ним, заставив обоих внутренне сжаться. Он был одет в простую черную кофту и спортивные штаны, но на его лице читалась такая буря, что даже воздух в студии стал густым и тяжелым.
— Здравствуйте, Хван Хёнджин-ним... — начал было Феликс.
Но его тут же перебил голос, резкий и не терпящий возражений.
—Рано вы пришли. Отлично. Не будем терять время. Встали и повторяем. Джисон — свой материал. А ты, Феликс, — Хёнджин броил на него пронзительный взгляд, — сейчас со мной. В дуэте. До выступления неделя. Каждая секунда на счету.
Джисон, бледнея, медленно подошел к Феликсу и прошипел ему прямо в ухо, пока Хёнджин отходил к пульту:
—И он даже сейчас, в таком режиме, тебе нравится?
Феликс не отвел взгляда от тренера. Его сердце колотилось где-то в горле, смешивая страх с пьянящим восторгом.
—Чертовски, — выдохнул Феликс в ответ, и в этом слове была вся правда.
Феликс не мог оторвать глаз от Хёнджина. Тот с раздражением снял резинку с запястья и начал завязывать свои длинные, черные волосы в небрежный хвост. Это простое движение обнажило изящную линию его шеи и челюсти. Затем он с силой закатал рукав своей кофты выше плеча, и взору Феликса предстала идеально очерченная, сильная рука с проступающими венами — рука, которая всего пару дней назад властно лежала на его талии.
Потом Хёнджин начал идти к ним. Его походка была уверенной, хищной, каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине студии. Он не просто шел — он наступал, захватывая пространство. И его взгляд... его темные, почти черные глаза были прикованы к Феликсу. В них не было ни одобрения, ни тепла. Только вызов. Голая, нефильтрованная интенсивность, которая заставляла кровь Феликса бежать в два раза быстрее и приковывала его к месту, как кролика к свету фар. Это был взгляд, который одновременно уничтожал и возбуждал, и Феликс готов был тонуть в нем снова и снова.
~~~~~~
Тренировка длилась все четыре часа без права на передышку. К концу к ним присоединились другие стажеры, и студия наполнилась гулом музыки и отточенными движениями — все готовились к отборочному прослушиванию, до которого оставалась всего одна неделя.
— Занятия закончены, — наконец произнес Хёнджин, и его голос, обычно такой твердый, звучал хрипло от усталости. Он опустился на пол, прислонившись спиной к зеркалу, его грудь тяжело вздымалась. Он протянул руку, схватил бутылку с водой и запрокинул голову, делая долгие, жадные глотки.
Феликс, собрав свои вещи, не мог оторвать от него взгляд. Он завороженно следил за тем, как капли воды стекали по напряженной шее Хёнджина, по резкой линии его челюсти, исчезая в вороте мокрой от пота майки. В этом простом, животном жесте было столько первобытной, raw-силы, что у Феликса перехватило дыхание. С трудом заставив себя отвернуться, он направился к выходу, чувствуя, как жар разливается по всему телу.
Его рука уже тянулась к дверной ручке, когда сзади раздался тот самый голос, низкий и властный, заставляющий замирать на месте.
— А куда это ты собрался?
Феликс обернулся. Хёнджин не сдвинулся с места, он все так же сидел на полу, но его поза изменилась. Он откинулся на одну руку, а другой все еще держал бутылку, лениво покачивая ею. Его взгляд, тяжелый и пристальный, скользнул по Феликсу с ног до головы, и в уголке его губ играла едва заметная, но невероятно раздражающая ухмылка.
— Как же наш совместный дуэт? — произнес Хёнджин, и в его голосе внезапно появились бархатные, почти интимные нотки. Он намеренно сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Ты же не думал, что я отпущу тебя так легко? Мы только начали по-настоящему... синхронизироваться.
Хёнджин медленно провел тыльной стороной ладони по своему лбу, смахивая влагу, и его взгляд стал томным, обещающим.
— Или тебе мало моего внимания?
--
1042 слов