10
И как бы ты не хотела, но свадьба всё равно приближается, намного быстрее, чем от неё ожидаешь. Время, насмехаясь, пытается побить какой-то рекорд, превращая часы в минуты, а недели в дни. И в голове одно на вечном повторе, будто заевшая пластинка, готовая с минуты на минуту взорваться: «Скоро». Скоро всё изменится, скоро настанет момент, разделивший твою жизнь на «до» и «после».
Вы с Намджуном стабильно видитесь раз в неделю, порой чаще, но у него всегда работы выше крыши. Когда ты просишь его уже поскорее устроить тебя к себе, он говорит, что сделает это только после свадьбы. Ким вообще оказался весьма упрямым человеком, не умеющим проигрывать. Как-то раз ты завела его в зал с игральными автоматами, вышли вы оттуда спустя пару часов. Когда он выиграл, конечно.
Он во многом более простой, чем кажется на первый взгляд, однако, чересчур принципиальный, не терпит грубого отношения к кому бы то ни было. Мир в его понимании, как большой архив, в котором всё обязано быть на своих местах. Если что-то выбивается из общей картинки, парень практически ломается, как перегруженный компьютер. А картинка у него своя, непохожая на другие.
Как-то раз вам довелось услышать разговор двух проходящих школьников, они говорили о своих родителях, и один из них, не имея сил выразить мысли правильно, сказал: «Моя мама любит меня как-то ненормально. Как же это называется? Точно! Болезненная любовь!» Намджун застыл на несколько минут, после чего выдал: «Такие люди серьёзно существуют». Ты лишь рассмеялась.
Вообще, наблюдая за тем, насколько он не притязателен в еде, но как строго следит за чистотой своей одежды, готовый переодеться, если вдруг капнул на джинсы немного сока, твоя оборона тут же разлеталась в щепки. Ты уже начинала высказывать собственные мысли, смеялась и иногда даже спорила. Но последнее не любила, потому что никогда этого не умела, тут же слова разбегались, не позволяя выстроить мысли в красивую цепочку, а щёки загорались алым. Намджун в подобные моменты широко раскрывал глаза и внимательно ловил каждое твоё слово.
Шёл месяц ваших необычных отношений, вы будто бы становились ближе. Физически, по крайней мере. Физически вы сближались раз в неделю точно. И всё же была стена между вами, которую ты никак не могла преодолеть. Вы и обращались друг к другу на «ты», проводили достаточно времени вместе, узнавали привычки, ты всё чаще про себя думала, что Намджун хороший и милый, неоднократно за собой замечала, что твои глаза то и дело останавливаются на его полных губах, и что находиться крайне близко некомфортно, потому что смущает. Но ни он, не ты не делали следующих шагов навстречу.
А куда их делать и как? Вот в чём вопрос.
Тебе казалось, что он просто не видит в этом смысла, что ты до сих пор для него непривлекательна, о чём он сказал тебе давно, а потом задумывалась: «Что он значит для меня самой? Обратила бы я внимание на него, встреть где-то на улице?»
И ответы не приходили, а вы продолжали упираться лбами в гранитную скалу.
«И стоит ли вообще пробивать эту скалу? С какой целью?», — спрашиваешь у себя, а потом сама себе и отвечаешь: «Потому что мне с ним жить, и с этой неловкостью надо что-то делать».
Сидишь на скамье у футбольного поля на территории уже бывшего своего университета, ждёшь, когда придёт Намджун, смотришь, как старшекурсники играют. Раньше ты часто проводила так время между парами. Сегодня хороший солнечный день, так и хочется впитать этой всемирной радости в себя побольше.
Неожиданно чьи-то руки опускаются на твои плечи, но ты даже не вздрагиваешь.
— Так не интересно, ты не испугалась, — парень, перемахивая через скамейку, садится рядом и подаёт тебе мороженое. — Куда пойдём сегодня?
— Никуда, я не могу, — Намджун в недоумении даже перестаёт лизать холодную сладость. Правда, у него в руках остался только кончик, очевидно, он её всю дорогу ел. — У меня болит нога.
— Где? — ты показываешь на лодыжку и открываешь мороженое, засовывая обёртку в сумочку. Не дай бог опять при нём оставить где-то мусор, в прошлый раз Ким почти превратил тебя в «Т/и на гриле», когда у тебя случайно выпал фантик из кармана.
