9
— Спрашивай, что угодно, я постараюсь ответить, — Намджун немного наклонился вперёд, сокращая между вами расстояние, только устоявшееся с помощью стола.
Очередное удивление — вы сидите не где-нибудь в дорогом ресторане, где ты бы и вздохнуть боялась, потому что всегда их избегала и даже с родителями туда нечасто выбиралась, а в обычной забегаловке, где готовят прекрасную собу. По крайней мере, в этом уверял пять минут Намджун.
— Спрашивать о чём? — с одной стороны ты чувствовала себя в подобном заведении в своей тарелке, именно в таких забегаловках и проходило большинство твоего времени с друзьями, с другой стороны Намджун сюда ну никак не вписывался, поэтому ты никак не могла включиться в разговор, не понимая, что он начал этот разговор из-за того, что ты назвала его «абсолютной загадкой», и было это менее часа назад.
— Окей, тогда я начну сам. Чтоб ты понимала, я не из самых трудных людей, даже если тебе так и кажется. Просто я отношусь ко всему по-разному, в зависимости от ситуации. Если я на работе — то веду себя соответствующе своему положению, если же этого не требуется, то я обычный холостяк, которому скоро тридцать. Я самый обыкновенный, — Ким прикрыл ненадолго глаза, а когда открыл, то ты ясно могла видеть, как чертята внутри его зрачков поджигали костёр, где, возможно, ты и найдёшь своё последнее пристанище. — Вот тебе несколько фактов обо мне: я совсем не умею вести себя с девушками, начинаю смущаться и нести полную чушь.
— Получается, во мне ты девушку не видишь? — ты приостановила его нарастающие возражения и попросила жестом продолжать, замечая, как он прикусывает щёку.
Но Намджун действительно не выглядит смущённым, и пока его слова не похожи на чушь. Хотя что «чушь» в его понятии?
— У меня никогда не было домашнего питомца, любое блюдо я пытаюсь исправить с помощью специй, не люблю яичницу, когда-то я был полным, теперь терпеть не могу сладкое, — парень недолго подождал твоей реакции, но, как обычно, ты оставила его монолог без комментариев. — Даже если ты попросишь у меня фотки, где я полный, я не смогу их показать, потому что попытался сжечь и удалить все, что у меня были.
— Ты бы выкинул шоколад, если бы я подарила его тебе? — сам по себе срывается провокационный вопрос с твоих уст, твоя очередь вспоминать, что он там говорил о шарфиках и шоколадках.
— С чего бы? — линия разговора, которую выстраивал парень, вновь полетела к чертям.
— Но ты же ненавидишь сладкое.
— Шоколад может быть и горьким, — Намджун кашлянул, отводя глаза к тарелке, которая тут же стала для него самой интересной на свете. — Теперь твоя очередь.
— Мне тяжело придумать, что сказать, лучше спрашивай, — Намджун задумался на пару минут, а потом, кажется, его что-то осветило, раз он опять оглядел тебя широко раскрытыми глазами.
— Выбирай: красный или голубой?
— Голубой, — с некой опаской ответила ты.
— Чили или Амстердам? — и Ким продолжил задавать вопросы с таким лицом, будто крадёт секретную информацию у Пентагона. Скорее всего, парень решил немного расшевелить тебя, и у него это неплохо вышло, ты сама не заметила, как стала отвечать быстрее, почти не задумываясь, как вся соба исчезла где-то, очевидно, в твоём желудке.
— Кажется, я теперь знаю про тебя даже больше, чем ты про меня, — кажется, будто юноша еле сдержался, чтобы не захлопать в ладоши, пока ты вместе с собой старалась переварить его поведения и все слова, что Намджун сегодня произносил.
«Зачем он это делает?», — наверное, данный вопрос будет преследовать тебя до скончания времён.
— И всё-таки вы совершенно не видите во мне девушку, — брови Намджуна поползли вверх по лбу, готовясь соединить с волосами. — Вы очень открыты со мной и не смущаетесь.
— Просто, если смущаться буду я, то из нас двоих будет говорить пролетающая мимо муха. Это вынужденная мера.
