15
В последние дни мисс Ли отправляет тебе по вечерам некоторые документы и просит их после проверки переслать отделам, поэтому не только Намджун не скучает, когда на город опускается тьма. Ты немного побаиваешься свою начальницу и стараешься делать всё досконально, по несколько раз перепроверяя собственную работу.
Так увлекаешься этим сегодня, что не замечаешь, как кто-то вводит пароль, приходишь в себя, когда хлопает дверь. В замешательстве переводишь взгляд на настенные часы, убеждаясь в необычности всего происходящего.
Девять вечера.
Намджун, ни слова не говоря, проносится в свою комнату, оставляя наедине с полным ошеломлением. Лишь успеваешь поставить чайник на плиту и еду в микроволновку, как он появляется на кухне, посылая во все стороны волны своего недовольства, выбирая жертву, которую он может поджарить на огне собственного неудовольствия.
Молча, в полном непонимании садишься напротив парня и смотришь тому в рот, пока Ким ест.
А мужчина специально на тебя не смотрит, отводит глаза и зло пережёвывает рис. Он на самом деле не понимает, что тут делает, почему с силой сжимает железные палочки, почему сбежал из офиса, так и не закончив всё то, что должен был сегодня сделать, почему в данную минуту молчит и пытается хотя бы для себя самого обосновать собственное поведение.
Намджун устал — это правда, с которой не поспорить никак. У Кима всё вновь чуть ли не прахом летит, а ведь ему казалось, что вот-вот компания встанет на путь процветания, однако надежды не оправдались, и ему приходится затрачивать колоссальные усилия, чтобы удержаться на плаву и не пойти ко дну. Приходится тратить на работу по двадцать часов в сутки, потом мчаться домой и снова на работу. Не то чтобы он был любителем такого образа жизни, Намджун на самом-то деле скучает.
Скучает по мирным посиделкам с Джином, по тихим разговорам с тобой, по вечерам, в которых он был полностью и бесповоротно сам себе предоставлен. У него всего этого никогда не было много, но в последнюю пару месяцев очень уж парень прикипел к такому. Из-за тебя, конечно, из-за редких сообщений: «Когда пойдёшь спать?», «Ты долго сегодня на работе?» Поэтому, хоть и может переночевать в отеле или в кабинете, несётся по городу в квартиру.
А ещё он зол, ужасно зол. Потому что последнее, что Ким хочет слышать в коридоре офиса во время небольшого перерыва, когда он собрался сам сходить за кофе, дабы развеяться, как сотрудники обсуждают, что кто-то видел тебя, целующуюся с Сокджином.
Его блять жену с его же помощником. Вообще, сначала Ким решил, что всё это глупые слухи, и быстро отбросил ненужную информацию из головы.
Только она не отбросилась.
Пять часов мужчина сражался с самим собой, пять часов он убеждал себя, что глупо верить во что-то подобное, а сейчас сидит перед тобой и не знает, что сказать. В голове Ким Намджуна полетели все схемы. В голове Ким Намджуна полный бардак. Из-за тебя, конечно. Не зря говорят, что женщина на корабле к беде, он тоже впустил тебя на свой парусник и жалеет.
— Что случилось? — заламываешь бровки и пальцами барабанишь по столу, ибо лицо у мужа чересчур угрюмое, будто он получил известие о смерти близкого человека. Знаешь, что это неправда, но всё равно только худшие сценарии в голове пишутся быстро. С удивительной скоростью, ты бы даже сказала.
— Ничего, — бурчит парень в ответ, выпрямляя спину и превращаясь в холодного индюка, а у тебя от такого неприкрытого вранья тут же начинает дёргаться глаз.
Вздыхаешь тяжело, поднимаясь со стула, и подходишь к Намджуну, щёлкая того по носу.
— Конечно, двести раз, — опираешься на стол, наслаждаясь удивлением, которое Ким никак не может снять с себя. Кажется, ты совсем обнаглела, но сейчас это даже полезно. — Ведёшь себя, как ребёнок, правда. К чему всё это? Скажи просто, что у тебя произошло? У меня кусок в горло не лезет, когда ты настолько удручённый, — видишь всего секунду, что во взгляде мужчины мелькает что-то нехорошее, предвещающее последствия не очень радужные, а после оказываешься на его коленях, с выбитым воздухом из груди, хватающейся за мужские плечи от страха.
— И почему это я веду себя, как ребёнок? — немного страшно, когда он с этим своим мерзким аристократичным тоном задаёт вопрос, руками придерживая за талию, чтобы ты не упала, но почему-то чувствуешь, как в любой момент мужские пальцы могут переместиться и занять менее нейтральную позицию.
