4
Голова буквально раскалывается на две части изнутри. Видимо, ты неплохо приложилась ей о стену. Глаза пару минут привыкают к мраку, прежде чем осознаёшь, где находишься — в чьей-то машине, пропахшей табаком. Сжимая зубы, приподнимаешься, понимая, что твои действия ничем не ограничены: руки не связаны, держать в заключении тебя вроде никто не собирается, то есть, покушением не пахнет.
В машине больше никого нет. Никого, кроме тебя и недавних воспоминаний, подступающих к горлу в желании удушить. Руки самовольно начинают трястись, только ощущаешь на своей коже чужие прикосновения. Те ребята, скорее всего, просто хотели обобрать тебя, но тогда что ты делаешь здесь? Может, они работают на твоих родителей? Однако таких «бандитов» твоя семья точно не наймёт, только в страшном сне.
Правда, разве настоящая ситуация этот самый сон и не напоминает?
Отмахиваешься от бесполезных вопросов и возвращаешься к грёзам о побеге, второму за последние шесть часов. Какая разница, кому ты понадобилась, главное — уйти от этого кого-то и после уже разбираться в причинах и следствиях.
Твои размышления прерывает голос парня снаружи. Голос незнакомый, а о чём и с кем он говорит, ты подробно расслышать не можешь, но всё равно припадаешь к стеклу ухом и стараешься разобрать хоть что-нибудь.
— Да, всё в порядке, зато я тут так настрадался, даже травму получил! Мне нужна компенсация. И почему твоя невеста не может сидеть на попе ровно? Я слишком стар для этого, — мужчина вздыхает, а у тебя внутри начинает потихоньку складываться картинка, как только до ушей долетает слово «невеста». — Эй?! Какого ты отключился? К чёрту, — понимаешь, слыша приближающиеся шаги, что упустила момент, дёргаешь в панике ручку двери, но та не поддаётся.
Ты взаперти. Бежала, чтобы скрыться от страшного рока, имя которому «свадьба», а оказалась прямо в его услужливых объятиях.
Сначала у водительской двери появляется тень, позже в машину залезает её обладатель. Высокий парень — всё, что позволяет разглядеть тьма. Прижимаешься к спинке сиденья, прикрывая рот рукой. Мужчина перед тобой напевает что-то из репертуара Blackpink, однако, вдруг замолкает, и ты готова поклясться, что напряжение между вами трещит сильнее, чем масло на разогретой сковородке.
— Проснулась, принцесса? — парень в белой куртке поворачивается к тебе, сверкая улыбкой, которую ты тут же нарекаешь звериным оскалом. Хотя, может это преувеличение из-за страха, которым полны твои собственные глаза. Ты этого не видишь, зато чувствуешь, как душа перебежала в пятки уже пару минут назад и обратно пока возвращаться не собирается. — Ну и проблемная же ты девчонка. Вроде должна быть милой и послушной, но пока я ни того, ни другого не наблюдаю. Стереотип номер один разрушен, покажешь мне ещё что-нибудь интересное?
Ты морщишься, хочешь отползти подальше, но сзади только спинка сиденья, через которое не просочиться, поэтому остаётся следить во все глаза за новым знакомым/похитителем. От него несёт сигаретами, запах которых обещает тебе с минуты на минуту встречу с унитазом. Серьги в его ушах и тот неуважительный тон, с которым он обращается по отношению к тебе — всё вместе спускает в твоей голове какие-то тормоза.
— Кто вы такой? — только заговорив, понимаешь, что голос звенит и совсем не слушается, выдавая с потрохами страх, всё ещё владеющий в полной мере телом.
— Как жаль, видимо, разрушительница стереотипов на сегодня решила заснуть, — парень глубоко вздыхает и вот-вот махнёт на тебя рукой от досады.
— Кто вы такой? — произносишь, выделяя каждое слово.