— Тогда, пожалуй, лучше и правда вам говорить, — ты пододвинула к мужчине тарелку с зеленью.
— Опять «вы»? Я хочу, чтобы ты звала меня «оппа», — Ким улыбнулся, не отрывая от тебя глаз.
— А я не хочу.
Ты не уверена, с чего вдруг предпочитаешь игнорировать щемящее чувство внутри, которому абсолютно нравится, как Намджун умело мнёт свои губы, очаровывая без промаха. Юноше, как оказалось, к лицу небрежность и беззаботность, он не стал менее привлекательным без постоянно разрывающегося телефона, что он оставил на сиденье машины, и на мужских губах нашлось особенное место для пустых разговоров без мудрёных терминов, а его кисти, которые, должно быть, особенно эффектно смотрятся в обрамлении дорогих часов, не менее прекрасны, сгибаясь, чтобы подлить тебе апельсиновый сок.
Теперь ты уже знала, что Ким Намджун не был ни идиотом, ни человеком, которому плевать на чужие переживания. Ты называла его про себя «придурком», а вслух так сказать и не смогла, потому что этот мужчина превосходит по всем фронтам. С первой минуты, с той самой, когда он появился в твоей комнате и навис сверху, давя тяжёлым взглядом, ты не могла его не уважать. Он заставил к себе прислушиваться и склонять голову, ты не понимаешь, как это работает, но рядом с ним чувствуешь себя ослабленной, будто все твои минусы лежат на поверхности, доказывая твою никчёмность.
Поэтому в первую встречу ты разозлилась, была подобна маленькой собачке, загнанной в угол большим серым волком. Глупая собачка продолжает тявкать в подобных случаях. Но ты не глупая, поэтому думаешь, что необходимо подождать, прежде чем пытаться вырваться из капкана. Нужно найти удобный случай, понять, как ловушка устроена, тогда можно будет сохранить жизнь и заполучить какие-нибудь трофеи.
Ким Намджун из тех, кого нужно уважать, из тех, у кого стоит учиться. Этот юноша может защитить, если встать на его сторону, он может многое отдать за верность, поэтому ты больше не стараешься его ненавидеть и поэтому позволяешь чужеродным эмоциям расползаться по организму каплями эйфории, когда он мил с тобой.
— Почему тебе так нужно MONO? — парень откладывает палочки, вцепляясь чёрными зрачками в твою душонку, но ты смело удерживаешь её в собственных руках. Она не порвётся, не станет дырявой, не скрючится от его взгляда.
— Знаешь, когда ты общалась с людьми, может, замечала, что вся любовь и забота, которую ты им отдавала, не всегда возвращалась в том же размере, не так ли? — молодой человек сцепляет руки в замок, закидывая ногу на ногу, опять превращается в опытного бизнесмена, а ты киваешь. — Люди продолжают предавать, уходить, бросать в нужный момент. Самая непостоянная вещь, в которую ты можешь вкладываться — это люди. С компанией всё так не работает. Если ты умело ведёшь дело, то получаешь ровно столько, сколько отдаёшь, порой даже больше. Мне нравится это, и я боюсь остаться в мире, где у меня не будет ничего, что будет настолько же надёжным, — пьёшь маленькими глоточками сок, стараясь полностью понять смысл его слов, не переключаясь на бессовестное разглядывание мужчины почти под микроскопом. Хотя, не исключено, что так ты лучше поймёшь, что он имеет в виду.
К чертям стеснение, тебе нравится смотреть на Намджуна. Нравится, как он складывает губы дудочкой, задумываясь, как неосознанно шевелит ушами, как эстетично смотрятся его загорелые руки у рта, пока жених что-то с интересом рассматривает. И ты всё ещё чувствуешь, насколько опасным он может быть. Даже когда растягивает дружелюбно губы, тебя не покидает чувство, что перед тобой сидит умная и ядовитая змея, но тебе, словно мазохистке, пришлись по вкусы её улыбки.
— Что насчёт тебя? Почему просто не сбежала? — немного гремишь льдом в кружке, но ничуть не изумляешься — ждала подобного вопроса в ответ.