Тогда ты точно не сможешь нормально соображать. Может, он этого и добивается.
— Потому что ты, будь у тебя, правда всё в порядке, не приехал бы так рано домой. Пытаешься сорвать, когда всё более чем очевидно, — произносишь устало, ибо опять загнана в угол, опять не понимаешь его логику, опять чувствуешь себя отчуждённой от Кима.
Вы вроде только недавно стали друг друга понимать, порой он даже делился всем тем ужасом, который настигал его днями, он много чего тебе рассказывал, о тех местах, в которых бывал, о людях, с которыми встречался, о вещах, что любил и не любил, о последних непременно больше, а сейчас вновь закрылся и не пускает к своим мыслям, оставляя барабанить в дверь и кричать в отчаянии, умоляя щёлкнуть замком.
А Намджун только больше злится из-за твоих слов, чувствуешь по тому, как сжимает руками талию.
— Зато ты у нас ведёшь себя, не как ребёнок, — мужчина поднимает подбородок, пронзая непонятно откуда взявшейся злобой.
— Да что происходит-то?! — взрываешься, повышая голос, потому что-то, как он тебя сейчас ровняет с землёй своим взглядом, обвиняя непонятно в чём, оскорбляет.
— Мне и самому интересно. Что происходит, Т/и? Почему ты позволяешь себе настолько открыто нарушать наш договор, целуясь с другими парнями? — произносит Намджун ледяным голосом, превращая тебя полностью и бесповоротно в айсберг, пока ты минуту ещё не можешь сообразить, в чём дело, только после вспоминая слова Сокджина.
«А вообще, думаю, всё наладится».
Ненадолго опускаешься в жёсткие путы замешательства, которое болезненно сжимает мышцы, нейроны, похоже, тоже пережимаются, ибо тяжело соображается, сигналы от мозга некоторое время не поступают. А потом опускаешь голову, давя в себе эмоции, но они всё равно вырываются наружу тихим смехом.
Сюрприз. Видимо, никто не знает Кима лучше, чем Сокджин. И сам мужчина не знает себя настолько хорошо.
— Ты даже больший ребёнок, чем я думала, — Намджун встречается с горящими глазами, улыбающимися так светло, что всё это походит на издевательство. — Божечки, и где там мой муж? Кто этот мужчина? Кто мне подсунул этого мужчину, что верит непонятно чему, зная, что мы с Сокджином обедаем вместе время о времени? — твои руки сами по себе обвиваются вокруг шеи Кима, и ты понимаешь, что он немного ослабляет хватку, в удивлении поднимая брови.
— Чем связаны обеды и поцелуи?
— А тем, что Сокджин решил повеселиться за счёт тебя и поцеловал меня в щёку, догадываясь, что до тебя эта информация когда-нибудь дойдёт. Как раз рядом оказалось несколько твоих сотрудниц, — видя новую волну изумления на лице собеседника, растягиваешь губы. — Я и не думала, что сработает. Неужели, ты такой простой, а? Поверить не могу, серьёзно! Я думала, у Джина крыша совсем поехала, раз он так собрался вызывать у тебя ревность, — по сжатым губам парня понимаешь, что необходимо перестать подтрунивать над парнем и как-то справиться с этим инцидентом, иначе он ещё надуется жутко.— Если хочешь, я могу тебя тоже поцеловать, и мы замнём конфликт. Хочешь? — непонятно откуда взявшиеся нотки радости накрывают с головой, ты поэтому говоришь всё, что в голову лезет, ибо смотреть на настолько оцепеневшего парня — удивительно.
Приближаешься и касаешься губами того места, где появляются ямочки, когда Ким улыбается, чувствуя: этот лёгкий жест накрывает нежностью, ты ей упиваешься, разливая по венам сладким киселём. Дыхание немного сбивается, но всё равно повторяешь то же самое, целуя мужчину в другую щёку, замечая, что он напрягается.
Однако тебе уже достаточно любопытно, как он отреагирует на подобные действий, поэтому в следующий раз целуешь его в уголок губ, замирая, потому что мужчина притягивает за талию ближе, снимая с себя всю надоевшую вам обоим шелуху — защитную экипировку, смотрит проницательно и загадочно, именно так, как это делает Ким Намджун. Не президент филиала MONO, не бабник, не напыщенный чеболь. Ким Намджун спустился на землю.
— Не так целуют, — улыбка сползает с твоего лица, потому что он перехватывает инициативу. И целует, как в вашу брачную ночь, что тебе не остаётся выбора, можно только прикрыть глаза и держаться сильнее за его шею.