— Сама-то не догадываешься, Сон Т/и? — лицо мужчины напротив каменеет, заставляя застыть кровь в жилах.
Ненадолго. Ты расправляешь плечи, перестаёшь дрожать и разрешаешь сердечку забиться в нормальном темпе. Тебе больше не причинят боль, не физическую, по крайней мере. К тому же, мысль о твоём женихе, с которым, очевидно, и связан «спаситель» подогревает тело гневом, придавая решительности.
— Значит, вы работаете на того человека, которому родители меня заложили? Мне называть вас «дяденька» или всё-таки скажете своё имя? — молодой человек усмехается, но ты прекращаешь пугаться того, как он растягивает губы.
В конце концов, он просто один из людей, что угождают другим за деньги. Тебя окружали такие всю жизнь, не то чтобы ты осуждала это. Каждый выживает, как может, просто рядом с ними чувствуешь себя равной.
— Обращайся просто Ким Сок…
— Плевать, так легче, хоть меньше имён надо запоминать. У меня скоро экзамены, совсем не желаю забивать память лишней информацией, — кажется, на твою реплику собеседник морщится, однако ты не уверена, ночь всё ещё окутывает окружение, снижая до минимума возможности зрения.
— Капризничаешь? Хотя, наверное, так и должны вести себя принцессы. Не бывает принцесс, как в сказках. Милых, умных и добрых. В жизни они, как ты: горделивы и грубы, — мужчина отворачивается, заводя машину, ты вдыхаешь полной грудью.
— Потому что хороших принцев тоже не существует. Только такие, как ваш хозяин, — ты не видишь, как твой собеседник напрягается, сводя брови к переносице. — Дяденька, у вас пледа тут нет? Я замёрзла, — ты и вправду покрылась гусиной кожей, а ещё сильно болит шея.
— Пледа нет, он мне не хозяин, — в голосе мужчины проскальзывает раздражение.
— Если не хозяин, то что вы тут делаете? — молодой человек молчит, а ты киваешь. — Он ваш хозяин, без понятия, за какие грехи он вам достался, но искренне сожалею, — почти в твоё лицо прилетает какая-то тряпка, которой ты тут же укрываешь ноги.
— Ты ведь даже не знаешь его, так с чего так строго судишь? — ты не знаешь, зачем он задаёт тебе этот вопрос, не знаешь, почему решаешь необходимым на него ответить.
— А кто ещё мог согласиться на подобный фарс? Им управляет желание наживы, иначе он бы отказался от свадьбы со мной. Значит, он из сорта людей-камней, ему всё равно, с кем, как и когда жить, проводить время и спать, возможно, бабник и, скорее всего, не очень уж сильный характером. Не знаю, что из этого должно заставить относиться меня к моему жениху с уважением, — ты подтягиваешь носки, застёгиваешь куртку и изгоняешь из головы ненавистного человека, которого ещё ни разу не встречала. Что же случится, когда ты его увидишь? — Откройте окно.
— Ты же мёрзла.
— Ненавижу запах сигарет, — окно отодвигается вниз, но в следующую секунду чиркает зажигалка и парень затягивается назло. — Я не могу вернуться домой в одежде, пропахшей вашим табаком.
— А ты возвращаешься? И я всё-таки Джин, а не Дяденька, принцесса. Я, может, и стар, но не нужно об этом постоянно напоминать, у меня начнётся депрессия.
— А у меня есть выбор не возвращаться? — отворачиваешься к окну, глотая противный ком, вставший в горле. Не видишь, как Джин в зеркале разглядывает твоё лицо и слегка хмурится.
— Ты куда-то хочешь? Можем съездить куда-нибудь, главное – вернуться к утру.
— Хочу посмотреть на рассвет у моря, — закутываешься в тряпку сильнее, даже не от холода, мороз изнутри пробирает до костей.
