11
Не открываешь глаза, чтобы не смотреть в глаза реальности, которая одевает тебя в белое платье, чулки цвета снега и такие же узорчатые перчатки. Не смотреть, как эта реальность руками горничной зацепляет на шее жемчужное ожерелье и аккуратными пальцами визажиста мажет по векам тенями.
Ты была рада, что платье неоткрытое: закрыты и плечи, и спина, и грудь, оно не тяжёлое и не пышное, не сковывающее движений. Мама постаралась на славу, голова начинает болеть, когда ты думаешь о родителях. Как ты сегодня будешь смотреть им в глаза? Что скажешь? Да и необходимо ли что-то говорить?
Ты правда не знаешь, что по-настоящему выросла за этот месяц с небольшим. Ты сначала сломалась, и потребовалось время, чтобы собрать себя по кусочкам, но люди после падения взлетают выше, отталкиваясь от земли. То же произошло и с тобой, ты смогла взлететь выше и осмотреть всё с другой стороны. Задвинуть чувства, многое переосмыслить, многое в жизни теперь сменило собственные ракурсы.
Не знаешь, просто дышишь спокойно, отгоняя мысли об усталости и затёкшей шее из-за неподвижного положения, а ещё ощущаешь, как внутри скапливается пустота величиной с чёрную дыру. Ты бы раньше бросилась в неё, захлебнулась бы в слезах и чёрной жиже, а теперь держишься, сжимая подлокотники, хватая ступнями холод.
В новом, выстроенном на скорую руку, мире ты подготовила себя к прыжку с парашюта, в ходе которого попытаешься научиться летать и дышать полной грудью. В этом мире ты лишаешься одних оков, чтобы обрести другие, чтобы жить с нелюбимым мужчиной. Но в этом мире данный мужчина не худший вариант, возможно, лучший, поэтому не очень боязно прыгать.
Намджун застывает на пороге, замечая твою маленькую фигуру в глубине комнаты. Ты красивая в этом струящемся по коже платье, а ещё немного хрупкая, с неискусственно побледневшей кожей. На ней слишком ярко выделяются накрашенные губы и глаза, ты их не открыла пока, но мужчине кажется, что в них застыл страх.
Чуть больше месяца назад ты была для него совершенно чужой, той, чья жизнь его ни капли не интересовала, а в данную минуту ему хочется накрыть девичье тело пледом, отогреть, потому что ощущение, будто ты замёрзла. И всё равно в Киме нет сил, чтобы хоть что-то произнести, потому что вид завораживает по-своему.
Он стоит в дверях с поднятой рукой и словами, которые были проглочены неизвестным чудищем из сказки. Из вашей кошмарной сказки.
— Оставьте нас наедине, — ты вздрагиваешь, слыша его голос, оживаешь, поражая тут же приветственной улыбкой, а он всё пытается прочистить горло, чтобы перестать хрипеть.
Парень мечется по комнате, пока ты сложно высчитываешь, что же он ищет, ответом становится тёплая ткань на ногах, стащенная перед этим с софы. Сам молодой человек присаживается на пол у твоих ног, что ты даже начинаешь сомневаться, не принимал ли он валерьянки.
— Это у тебя первая свадьба что ли? — пытаешься пошутить, но Ким не смеётся, так что ты тут же сжимаешь губы сильнее, дабы не ляпнуть ещё какую глупость.
— А тебя твой принц сегодня не придёт украсть? — мужская рука находит твою, и ты даже не пытаешься вырваться.
— Я же извинилась, чего ты? — немного стыдно за вчерашнее, но вы пережили уже тот момент.
— Строго говоря, ты нарушила условия договора, — миндальные глаза, околдовывающие открытым взглядом снизу, так и просят тебя наклониться к ним вниз, посмотреть вблизи, из какого драгоценного металла они сделаны, они пускают тебя внутрь, придерживают дверь, чтобы ты пошла и потерялась.
— Тебе идёт этот цвет, — наклоняешься немного, чтобы растрепать тёмные волосы Намджуна.
— Лиса, — говорит, а сам прищуривается очень даже по-лисьи.