Сама раскрываешь рот, спуская вам обоим тормоза, потому что не веришь, будто может быть что-то более вкусное, чем поцелуи Намджуна. Они достаточно сладкие, дабы гормон счастья вырабатывался, немного отдающие алкоголем, связывающим мысли и побуждающим совершать то, на что смелости ранее никак не хватало в полной мере. А ещё они приправлены, кажется, перцем чили, что же ещё может так поджигать изнутри? Смесь ядрёная, но тебе нравится, просто вкус у кое-кого странный.
Сама не понимаешь, как пересаживаешься, садясь уже не боком, а прямо к парню на ноги, сжимая того своими коленками. Сзади стол упирается в поясницу, но плевать, потому что Намджун тебя приревновал. От этой мысли уголки губ сами поднимаются вверх, и парень отстраняется, непонимающе щуря глазки.
Он догадывается, о чём ты думаешь, и сам не может перестать мыслить в том направлении, в котором он полный дурак, что повёлся на самый глупый из возможных разводов. Повёлся потому, что ненавидит отдавать то, что его, у него острое чувство собственничества, и в другой раз бы тебя это обидело. Но это другой раз.
Тебе и подумать нормально не дают, потому что Ким целует ещё более жадно, позволяя вдыхать воздух, когда ты почти готова задохнуться, вынуждая хвататься отчаянно за ворот мужской рубашки и сжимать его до побелевших костяшек, а потом жаться к его груди ближе.
Это сумасшествие — расстёгивать пуговицы на белой ткани, ты совсем не для подобного развития событий поцеловала мужа. Это сумасшествие — застывать, ощущая, что Намджун возбуждён, смотреть на него большими глазами, готовясь вот-вот сбежать.
— Что ты теперь думаешь насчёт секса на столе? — выпучиваешь глаза и стараешься не двигаться, потому что ощущать под собой стояк мужчины как-то чересчур развратно, просишь его одними глазами прекратить всё это и отодвигаешься от Кима, упираясь в грудь того руками.
— Что на тебя нашло сегодня? — отворачиваешь голову, ибо иначе уже не сможешь оторваться от разглядывания голого торса мужа, за что тебе лишь капельку стыдно.
Он ведь красивый настолько, из того типа парней, на которых пялится каждая вторая девушка, пока он в одежде, а без одежды — поголовно. По крайней мере, так думаешь, ибо лично ты находишь внешность Намджуна максимально соблазнительной, и если бы было чуть больше смелости, ты бы как только муж возвращался домой, прилеплялась бы к нему коалой и изучала бы пальцами все части тела: начиная ото лба и заканчивая пятками.
— На меня нашло? Не на тебя? — парень глазами показывает на расстёгнутую рубашку и улыбается самодовольно. — Да и, в конечном счёте, я мужчина, который живёт в одном доме с привлекательной девушкой, спит с этой девушкой в одной постели и не имеет права снимать себе шлюх. Какие-то претензии?
— В любом случае, — немного повышаешь голос и перекладываешь локоны на левое плечо, — ты не можешь вести себя так с тем, кто тебе не нравится.
Тебе думалось, что такой аргумент остановит Намджуна, но нет. У него лицо только опять угрюмое и более решительное стало.
— А я-то тебе нравлюсь? — вопрос хороший, но не то чтобы на него можно было ответить сходу. Он вынуждает опустить руки, что позволяет Намджуну притянуть тебя к себе и пробивать на откровения близостью, от которой не скрыться.
Ким был прав: вы живёте и спите вместе, ты пропустила парня так близко, как ещё никого, и из-за этого, возможно, все ориентиры поломались. Обижает его отношение к тебе на работе, что вы никогда не едите вместе, что Джун в последнее время редко отвечает на сообщения, зато когда приходит по ночам, когда обнимает и улыбается во сне, ты готова простить все его проколы.
Есть ли всему этому какое-то логическое объяснение? Отнюдь. И ты хорошо догадываешься, что это значит. Может, спусковым ключом и стала ваша физическая повседневная близость, но результат на лицо. Ты ответила на этот вопрос уже достаточно давно, признав его превосходство и притягательность.
— Если я скажу да, то ты-то что мне скажешь? Я всё ещё недостаточно красива для тебя? — сердце ухает вниз, оно не хочет услышать отрицательный ответ. Оно бы вообще предпочло остановить время и попросить перекур, дабы привести себя в порядок. А разве сердцу станет лучше от табака? Оно задохнётся, захлебнётся кровью, лишь бы не слышать, что скажет твой муж.
Намджун понимал, задавая столь каверзный вопрос, что последует он и в его сторону. Понимал и всё равно спросил.
Да, в жизни Кима была уйма самых красивых, умных и просто-напросто божественных женщин, а женился он на тебе. И также очень вероятно, что оказавшись впервые с кем-то настолько близко, каждый день видясь, каждый день обнимая тебя, он выкопал себе же яму. Поведение как у придурка и порывы не лучше.