— Что случилось? — последний кусочек рожка летит в рот мужчины, но тот не прикрывает блаженно глаза, а с тревогой рассматривает твою ногу.
Опять игры? Или нет? Чёрт, как же ты задолбалась задавать себе подобные вопросы каждый раз, когда он проявлял к тебе интерес. «Ему действительно интересно это знать? Он не устаёт со мной? Я не скучная?» — они жутко выматывают.
— Протирала пыль на верхних шкафах на кухне и упала.
— Правда? Ты ещё где-то ударилась? Очень болит? Ты ничего не сломала? — Ким слегка нависает сверху, пытаясь просканировать возможные повреждения на твоём теле.
Он вовсе не пялится, нет. Это рентген, друзья.
— Думаю, это просто ушиб. А так, есть ещё пара синяков и локоть немного пострадал. Всё остальное в полном порядке, — подносишь руку к голове, изображая отрапортовавшегося солдата.
— Почему ты не пошла в больницу? — юноша игнорирует твоё ребячество, борясь с желанием тут же рассмотреть все пострадавшие части девичьего тела, чтобы убедиться, что там правда просто синяки.
— Всё нормально, не сильно болит, — немного удивляешься тому, как мужчина реагирует на известие о неудавшемся полёте. Не то чтобы раньше кто-то так сильно переживал из-за подобного.
— И всё равно, ты должна была позвонить мне, Джин бы отвёз тебя, — парень опускается на корточки, легонько дотрагиваясь до твоей ноги, но ты тут же одёргиваешь её.
Зачем? Зачем быть таким вежливым и добрым? Лучше бы он опять смотрел на тебя сверху вниз и строил презрительную гримасу. От этой игры, где вы и актеры, и зрители, устали глаза.
— Не надо делать вид, пожалуйста, что тебе не всё равно. Это усложняет всё, — ты отворачиваешься, лишь бы не испытывать на себе силу осуждающих миндальных глаза. Вдруг не удержишься, и решишь попробовать миндаль, а он окажется вкусным, и ты на него подсядешь?
А в них плещется усталость, не ты одна чувствуешь неудобство вашей ситуации, то, как вы не вписываетесь в любимые намджуновские правила, как превращаетесь то ли в исключение, то ли в ошибку, остаётесь за бортом общества со своей неуместностью. Однако Ким хотя бы старается сквозь ломку от непривычки снимать кожуру за кожурой с себя, а ты и на это пойти не можешь, чем обижаешь.
— Я не делаю вид, Т/и, — глубокий мужской голос пробирает до мурашек, и ты цепляешься за сладкий рожок сильнее, готовясь почти раздавить его. Нужно держать себя в руках, не поддаваться на его обаяние, и пусть только бедный рожок знает, как тяжело тебе это даётся, как тебя штормит от замешательства из-за неотвеченных вопросов к ошеломлению из-за его влияния на тебя. — Мне не обязательно быть в тебя по уши влюблённым, чтобы переживать, — ты делаешь пару глубоких вздохов, проклиная парня, решившего добавить треволнений в такой приятный и спокойный день.
Ведь всё так прекрасно начиналось! И почему ему необходимо запутывать тебя?
— Тогда как ты ко мне относишься? Разве ты не презираешь меня? Разве я не ноша для тебя? — всё-таки спрашиваешь то, что интересует больше всего. То, что не даёт тебе дышать полной грудью рядом с Кимом, то, что горькой обидой преследует с первого дня знакомства.
Настало время парня вздыхать и отворачиваться, стараясь не попадаться на провоцирующие откровенные вопросы, сказанные в лоб, хуже любого оружия, потому что переворачивают внутренности и просят озвучить то, в чём он и сам не уверен.
Ты ищешь у него ответа, думая, что раз он старше, то знает и понимает больше, но это не так. Ким всё ещё человек, а ты для него такая непонятная, что голова раскалывается. Вроде привыкшая не говорить о том, что грызёт изнутри, а вроде прямолинейная. Словно грамматика в английском, исключений больше чем правил.