Ещё вчера вообще-то Ким мог попросить тебя убраться из его жизни за нарушение обязательств. Объятия ничего не значат? Значат, если бы захотел, парень бы обернул всё так, что твоя семья должна была бы ему кругленькую сумму денег, которую она смогла бы выплатить, только передав в руки Кима семейный бизнес.
Но он не захотел, посчитал, что не сможет. Посчитал, что так проще, не увидел на твоём лице сожаления или раскаяния, и вот теперь сидит перед тобой, желая подольше задержать женские пальцы на своей макушке.
— Ты не поговоришь с родителями? — спрашивает мужчина, немного погодя, сжимая твою руку сильнее.
— Нет.
— Но…
— Нет, Намджун, не хочу, — ты уже решила, тебя не переубедить, поэтому Ким и не пытается. — Если хочешь, могу с твоими поздороваться.
— Ох, не надо, — ты невольно смеёшься с того, как он кривится. — Нет, правда, отец опять со своими шуточками пристанет. Ты же познакомилась с ними, всё в порядке, во время празднования подойдём и поговорим, — мужчина отмахивается.
— Какие же мы, должно быть, невежливые, — шепчешь, наклоняясь прямо к лицу жениха, поджигая его своим озорством, передающимся по сцепленным рукам.
— По-моему, это даже неплохо, — улыбается парень, поднимая один уголок губ вверх.
Тебе страшно теперь, именно теперь. Когда Намджун зашёл в комнату, ты почувствовала облегчение, потому что, как ни странно, из врага за тот же месяц с небольшим парень стал союзником. Вы с ним в одной лодке, поэтому держишься за него, как утопающая, а секунду назад вот почувствовала солёный запах моря, и ужас прокрался незаметно, углубился в сознание, что у тебя почти нет сил держать голову на плечах, хочется наклониться вперёд, прислонится лбом к юноше и посидеть так немного. Пока силы не вернутся. Жаль, что ты такая разумная.
— Что будем делать с поцелуем? — резко выдёргивают тебя из мыслей его слова, заставляя отклониться назад.
— А что?
— Я должен буду тебя поцеловать, всё нормально? — откровенно говоря, именно о поцелуе ты и старалась не думать больше всего. Лучше бы Намджун не спрашивал, а то страх продолжает увеличиваться с ужасающей скоростью.
— Ага, — киваешь, опуская голову. И почему ему обязательно спрашивать о таких вещах?
— Всё будет хорошо, да? — парень сжимает твою ладонь, ждёт кивка, прежде чем подняться и пройти к двери, где будет остановлен твоим вопросом. Ты так давно хотела это спросить, так что сейчас самое время.
— Ты очень сильно её любил? — твои слова повисают в воздухе, готовясь разбиться о пол и искорёжить вашу кожу осколками.
Ты могла бы сделать вид, что никогда не видела того фото в комнате Намджуна, но от вечного притворства уже сводит мышцы на лице. У тебя из головы не идёт улыбающаяся девушка, которую он подпустил так близко, что даже хранил её изображение в своей комнате. За всё время вашего общения ты вообще не помнишь, чтобы он включал камеру и что-то фотографировал, как-то раз он искал что-то в галерее, и там не было ни одного его фото или кого-то ещё, поэтому она, наверное, очень дорога для него.
Если вам придётся вместе создавать сеть огромного обмана, то пусть хотя бы между вами двумя его будет немного.
— Это уже не имеет значения, Т/и, — Ким без понятия, откуда ты знаешь о его девушке, но думать о ней теперь слишком низко. О бывшей девушке.
Намджун делал так всегда: когда ему было страшно, когда тяжело становилось сдерживать эмоции, он надевал маску безразличия и надменности, чтобы справиться с дрожью, он и сам перестал замечать, как часто она оказывалась на его лице, как и сейчас она там выросла сама по себе.
— Если правда не имеет, повернись и скажи мне это в лицо, — ты ждёшь, отсчитывая секунды, действительно надеешься, что для него те отношения под грифом «неважно». Однако, Ким молчит, оставляя тебя наедине с его спиной. — Прости меня…
— И ты меня, — Джун всё мечтает выйти куда-то на воздух, чтобы стало легче дышать, а останавливается у приоткрытого окна в коридоре, где его настигают воспоминания, которых он избегал долго, но они зажали парня в угол и не отпустят, заставят сжаться и пристыдят, а ещё вызовут внутри нарастающий ком чего-то, смутно напоминающего угрызения совести.
