14
Дома стоит гробовая тишина, от которой не свернуться в клубочек и не залезть за печку. Она заливается в уши и ложится противным налётом по сосудам. Твои наручные часы вбиваются в пласт тишины своим мерным тиком, становятся её частью и возвращаются уже противным звуком, отмеряющим самое нелюбимое тобой время.
Не ужинаешь, только пьёшь чай, оставляя свет выключенным, чтобы не позволить кому-то раскрыть те чувства, кои ты и сама не понимаешь до конца.
Почему разозлилась на Намджуна? Почему теперь до сих пор зла и одновременно с этим, кажется, готова расплакаться? Почему шла домой и повторяла вслух, отпугивая прохожих: «Да чтоб он ёбнулся!»? Почему теперь нет сил переодеться, сходить в душ и лечь спать.
Не знаешь, поэтому всё равно делаешь всё то, что должна. Как заведённая кукла выполняешь команды и застываешь, когда надо сделать выбор. Сегодняшний выбор не в пользу мужа, ты засыпаешь в своей комнате, обнимая одеяло, с ним деля переживания и тревоги.
* * *
Ночью просыпаешься от какого-то шума, его источник можешь узнать не сразу, потому что нужно время, дабы прийти в себя. Шуршит одежда, одеяло, прогибается матрас, до тебя долго доходит, что вообще происходит, а когда огромные руки обхватывают тело, ты и того вот-вот завизжишь, но знакомый запах останавливает, прогоняя остатки сна.
Напрягаешься. Зачем он вообще пришёл? Что ему опять нужно в два часа ночи?
— Я тебя разбудил, блин, прости, — парень притягивает тебя к себе ближе и трётся носом о затылок, сразу же заставляя забыть все те грубости, что ты собиралась ему высказать. Сил остаётся лишь на попытку отодвинуться, которая была тут же отвергнута мужчиной. — Ну, Т/и, — Намджун тянет имя своим хрипловатым заснувшим голосом, а ты в ответ только зло фыркаешь.
— Что Т/и-то? — только в данную минуту понимаешь, насколько по-настоящему зла, потому что голос совсем не слушается, выплёскивая весь хранившийся до этого яд.
— Я соскучился, и там одному плохо, не надо пытаться выгнать меня, — Ким всё ещё ворочается, пытается выбрать удобное положение, но тебя из рук не выпускает.
Это так по-идиотски приятно отдаётся в голове. Он вечно знает, куда давить, чтобы повернуть всё в свою пользу.
— Соскучился он, — фыркаешь ещё более обиженно, расцепляя руки парня, и слышишь, как он тяжело вздыхает.
Мужчина понимает, что облажался, понял ещё тогда в кабинете, когда на твоём лице пролег след чего-то не очень горького. Разочарования? Гнева? Теперь и не скажешь с уверенностью, что это такое было.
У Кима на самом деле завал на работе, со свадьбой много вещей в компании оставались на потом и в настоящий момент сваливаются на него ужасающим градом. Но у кого, в конце концов, в нашем мире не завал? Кто в этом обществе свободен и имеет пару лишних часиков?
Поэтому-то Ким и жутко облажался, а сейчас не знает, что делать, потому что вёл себя как всегда. Проблемы на работе, нет времени — все тумаки попадали на близких, а он никогда после не извинялся и не считал это нужным, а сегодня почему-то чувствует, что необходимо что-нибудь сказать, потому что в груди неприятно ноет, когда ты так отворачиваешься и бурчишь под нос.
Ты просто маленькая девочка ещё в его глазах, но маленькая девочка, которую он теперь хочет обнять и заснуть в её милых ручках, чтобы после утром долго глядеть, как ты смешно раскрываешь рот во сне и раскидываешь ноги по кровати. Намджун педофил, не меньше, ибо эта маленькая девочка прокралась внутрь и сейчас без неё душевного спокойствия не бывает, нужно дабы она улыбалась, а ещё лучше, чтобы подставляла губы для поцелуя, тогда, несмотря на всё самое ужасное в мире, Ким будет счастлив.