— Я не презираю, ты не ноша, но как отношусь — не знаю. Не слишком ли жестоко спрашивать это у меня, Т/и, если ты в себе до сих пор не разобралась? — парень видит, что попал в точку: ты сжимаешь зубы. — Не накручивай себя, попытайся хоть иногда забывать о том, что для нас всё предрешено, тогда, может, тебе будет легче понять, как я отношусь к тебе, и как ты относишься ко мне. Сейчас мы уже не чужие, как месяц назад, не друзья и не любовники. Но, может быть, союзники? Я не знаю, я просто переживаю за тебя, и этому нет объяснений. Так можно мне осмотреть твою лодыжку? — ты задерживаешься на его щёчках, поднимаешь глаза к небу, надеясь, что объяснение твоих душевных американских горок упадёт, словно манна небесная, и молча киваешь.
— Как ты вообще дошла сама? — он аккуратно приподнимает твою ногу и медленно принимается развязывать шнурки на красных кроссовках, а у тебя почему-то внутренности замирают и готовятся визжать на ультразвуковой частоте.
— Как черепаха, — юноша улыбается, бережно снимая обувь, и ты без понятия, как сделать так, чтобы оторваться от его губ, как спустить себя с облаков.
Ты явно не в себе: настроение меняется по щелчку, минуту назад готова была пооткусывать себе и парню все ногти, лишь бы понять, как себя вести с ним, а теперь просто растекаешься в радужную лужицу.
— Ты должна была позвонить мне и рассказать о травме.
— Сто процентов ты спал, если бы я позвонила, сколько бы часов в твоём сегодняшнем сне было? Три? Два? — парень улыбается ещё сильнее, наклоняясь к лодыжке, не позволяя этого заметить.
Ты тоже переживаешь за него без причин.
— Похоже, и вправду ничего серьёзного. Ты родилась в рубашке, — молодой человек начинает проделывать те же действия наоборот, а у тебя получается всё же кое-что разрешить для себя за пару минут.
Он красивый, и ты бы обратила на него внимание в толпе, скорее всего, приклеилась бы к нему взглядом лучше любого клея. Он умный, а у тебя слабость в коленках перед интеллигентами. Он заботливый, хотя порой скрывает это, даже о Джине переживает. Ты видела, как он волновался, когда Сокджин вдруг пропал в никуда, а потом нашёлся с разбитой губой и гематомами по всему телу спустя пару дней. Он серьёзный, но умеет отбрасывать в сторону повседневные проблемы и наслаждаться моментом. Пару минут всего лишь, правда, да не в этом суть.
Тебе вдруг приходит мысль, что этот человек даже мог бы тебе понравиться при других обстоятельствах, ты бы наплевала на разницу в возрасте и сходила бы по нему с ума. Потом корила бы и снова бы лишалась ума из-за Намджуна. Только теперь тебе не узнать, что бы могло между вами произойти, не будь чёртовой помолвки.
Хотя, вы без неё даже бы и не встретились. Но, в конце концов, да, ты бы могла влюбиться в этого человека.
Рука застывает над его макушкой, слегка касаясь волос парня. Нет, так нельзя. Может, ты бы и могла влюбиться в него, но не в этой жизни. В этой жизни между вами всё «сложно».
— Погладь, если хочешь, — юноша не поднимает головы, завязывая шнурки бантиком, так ты не очень сильно смущаешься. — И хватит так много думать, у тебя на лице написано, сколько ты ломаешь себе голову статусом наших отношений. Не думай, делай, что хочешь.
Он невероятно красивый, и тебе бесконечно хочется проводить рукой по светлым шелковистым волосам, чему ты в итоге поддаёшься. Ладно, пусть тебе хотя бы просто нравится путать руками его волосы. Это же тебе может нравиться, не смотря на то, что он, Ким Намджун — твоя самая большая проблема?
— Когда-нибудь они все выпадут, если ты будешь продолжать так много краситься, — Ким смеётся, разглядывая, как старшекурсники на поле гоняют мяч. Он морщит носик и прикладывает много усилий, чтобы не замурчать. — А вообще, я хочу гулять! — ты резко убираешь руку, разочаровывая жениха.
— Так как ты любом случае не будешь слушать мои уговоры, то… — Намджун встаёт и протягивает тебе свою ладонь.
Думаешь совсем немного, ещё раз оглядываешь его с ног до головы и вкладываешь собственную руку в его, опираясь всем весом на парня. Сегодня ты размышляла достаточно обо всём трудном и непонятном. Настал момент просто жить, а мысли о том, что ты должна, а чего не должна чувствовать к Намджуну, задвигаешь в длинный ящик, следуешь совету парня и действуешь.