Ким не хочет искать причин, потому что знает — это бесполезно, ему нравится действовать. Ему нравится оставлять раздумья в таких вопросах на потом, он предпочитает сначала убеждаться.
Следующий поцелуй слишком нежный, парень цепляет губы, смакуя их по-отдельности, а ты от этих головокружительных действий поддаёшься, позволяешь навязывать ему переход от робости к чувственности и ненасытности, в которых неспешность переливается в неприлично громкие чмоки.
Нужно ли говорить вслух, что вам двоим и без этого понятно? Ты бы хотела прочитать это по его губам, дабы уверовать, дабы потом были аргументы и чтобы сейчас перестать сомневаться. Жаждешь в этой кутерьме хоть чего-то стабильного и точного, на что можно опереться, встать, зная — не провалишься.
И всё же вы с Намджуном за рамками обычного, поэтому вряд ли ты услышишь желанное.
Проезжаешься по его паху, хватая губами вздохи Кима. Сейчас это более не разврат, потому что тебе нравится, как он абсолютно невинно пытается не реагировать на твои манипуляции, тянет вверх женскую водолазку и подсаживает на стол, отодвигая посуду, пока ты расстёгиваешь пальцами пряжку ремня на мужских брюках. Кажется, что-то падает на пол, ты отрываешься, смотришь на Намджуна и видишь своё отражение — затуманенный взор, бесстыдные желания, повисшие в воздухе.
— Как ты можешь оставаться настолько красивым, проводя всё время за рабочим столом? — вырывается само по себе, стоит лишь взглянуть на тело мужа.
— Просто хожу в тренажёрный зал, должен же я как-то соответствовать молодой очаровательной жене, — парень улыбается, снимая брюки, а всё твоё возбуждение и наваждение испаряются, даже его комплимент не действует.
Ходит в зал он блин.
— Эй, ты куда, — Намджун не позволяет слезть с кухонного стола, широко раскрывает глаза и совсем не смущается того вида, в котором предстаёт. Чёрт бы побрал эти обтягивающие трусы его.
— В зал пошла, — шипишь, а он только больше удивляется.
— Т/и, ну, что я опять сделал не так, а? Блин, малыш, — вы оба замираете из-за последнего произнесённого слова, и краска полностью заливает твоё лицо.
Выпирающий из трусов член тебя не смущал, а подобное обращение так в лёгкую.
— Во-первых, ты меня раздражаешь. Как можно находить время на упражнения, а на меня — нет? — опираешься руками о твёрдую поверхность, приводя мысли в порядок. — Ты сам говорил, что мы должны ходить на свидания, а из-за того, что не могу ходить с кем-то другим, я вечно сижу дома, подруги заняты с сессией сейчас, — быстро исправляешь смысл первого предложения, которое как бы говорило, что скучаешь ты именно по Намджуну, а не просто по прогулкам.
— Да я давно уже там не появлялся, не переживай, сейчас совсем времени нет.
— Во-вторых, — перебиваешь мужа, сужая глаза. — Как ты меня только что назвал? Намджун, я тебя не узнаю. Ты сегодня ел с Джином? Может, он тебе наркотиков подмешал?
— А как мне тогда тебя называть? Зайчик? Солнышко? — мужчина кусает твоё ухо, а ты сводишь ноги друг к другу.
— Можно просто Т/и? — он вообще не реагирует на твои попытки сделать ваш разговор более серьёзным и тянется ладонью к застёжке на бюстгальтере.
— Нельзя. И вообще, я скоро стану толстым, волосатым и некрасивым, поэтому не отказывай себе и мне в удовольствии, — он недвусмысленно опускает вторую руку на твоё бедро, чтобы медленно добираться пальцами до застёжки на джинсах.
Попробуй тут не заразиться его возбуждением и требовательности не подчиниться. Попробуй не обхватить мужской торс ногами, когда его обладатель имеет всё то, что действует для тебя в мужчинах как афродизиак, когда воспоминания о твоём первом сексе ещё слишком отчётливы и кричат, что отказываться нельзя ни в коем случае.
Ты не монахиня, тебе двадцать, и ты замужем, и вообще, почему бы нет? Нельзя убегать от благ, что дарит жизнь.
Но ты убегаешь.
— Ты мужик, Ким Намджун? — шепчешь практически, потому что парень близко, да и сил нормально говорить не осталось.
— Определённо, — отвечает твой муж, не задумываясь о последствиях.
— Тогда по-мужски потерпи. Я не хочу, — всё-таки ускользаешь от его рук, чтобы скрываясь в ванной.