— Рассвет совсем скоро, мы не успеем. А вообще, Намджун сказал привезти тебя к нему в квартиру, с твоими родителями он сам разберётся. Неплохой расклад, а? Избежишь новых ссор с предками.
— Мне плевать, — имя «Намджун» снимает швы с заживших порезов, от него хочется укрыться одеялом и навечно забыть, что человек с подобным именем вообще существует в твоей жизни.
— Тогда едем к тебе домой? — вы замолкаете, пока ты выдыхаешь воздух изо рта, отсчитывая минуты.
— В отель нельзя?
— Намджун не ночует дома, он спит в офисе.
— Так и скажите, что нельзя. Окей, поехали.
Тебе действительно плевать, будут ли на тебя ещё из-за чего кричать родители. В конце концов, это теперь кажется такой ерундой по сравнению с нависающей над твоей головой свадьбой, просто нет никакого желания возвращаться в дом, чьи хозяева продали тебя, как какую-то вещь. Ты бы совсем предпочла их не видеть больше.
За окном мелькают огни города, ты сжимаешь ручку портфеля и утираешь набегающие слёзы. Ты пока не до конца сдалась, всё ещё не смирилась с участью дорогого украшения, проданного с аукциона, но предательство отца с матерью в любом случае выбивает у тебя почву из-под ног.
В секунду из воинствующей девы превращаешься в неуравновешенную студентку, сколько ни старалась говорить грубые слова и быть дерзкой, теперь плохо сдерживаешь всхлипы, зная, что Джин их слышит. Стыдно, но поделать ничего не можешь, только зажимать рот рукой да отсчитывать минуты до момента, когда останешься одна. Танцы на разбитом стекле в попытке удержать марку никогда не приводят к чему-то хорошему.
***
— Мне ничего не нужно, — командует Намджун своей секретарше, не раскрывая глаз. Он пытался поспать хотя бы тридцать минут, однако, видимо, эта затея с самого начала обещала обратиться в прах.
Секретарша не уходит, а подходит к окну и широко раскрывает шторки, убивая Джуна слепящим светом, тот вскакивает, чтобы прокипятить мозги новой сотруднице, но напротив видит не миловидную маленькую девушку, а широкоплечего болвана.
— Ты сдурел? — кажется, у Кима начинает дёргаться веко.
— Это ты тут единственный, кто сдурел. Иди и поспи, всё равно нифига не соображаешь, — Сокджин кидает в младшего пиджак.
— Мы уже обсуждали с тобой, что я не потерпл…
— Да знаю я, знаю, что на работе ты мой начальник. Но рабочий день ещё не начался, господин президент или как тебя там, так что пока ты мелкий долбаёб.
— Придурок, — Джин смеётся на невинное ругательство друга и подаёт тому ещё тёплый стаканчик с кофе, сам тут же отхлёбывая из второго, падая рядом на диван.
— Узнаю старину Ким Намджуна. Наверное, ты оборотень, который превращается в своё настоящее обличье только под утро и когда не выспался. Сейчас вот вылитый паренёк, с которым я делил комнату в общаге. И как тебе удаётся столько времени перед всеми этими людьми притворяться тем, кем ты не являешься? Самому-то не противно?
— Я терпеть не могу кофе, — Джун, игнорируя риторические вопросы друга, тут же противоречит собственным словам, выливая в себя почти половину стаканчика.
— И что? Зато мне оно нравится, — Сокджин опирается одной рукой на подлокотник и нахально улыбается. Вылитый щеголь или король, не меньше. Никакого стыда или стеснительности, эти понятия ему незнакомы. Он всегда и везде должен быть царём положения. Удивительное умение для того, кто не имеет почти и гроша за душой.
— И от тебя опять несёт этим ужасным запахом. Блин, если не можешь перестать курить, то хотя бы смени сигареты, меня сейчас вырвет. — Сокджин в который раз смеётся и вдруг застывает, обращая внимание младшего на себя.