***
Ты по своему опыту знала, что пока человек погребён под работой, его время просыпается сквозь пальцы мелкими песчинками, что никакими стараниями не удержать, поэтому тебе казалось, когда человек занят «ничем», он может по-настоящему прочувствовать временной массив на собственным плечах, сжимаясь под весом минут. Однако всё обернулось с точностью наоборот, теперь твои секунды стали напоминать морскую воду, которую никак не удержать в руках: она уходит, впитываясь землёй, оставляя на руках соль, разъедающую кожу.
Соль не позволяет забыть, что у тебя не так уж и много времени, заставляет задуматься ещё раз о собственном выборе. Соль может жечь сильнее, если испортить кожный покров, впуская её в себя, мешая с кровью по ране.
Такой раной становится Тэхён, сидящий перед тобой на маленьком диванчике и изображающий статую, вынуждающий пустыми мужскими глазницами побрызгать на него кипятком, чтобы проверить, точно ли парень живой.
Ким ощущает: он тут чужой, и это максимально обидно, потому что для него неправильно чувствовать себя чужим в твоём доме. Для него противопоказан страх касания твоих рук или нежной улыбки. Однако этот дом принадлежит не тебе одной, в комнате, что напротив девичьей, уже висит пара мужских пиджаков в шкафу, серые большие тапки стоят у входа, а на обнажённой шее, на цепочке переливается отблесками солнца обручальное кольцо, которое ты не решилась надеть на палец.
И видимо, и жизнь твоя больше не твоя единственно, в которую ему вмешиваться просто так, как раньше, без предупреждения распахивая дверь, запрещено. Тэхён понял это ещё тогда, когда получил сообщение от твоей матери о свадьбе. Между строчек читалось: «Исчезни из её жизни, тебе в ней не место». Но парень так просто раствориться в человеческом потоке не может, и, получая от тебя сообщения о том, что ты не можешь увидеться с ним, потому что идёшь на «встречу» с женихом, у него выворачивало желудок.
Сознание кричало: «Ты придурок, Ким Тэхён! Ты жалкий придурок!»
— Налить тебе воды? — резко вскакиваешь с дивана, будто пытаясь убежать из компании друга.
Ваше непонимание поровну, тяжесть в груди также. Ты почему-то чувствуешь себя виноватой настолько, что не хватает смелости сидеть в одной комнате с Тэхёном, и вообще бы предпочла не видеться с ним сегодня, потому что ощущение от его чёрных глаз, будто тебя в грешники бесплатной пропиской оформили. Возникает вопрос: «Возможно ли как-то вернуть свою репутацию, существует ли в его мире понятие реабилитации?» Хотя бы для тебя.
— Уже завтра, — останавливают тебя его тихие слова прямо у входа в комнату, бьют по ногам, и ты опираешься рукой о стену, боишься развернуться и увидеть, что он всё ещё напряжён, не двигается, а за неподвижностью скрывает горечь. Что может быть нестерпимее мук близких людей? Поэтому опасно сейчас на него смотреть.
— Я в порядке, Тэ, — переносишь весь свой вес на стену, ждёшь, когда на него подействуют твои слова, когда он оживёт, когда поверит и перестанет ломаться.
«Ты идиот, Тэхён, опять опоздал… Опять упускаешь её!» — кричало сознание парня и заставило его прийти в этот чужой дом, но сейчас молчит, оставляет всё на молодого человека, а у него почему-то в голове пустота. Вакуум, того и гляди, его самого поглотит.
— Ты уверена? Уверена, что хочешь эту фальшивую жизнь? — вы не меняете своих мест, чтобы не напороться на плохо скрываемые чувства собеседника. — Думаешь, что в жизни нужно всё перетерпеть? Думаешь, достаточно сильная, чтобы справиться с подобным? Ты же даже лгать ненавидишь, а тут готова пойти на обман длиною в жизнь, лишь бы не встречаться с трудностями? — он всё-таки встаёт, оглядывая тебя с ног до головы, изучает, будто перед ним кто-то абсолютно незнакомый.
Такое ощущение, что он обманулся в своих надеждах насчёт тебя, и от этого опускаются руки, потому что только не он. Только не Ким. Кто угодно, лишь бы не Тэхён. Любой может оставить тебя, но если юноша уйдёт, ты потеряешь с ним огромную часть себя.