Ничто не может помочь вам узнать друг друга лучше, чем озвученные причины, по которым вы впутались в свадьбу друг с другом. Никакие самые личные и интимные подробности не раскроют вам правду также явно.
Именно в этих ответах кроетесь вы сами, самые странные и тёмные стороны души. Ким показал, кто он есть на самом деле, поэтому ты набираешь воздуха в грудь побольше. Намджун только что объяснил, что ненавидит, когда люди отдают ему меньше, чем он. Ты не можешь в этот же момент поступить с ним в таком же ключе.
— Больше всего я боюсь одиночества. Если бы в тот вечер, когда я решилась на побег, в этом городе был кто-то, с кем бы я могла остаться, я бы, не задумываясь, отказалась от богатства, я бы ушла и даже не подумала бы вернуться. Но одна я ни на что не способна, так слаба, что не могу позаботиться даже о безопасности. Пока я настолько зависима от родителей, я не могу сбежать.
Ты только что признала одну из своих слабостей. Признала, не скрываясь, не пытаясь замазать её ложью или тональником, и Ким соврёт, если скажет, что ему это не понравилось. Ты высоко подняла голову и озвучила то, что грызло изнутри, этот факт греет душу и развязывает язык.
— Так мы всё-таки сможем стать друзьями? — Ким знает, что ты согласишься, что кивнёшь, но он недооценивает, поэтому слегка цепенеет, когда слышит твой ответ.
— Думаю, мы могли бы стать чем-то большим.
***
« — Т/и, то, что ты собираешься провернуть, это не как пройти несколько уровней в виртуальной игре, тебе может быть подобное не по силам.
— Я знаю, Тэхён, но разве есть у меня ещё хоть какой-то выход? Это единственное, в чём мне ещё предоставлен выбор. Я включу небольшую мелочь в договор, а позже использую это в своих целях.
— Думаешь, сможешь обмануть Намджуна?
— Я не собираюсь его обманывать. К тому же, не думаю, что он поверит, будто я соглашусь быть простым дополнением к его жизни».
Разговор с Тэ сам по себе всплывает в голове, когда ты говоришь Киму, что вы могли бы стать чем-то большим, чем просто друзьями. Наблюдаешь со скрываемым удовольствием за его ошеломлением. Ради таких моментов стоит жить.
— Извини, если это не входило в твои планы, но я не могу позволить себе связать свою жизнь с тем, к кому ничего не чувствую. Все эти открытки и любовные клише — вот чего я хочу, — ощущаешь себя так, будто заказываешь подарок на Рождество у Санты, подарок –чьи-то чувства, даже если они и лживые.
В груди смешались стыд, капля энтузиазма и немного страха.
Но ты думаешь, что пусть это будет иллюзия. Пусть хотя бы она. Кому какая разница? Ты ведь в любом случае не отличишь от правды, так как с той не сталкивалась прежде. Ты похожа на умирающего от жажды в пустыне странника, умоляющего пойти дождь, что прольётся хотя бы моросящей искренностью, хоть чьим-то неравнодушием. Возможно, ты не странник, а всего лишь избалованный ребёнок, раз так сильно пытаешься заполучить желаемое любыми средствами.
Однако на самом деле ты собираешься получить от Кима бесценный подарок — его доверие. Столько, сколько получится. Может, всего лишь чашка его доверия, ты и это будешь праздновать. А люди по-настоящему открываются не перед многими, и ты не знаешь, перед каким типом людей готов открыться Намджун и готов ли вообще перед кем-то, но считаешь, что люди становятся слабее из-за чувств, даже из-за чужих, а значит, именно они тебе и нужны.
Зачем же так открыто объявлять об этом? Пожалуй, ты и сама пока не решила, зачем.
— Поверить не могу, — Намджун качает головой и тихо смеётся. — Чего ты добиваешься? — парень сужает глаза, вновь превращаясь в коварную змею, готовую за ложь укусить и пустить яд по венам.