* flashback *
Парень долго оттягивал время до этого момента, никак не мог собраться с мыслями и силами, но больше просто нельзя ждать. Он сидит в машине около дома своей девушки и заметно нервничает: оттягивает галстук, через каждые три минуты пьёт воду, со страхом смотрит на часы, будто впервые на свидание собрался.
Вчера он виделся с тобой, и вы обговорили некоторые детали договора, поэтому дальше, правда, откладывать нельзя.
Из подъезда выходит самая обычная девушка, а сердце мужчины замирает. Она видит его машину и тут же расцветает лучшей из улыбок, что он когда-либо видел, его уголки губ самовольно тянутся к небу, и мужчина прикладывает колоссальные усилия, удерживая их на месте. Подобные улыбки надо фотографировать много, а после распечатывать увеличенным планом и развешивать по дому, тогда плохое настроение там никогда не поселится.
Она красивая, стройная, а ещё вечно желающая спать, потому что дедлайны как пожизненный статус, и как же хорошо Ким её понимает в этом. Девушка открывает дверцу машины, присаживаясь рядом с молодым человеком, и его обдаёт её духами. Запах его счастья, их чувств и серьёзных отношений. Всего того, с чем он не собирался расставаться.
Бора только говорит «привет», а Намджун знает, что её голос слушал бы на повторе вместо всех жанров музыки, он хотел сделать его фоном своей жизни. Наверное, в этом-то и проблема, что лишь фоном, не больше. Для парня подобное уже огромная честь, а для других людей, как и для девушки, в рамки не вписывается его мировоззрение, где компания на первом месте, не люди, не даже он сам.
— Ты что-то хотел сказать? — Бора сохраняет дистанцию и, кажется, ненадолго он видит на её лице понимание. Она догадывается, о чём мужчина будет говорить. Как всегда, слишком проницательна. Он не уверен, в этом его спасение сегодня или гибель.
Намджун всю дорогу до её дома придумывал красивую речь. Он скажет эту идеальную речь, а потом они расстанутся. Поэтому мужчина обязан сказать, что она была самым лучшим, что случилось с ним в этой жизни, что она останется больше, чем просто воспоминанием, потому что подарила ему часть его нынешнего «Я». Он действительно многое должен ей сказать, осталось собраться с мыслями.
— Нам надо расстаться, — утончённые фразы разбиваются о реальность, заменяя три самых удивительных слова «я тебя люблю» на эту забитую и паршивую фразу. Однако Киму хватило достоинства сказать это хотя бы в лицо любимой, не менять положения головы, когда она прикрывает глаза и отворачивается к окну.
Она тяжело сглатывает, первая трещина проскальзывает между ними.
— Причина? — её надломленный голос выбивает почти весь воздух из его лёгких.
Казалось бы, вопрос глупый и ненужный, но это не так. Когда кто-то отказывается от нас, когда кто-то собирается уйти из нашей жизни, для существования нам необходим ответ на данный вопрос. Чтобы успокоить себя, что дело не в нас, чтобы легче было перенести душевные муки, чтобы найти причины жить и дышать дальше. Потому что дурнее всего осознавать, что не заслужили почему-то любви кого-то, кому отдали себя без остатка.
И Намджун бы желал найти достойную причину, а приходится сказать грубую правду, она недостойная, он понимает.
— Я женюсь, — юноша ждёт ещё какой-то реакции, а Бора не издаёт ни звука, и чёрные локоны не позволяют рассмотреть её лица.
Намджун знает, что долго будет ненавидеть тишину в машине за эти минуты, когда он почти превратился в букашку от осознания собственной отвратительности. Кто-то должен был повесить на него табличку «не годен для отношений» ещё пару лет назад, чтобы избежать этих минут, чтобы она не приближалась к нему, чтобы ему не пришлось теперь ранить её, потому что Ким ощущает себя палачом их любви, что душит ту жестоко, не разрешая оправдаться.