— А что я могу ещё сделать? — запрокидываешь голову к потолку, собирая остаток сил, слышишь, как он приближается, как вновь окутывает любимый карамельный аромат.
Да, Ким Тэхён непробиваемый идиот, ему потребовалось почувствовать, как это — делить тебя с кем-то, чтобы осознать, что не хочет этого, ему нужно теперь рвать волосы на голове и цепляться всеми силами, дабы удержать хрупкое равновесие вашего общего существования, вашей теперь уже исключительно дружбы. Почему-то он думает, что после твоего замужества, ничего не будет как прежде, а потом в голове возникают слова, которые он отвергал миллионы раз, приводя вас двоих в пример: «Дружбы между девушкой и парнем не бывает». Но он как дурак смеялся, утверждая: «Взгляните на нас с Т/и».
Оказывается, действительно не бывает, а он в это верить не хотел и игнорировал свои чувства.
— Уходи, просто уходи со мной, — ты не успеваешь и пискнуть, как оказываешься в его руках.
И правда, почему бы не бросить всё? Не собрать вещички и не исчезнуть с протоптанной колеи привычного бытия? Почему сомневаешься, но носом зарываешься в мужской воротник?
— Без образования и денег? И как ты себе это представляешь? — шепчешь совсем тихо, чтобы даже мыши не слышали, но руки так и не поднимаешь к его талии.
— Да кому какая разница? Я просто не могу позволить исполниться твоему худшему кошмару.
Руки висят, и ты прикусываешь щёку. Ещё совсем немного. Ты знаешь, что как только отпустишь юношу, пути назад не будет, поэтому чуть-чуть времени, что проливается на ваши ступни, немного успокаивающей карамели, она придаст тебе сил. Если ты сохранишь о ней тёплые воспоминания его рук, то сможешь идти вперёд, не подрывая мосты. Жизнь человека подобна горению спички, поэтому необходимо цепляться за подобные моменты в ней руками и ногами.
— Почему говоришь это теперь? — ты понимаешь, всё между вами могло бы быть по-другому, теперь особенно это осознаёшь.
Но и свадьбы с Намджуном могло бы не быть, если бы ранее всё между вами уже было по-другому.
— Я не знал, не был уверен, — мужские руки сжимают сильнее, а ты, делая глубокий вздох, упираешься ладонями в грудь парня, заставляя того сделать шаг назад. Его неуверенность и бормотания для тебя многое говорят: нельзя хвататься за плот, что с трудом плывёт.
Если навалиться на этот плот, он развалится, а ты потонешь.
— Уже слишком поздно, Тэ, — пелена с его глаз понемногу спадает, грозясь под собой погрести и юношу.
— Почему? — никогда раньше не было так много в твоей жизни противных «почему», сколько ты слышала от других и от себя самой за последний месяц, и ты бы отказалась от них и в данную минуту.
— Я не умею сбегать, и теперь не буду, — чувствуешь, что необходимо ещё что-то сказать, поэтому набираешь воздуха в грудь побольше. — И потому что просто вышло время, лимит ожидания превышен. Я ждала тебя так долго, но больше не могу. Тебе понадобилось столько времени на разбирательства в себе, и лишь после ты не испугался протянуть мне руку помощи, но я не желаю за неё хвататься, потому что ты не сказал мне правду.
У Кима к щекам приливает краска. Ты права, он не сказал, что не мог поверить долго сам себе, он так и не сказал, что, хочет спасти больше себя даже, чем тебя. Он не сказал, что струсил из-за собственника, который проснулось в нём по отношению к тебе так неожиданно, поэтому ничего не предпринимал, ожидая, что тот пропадёт так же внезапно, как и появился. Он не сказал, что дружба для него обременительна, что для юноши всё давно переросло в нечто большее.
— Я не могу просто уйти за тобой, потому что это обязательно приведёт меня к одиночеству, в котором ты возненавидишь себя и меня, — парень не совсем понимает, что ты имеешь в виду, поэтому говорит единственное, что кажется ему правильным.
— Прости меня, — Ким опускает голову, а ты сдерживаешь руки, чтобы не хвататься за свою.
Как же, оказывается, невыносимо больно практически прощаться с любимыми. Говорить что-то и осознавать, что данные слова могут стать последними, потому что человек пожелает исчезнуть, услышав их. Как же это невыносимо горько.