Ему трудно скрывать после вашей близости, что он хочет секса, а парень сдерживается, однако в данную секунду ему срывает крышу, и ты моментально оказываешься под нависающим над тобой мужчиной, прикрывая ладошкой рот.
Он не понимает, почему ты боишься, это неправильно. Он ведь не сделает больно, он же обещал тебе. Ким прикрывает глаза, а ты вся трясешься от страха, когда он наклоняется.
Чтобы поцеловать пальцы рук по очереди, полностью ошеломляя.
— Пожалуйста, не злись на меня. Я не уверен, что смогу объяснить тебе своё поведение. Прости, — ты ресницами почти касаешься его кожи, задерживая дыхание, пока Джун осыпает поцелуями руки.
Есть в этом жесте что-то, говорящее, что он искренен, что действительно чувствует себя виноватым, что хочет извиниться. Ты зла, так жутко зла, но когда он так делает, опускаешь руки, и следующий поцелуй уже ложится на уголок губ, что ты почти готова простить Намджуну всё то, чего он ещё даже не совершал. Слава богу, хватает сил отвернуть голову, чувствуя его тело близко и дыхание на коже. Так близко, но хочется ещё ближе.
— Я хочу спать тут, — парень кладёт голову на твоё плечо и старается дышать тише, пока ты пропускаешь пару ударов сердца, ибо никогда ещё такого тона у него не слышала, — с тобой.
Тебе это смутно что-то напоминает, но пока видишь лишь мужчину, что держится еле как после рабочего дня, хоть и пришёл пораньше, а всё равно пытается извиниться, и по всем признакам абсолютно не понимает, как это сделать. Он такой трогательный и слабый сейчас, что хочется укутать его в тёплый плед, следуя шаблонам.
Ты сама этого хотела, чтобы он раскаивался, а теперь больно, поэтому поднимаешь руку и кутаешь её в мужские волосы, Намджун дрожит.
— Давай спать, — он продолжал целовать уголки твоих губ, пока ты полностью не проваливаешься в сон, спрятанная от мира большими руками.
***
Вы с Намджуном вернулись на круги своя — в офисе никто, дома вместе спите. Просыпаешься каждый раз, когда он приходит, Ким потом долго извиняется, но у него обычно язык заплетается под утро, поэтому ты смутно разбираешь, что он вообще хочет сказать.
У тебя появилась привычка собирать с собой обед для мужа, а потом отправлять его с Джином, ибо сама-то ты никак не можешь его отдать в руки мужчине. Сокджин говорит, что младший уплетает твою стряпню за обе щеки, но ты догадываешься, что всё съедает старший, просто ему жалко тебя.
С мисс Ли вы установили что-то вроде дружеского нейтралитета, её в принципе устраивает, как ты работаешь, поэтому пару раз она даже разрешала тебе заниматься проверкой некоторых не очень важных документов перед тем, как относить их к президенту. Ли всё чаще и чаще тебя отправляет в кабинет Намджуна, а ты даже виду не показываешь парню, что беспрестанно на него злишься, потому что сама пока не решила, на что именно злишься. Теперь самостоятельно строишь между вами барьер, как будто их раньше не хватало.
Если бы он не был таким загадочным! Когда общаешься с Кимом, не можешь избавиться от чувства, словно решаешь какие-то сложные алгебраические задания, а у тебя всегда с алгеброй было не очень.
— Он неисправим, — высказывается Джин прямо, пока вы обедаете недалеко от офиса. В последнее время именно с ним ты ешь чаще, чем с мужем. — Я знаю его столько лет, но этот парень никогда не менялся. Он не подпускает близких к работе, а работу к близким, защищая и тех и других. Уверен, Джун триста раз пожалел, что согласился взять тебя к себе, — на мужчине, как обычно, куча каких-то цепочек и белая кожанка. Посреди лета, ага.
— Почему?
— Потому что Вакамацу. Знаешь такое?
— Ммм, нет? –путаешься из-за его непонятных подсказок, а мужчина гортанно смеётся, привлекая к вам внимание посетителей. Нет, ты никогда не привыкнешь к его эпатажности, даже если как человек Ким Сокджин тебе безумно нравится.