— У меня теперь куча времени, должна же я его на что-то потратить? А ты запретил мне встречаться с другими парнями, — юноша ещё немного не спускает с тебя глаз, кажется, переворачивает всё содержимое твоих мыслей, разогревая воздух между вами до восьмидесяти градусов, а ты пожимаешь плечами и отчаянно просишь щёки не краснеть.
И вновь чувствуешь эту безмерную пропасть между вами: в возрасте, образовании, образе жизни и мировоззрении. Ему хочется рассмеяться, потому что ты - совершенный ребёнок. Переживаешь всё очень ярко, сама пугаешься эмоциональных взрывов, пытаешься вернуться к обычному образу неприступной льдины в Ледовитом океане, а потом в открытую говоришь об отношениях, как о чём-то не заслуживающем трепетности и скрытых подтекстов. Ты будто ещё не до конца прижилась во взрослом мире, где весь смысл за строчками, где люди обжигаются о правду хуже, чем о раскалённую поверхность чайника.
Намджун думает, что, должно быть, это не так уж и плохо, и изумляется капельку, как же у тебя получилось смешать в себе столько всего разного, оставаясь ребёнком.
— Неужели ты думаешь, что подобные радужные сопли и есть настоящая любовь? — от слова «любовь» кровь тут же подбегает к лицу, игнорируя твои мольбы. Он, безусловно, не знает, что такое тактичность, или специально проверяет, как много смущения ты можешь выдержать.
А ещё проверяет, готова ли ты сама уступить, раскрыть мысли, сказать правду.
— А что тогда она, если не это? — Намджун поднял стакан с соком, будто бокал вина, и кивнул.
— Ты права, вопрос в том, существует ли вообще то, что мы называем любовью, или люди просто пожелали найти красивое слово, которым они могли бы оправдать свои эгоистичные намерения в отношении других людей. Ведь, по сути, любовь — это желание быть с кем-то всё время и ни с кем не делить этого человека. Разве это не пик самых эгоцентричных желаний?
— Кто знает? — поднимаешь кружку так же, как он, а Ким опять кивает.
— Тогда не будем забивать голову подобной ерундой, я просто соглашусь выполнить твою просьбу, тем более, хотел того же самого.
Было что-то до смешного нелепое в том, как вы выпивали сок за ваш будущий спектакль, в котором каждый из вас хотел добиться собственных целей, а Солнце, прилегшее, будто на небольшой отдых, на крыше соседнего дома добавило свою часть живописности в тот вечер.
Машина мужчины медленно старалась просочиться к вашей квартире, поминутно застревая. Пробки — зло, тебе так и хотелось взять огромный штопор, которым можно было бы открутить эту. Потому что неловко. Как же неловко находиться в замкнутом пространстве с Кимом после вашего разговора, после откровений и после того, как ты стала замечать, что всё чаще и чаще задерживаешь взгляд на его лице, не зная, как оторваться от созерцания.
Есть в юноше бог знает что притягательное даже с его змеиной улыбкой и внешней надменностью. Наверное, его привлекательность скрывается в превосходящем тебя жизненном опыте и в том, что он был первым, с кем ты ходила на свидания. Стоит полагать, твоё сердечко, выросшее на романчиках, очень легко поддаётся всему на свете, и маломальское внимание со стороны противоположного пола обещает вылиться в «привлекательность».
Намджун включил музыку, перекрывая тяжёлую тишину между вами американским рэпом и пряча тем самым то, как сам он оказался в непривычном для него положении. Не на своём месте, на котором он ещё не знал, как стоит себя вести, поэтому парень только краем глаза поглядывает, как ты с интересом разглядываешь машины за окном, стекло и пыль.
Ты просто размышляешь о том, что как странно вы поженитесь, так же странно вы начали встречаться. А вы начали? По сути, да. Или нет?
В целом, все ваши разговоры ведут именно к этому, но боже, как же трудно. И почему у тебя не может быть всё, как у людей? Чтобы с цветами, поцелуями, невинными касаниями и признаниями, заставляющими стыдливо опускать голову? Почему вот так? Почему заранее выстроено по плану?
Хочется злиться, а ты лишь поджимаешь губы и прикрываешь глаза.
Мир точно скоро готовиться быть погребённым Адом.