— Тебе не за что извиняться. Ты думаешь, что обязан сделать что-то для меня, но это не так. Не вешай на себя ношу, которой не способен вынести, — ты терпеть не можешь недосказанности, но слова разлетелись, и собственный голос кажется излишне холодным, будто тебя Намджун покусал. Но всё потому что сдерживаешь эмоции. Боишься разреветься из-за вашей несостоявшейся любви.
Хах, как пафосно звучит. Вырвало бы, если бы на себе не пришлось прочувствовать убивающий бег за упущенными возможностями.
Говорят, если вы играете в русскую рулетку, то выхода будет два: смерть или жизнь. Спустить курок и ожидать, что произойдёт. Но на самом деле ты веришь, что есть ещё один выход — не спускать курок вовсе, и тебе нравится последний вариант больше всего. Теперь выбор за одним Тэхёном.
Дружба, любовь, гордость. Что он выберет? Прижимаешь руки к стене, оставляя всё на молодого человека.
— Кхм, — врывается чужой кашель в ваш разговор, разрушая атмосферу интимности, которой пропиталась комната, и ты практически падаешь на пол. — Чтож, я могу и на лестничной площадке подождать, — Намджун кивает вам обоим, и через минуту ты слышишь, как хлопает входная дверь.
Плюс сто очков к неловкости между тобой и женихом.
Плюс сто очков к недосказанности между тобой и другом. Разговор прерван, к нему никто не посмеет вернуться.
Пока ты убито машешь руками, Тэ тоже кивает и уходит, не предоставляя времени даже схватить его за руку, сквозь касание поделиться переживаниями, и ты надеешься до последнего, что Ким не видел и не слышал чересчур много. Спускаешься по стене, повторяя слова сказанные Тэхёном недавно:
— Уже завтра, — это значит, что у тебя нет времени теперь на себя-жаления, это значит, что придётся в минуту повзрослеть.
Ты и не знаешь, что на самом деле за прошедший месяц достаточно повзрослела.
~ ~ ~
Твой друг, закрывая дверь, встречается с оценивающим взглядом, который он тут же приписывает к «мерзким». Молодой человек не собирался вступать в разговор с женихом подруги, попытался сделать вид, что тот ему привиделся, и пройти мимо.
— Я ведь не тиран, не запрещаю вам видеться и тому подобное, но не надо своевольничать и переступать черту, — он действительно не собирался ничего отвечать, но Намджун всем своим видом насмехается над собеседником и унижает этим своим «запрещаю». Будто он может тебе что-то запретить.
— Не веди себя так, будто она твоя, — Тэ понимает, что вскипает из-за дерзкого тона собеседника, поэтому отвечает довольно грубо.
— Она моя, — нога твоего друга застывает над кафелем, а сам он поворачивается к Намджуну, сдерживая руки, которые так и чешутся ударить пару раз по красивому личику.
— Не думай, что она станет твоей из-за глупого штампа в паспорте.
— Но и твоей не будет точно, — с лица жениха не сползает довольная улыбка, которая выводит жутко. Кажется, у этого мужчины талант производить ужасное первое впечатление.
— Да что ты знаешь? — лицо молодого парня перекашивается волной боли. — Что ты знаешь обо мне, о ней или о наших чувствах?
Намджун оглядывает Тэ и видит в нём себя, совсем ещё недавнего себя, поэтому знает, что сказать. Повторяет слова, которые слышал от другого человека, слова, что разворотили душу, но открыли глаза на правду. Правда нерушимо такая: грубая и жестокая, зато действует сразу и безошибочно попадает в цель.
— Я знаю, что ты не любил её достаточно сильно. Если бы это было не так, Т/и бы тут не было. Если бы ты действительно любил её, то ничто не остановило бы тебя, поэтому не строй из себя жертву. Ты жалкий эгоист, не больше, — Ким уходит, не прощаясь, закрывая дверь в твой дом. В твою жизнь следом, может быть.
И Тэхёну позволено всего навсего воздух рвать, ничего больше, потому что с истиной не поспорить. Если его победила и остановила трусость или что-то другое, это говорит лишь о том, насколько его чувства были слабы. Насколько он сам был слаб. Других объяснений не нужно.
Ничьей чужой вины не может быть, когда отношения разрушаются. В этом виноваты сами люди. Ты и Тэ, он в большей мере, поэтому и страданий на его долю выпало значительнее.