Мужчинам страшно, когда женщины плачут, однако мужчины действительно замирают от ужаса, когда женщины настолько разбиты, что более не кричат и даже не роняют солёные капли на их пиджаки. Потому что они в такие секунды, словно статуэтки, разбившиеся на миллионы осколков. Никто не знает, как их собрать воедино. Как хотя бы частично их восстановить.
— В итоге, я проиграла не другой девушке, а компании, — она усмехается, наконец, а парень не знает, что ответить, потому что слова своей правдой наждаком по груди, а ещё потому, что за её спокойствием тайфун, катастрофа, которая так и готовится погрести их под собой. Уничтожающая, появляющаяся без предупреждения в ночи, из пустоты возникающая и могильной тишиной пролегающая между ними.
Знает ли кто-то, как хоронить умершие отношения? Знает ли кто-то, как избавиться от сгнивших чувств? Как вырвать их из тела, по лицу размазывая кровь некрасиво? Девушке бы хотелось поговорить с этим человеком, потому что сама она не знает и чувствует, что задохнётся просто. Ещё секунда, и она задохнётся.
— Прости, — единственное слово, которое он может вымолвить, пока в груди раздаётся на разные голоса: «Подонок! Мразь! Мерзавец! Ублюдок никчёмный!». Было бы легче, если бы она накричала на него так, но Бора не из таких, поэтому ему придётся это всё самому себе говорить, а ещё стараться не представлять, как она будет плакать.
Не заслуживает Ким её слёз, ни капли, ни единой драгоценной капли.
— За что ты извиняешься? Никто не виноват в том, что чувствует. Ты не виноват, что не любишь меня, — молодой человек перехватывает девичью руку, заставляя посмотреть на себя потухшими зрачками, теперь он не имеет права молчать.
— Я люблю тебя, правда. Так сильно, как ещё никого и никогда не любил.
Мне всегда хорошо с тобой, я могу озвучивать все свои мысли, ничего не боясь, обожаю слушать твои рассказы о повседневной рутине, мне нравится, когда ты кладёшь голову ко мне на колени и так засыпаешь. Для меня каждый день, проведённый с тобой, очень важен, незаменим, — девушка застывает, а по бровям парень догадывается, что её мысли помрачнели, и знает — он услышит то, чего предпочёл бы не слышать.
Они молчат, передышка перед прыжком в пропасть. Но перед смертью не надышишься, а он неосознанно сжимает её руку сильнее.
— Знаешь, в чём проблема? Ты говоришь «мне», «я», ставя на первое место в предложении себя, а это не любовь, это эгоизм. Я нужна тебе, а не влюблён ты по-настоящему, потому что если бы любил так сильно, как утверждаешь, то бросил бы всё. Ты не любишь меня достаточно сильно, Намджун, — мужчина открывает рот, но Бора не позволяет ему вымолвить и слово, мотая из стороны в сторону головой, — и я не требую от тебя этого, сказала ведь, что ты не должен извиняться за то, что чувствуешь. Не знаю, найдёшь ли ты когда-то человека, который займёт первое место в твоих предложениях, надеюсь, так и будет, но я им стать не могу. Я не сражаюсь за то, что не готово сражаться за меня, — она берёт аккуратно его большую ладонь, стараясь не поддаваться на взгляд побитого щенка. — Будь счастлив, ладно? И не делай больно женщине, на которой женишься. Спи хоть время от времени шесть часов в день, а лучше восемь, следи за своим рационом и выключай иногда зануду, знаю, что трудно, но ты пытайся. Улыбайся, потому что тебе жутко идёт. Я влюбилась в твои ямочки, наверное, — её голос срывается.
— Бора…
— Не говори ничего, иначе, я разревусь и всё испорчу, — уголки губ девушки поднимаются сильно, а его сердце перетягивают канатами настолько же. Так быть не должно. — Спасибо, что позволил любить себя.
Даже если девушка сказала, что его чувства не были достаточно сильными, с её уходящим в другую сторону от дома образом уходит какая-то часть его. Совместные закаты и рассветы, шёпот, коробка бутылок пива, сотни дней.
Намджуну нужно время, прежде чем он сможет выехать из переулка на улицы, и всё равно этим днём он придёт домой и найдёт себя уже в постели. Не будет вина и разбитых кружек, будут изматывающие сны, холодная кровать, помятая рубашка и такое же сердце.
* flashback end *