Он искренний, никем не притворяется, не носит масок, говорит в лицо то, что думает. Немного напоминает Тэхёна, по которому у тебя сердце болит нещадно, ибо позвонить ему после свадьбы ты так и не решилась.
В компании Сокджина ощущаешь себя так, словно находишься рядом с давним другом, ибо этот мужчина в лёгкую проник куда-то внутрь сердца, не предупреждая заранее. Рядом с ним ты не замечаешь, как говоришь то, из-за чего душа болит часто, другим бы не сказала, но прямолинейность парня настраивает на волну чистосердечности.
— Забей. Ну, ты бы ещё попыталась узнать у меня, почему соль солёная, — сводишь брови к переносице, вспоминая химическую формулу соли. — Это просто Ким Намджун. Если тебе интересно, почему он такой, можешь попробовать спросить напрямую. Не уверен, что это даст какой-то результат, конечно, — Джин сделал очередной глоток обжигающего кофе. Посреди лета, ага.
— Могу я что-то с этим сделать? — видишь некоторое удивление и малую часть заинтересованности на лице своего собеседника. — Меня напрягает, что он то как бы говорит своим поведением, что я всего лишь его жена по расчёту, то пристаёт ко мне, — только спустя минуту после того, как последнее слово срывается с губ, понимаешь, какую ошибку совершила.
Ким наклоняется ближе и скалится. Кого-то язык может и до Киева доведёт, а тебя до гроба, очевидно.
— У вас был секс, да? — вдох-выдох, опять он включил свои ужасающие способности экстрасенса.
— Боже, да с чего такие выводы-то? Я лишь сказала, что он ко мне пристаёт, я имела ввиду обычный флирт, для него это что-то вроде издевательства. Ты же знаешь Намджуна! — говоришь, с каждым словом больше и больше краснея, поворачивая голову в сторону.
Ты попала. У этого парня на такие вещи чуйка лучше, чем у гончих на какой-нибудь зверинец. Несколько раз тебе уже приходилось убеждаться в том, как он безошибочно угадывал что-то о совершенно незнакомых людях.
— Тебе понравилось? — Сокджин подкладывает под голову руки, обнажая белоснежные зубы в улыбке. В такие моменты он совсем смахивает на подружку-сплетницу, приготовившуюся узнать что-то новенькое.
— Блять, Джин, — прячешь лицо в ладонях. Чтоб тебя ещё чёрт побрал с ним советоваться в чём-то.
Ничего дельного не подскажет, зато разгадает все тайны, которые хотелось бы придержать при себе.
— Можешь не сдерживаться милая, я не помню ни одну девушку, которую он бы не удовлетворил в постели, — чувствуешь, что даже твои волосы сейчас станут красными.
— Заткнись, пожалуйста, — шипишь, сжимая зубы.
— Да ладно. Что естественно, то не безобразно. И вообще, секс — лучший способ сблизиться. Почему бы вам снова не попробовать? — парень смеётся ещё громче, а ты тяжело дотягиваешься до него рукой через стол, чтобы несколько раз ударить по плечу.
— И каким образом, не подскажешь?! Этот придурок вечно на работе, приходит под утро, да ещё в таком состоянии, что он не то что на секс не способен, он даже раздеться самостоятельно не может! — немного повышаешь голос, поэтому после оглядываешься, убеждаясь в том, что вас слушает минимум пара людей.
— Ты его раздеваешь? — улыбка Джина становится ещё более устрашающей, поэтому ты сдаёшься и отчаянно машешь рукой на это недоразумение. — А вообще, думаю, всё наладится
.
— В смысле? — голос и выражение лица парня резко стали серьёзными, что ты даже не успела понять, когда это он переключился.
— В прямом, — Сокджин слегка кивнул головой в сторону входа кафе, и ты замерла. Там стояла пара сотрудниц, о чём-то перешёптываясь, не сводя с вас глаз. — Ужасные сплетницы, могу тебе сказать, поэтому уже через три часа весь офис будет знать, что на самом деле не любовница босса, а моя, — Ким привстал и ещё до того, как ты сообразила, что происходит, поцеловал тебя в щёку.