— Вы ещё не встретились, а уже третируете меня на пару, как старые женатые парочки.
— О чём ты? — Намджуну после двух бессонных дней соображается крайне трудно, а тут ещё его друг решил говорить загадками, и это напрягает.
— Твоей невесте тоже не понравился запах моих сигарет, она даже приказала открыть мне окна, — замечая приподнятую бровь друга, Джин продолжает. — Именно приказала. Правда, потом об этом пожалела, но она же гордая девочка. Сжала зубы и ничего больше не говорила, — старший смеётся горлом, а у Намджуна от этого начинает голова сильнее болеть.
— Просто они ужасны. Смени, говорю же тебе. И не надо называть её моей невестой, — Ким опускает ноги на пол, надевая туфли.
— Как же мне её тогда называть? — удивлённо спрашивает Сокджин.
— Т/и. В конце концов, у неё есть имя.
— Это из-за тебя она стала «невестой», так что не надо тут. К тому же, твоя невеста, которую я мог бы назвать стервой, но не буду, зовёт меня «Дяденька». Ты же знаешь, как меня раздражает это обращение, так что всё честно. Это месть. Она не очень-то в восторге от перспективы сделаться твоей женой. Даже убежала из дома и попалась каким-то пьяным парням, совсем больная, честно говоря.
— И почему у тебя рот никогда не затыкается? — Намджун, взяв расчёску, пытается привести спутанные локоны в порядок.
— Потому что я в восторге! — старший даже подскакивает. — Наконец-то в твоей жизни появится что-то весёлое и непредсказуемое! И она считает тебя недалёким, в чём я с ней не могу не согласиться, — Сокджин светится так, словно только что Грэмми получил, раздражая и без того красные глаза друга.
— Вижу, вы спелись. А я думал, что ты считаешь её стервой.
— Абсолютно уникальной стервой. Если ты не будешь с ней считаться, эта маленькая девочка в будущем принесёт тебе немало проблем. И это почти не шутка! — только Сокджин в пять утра может быть настолько энергичным, что хочется в него запустить чем-нибудь, да хотя бы той же расчёской. К тому же, тема, которую он выбрал для разговора, сталкивает Джуна в яму самокопания.
— А как же Бора? — молодые люди замолкают, теперь и правда никто не шутит.
— Ты сам так решил, парень. — Сокджин отходит к окну, чтобы открыть то и впустить в комнату утро. Вдруг, что-то поняв, он резко поворачивается и начинает сверлить друга недобрым взглядом.
— Что? — Джуну не нравится этот взгляд, обвиняющий его в чём-то заранее.
— Не надо изменять ей. Я о Т/И.
— И не собирался, — младший отмахивается, но Джин, быстро сокращая расстояние, тут же нависает сверху, хватая его за руку.
— Я серьёзно. Не смей изменять ей после свадьбы, она этого не заслуживает.
— А что? Понравилась тебе? — Намджун не улыбается, повторяя вопрос, который ещё совсем недавно ему задавал Сокджин, просто ждёт нормального объяснения поведения старшего.
— Даже такому, как я, больно смотреть на эту ситуацию с её стороны. Не делай всё ещё хуже, не изменяй ей, а лучше боготвори и на руках носи, потому что только благодаря ей ты получишь MONO, в то время как она не получит практически ничего.
— Знаю, не обязательно меня поучать, — Намджун раздражённо вырывает руку и поворачивается к рабочему столу.
— Эй, не надо себя убивать за работой, есть более быстрые и безболезненные способы, если жить надоело. Я даже могу подсказать, но в предсмертной записке ты напишешь, что я тебя ни к чему не принуждал и это твоё решение.
— О чём ты? — Намджун оглядывает с ног до головы старшего, стараясь понять, как же это недоразумение так основательно обосновалось в его жизни.
— Я о том, что ты очень хреново выглядишь, в мешках под твоими глазами можно спрятать мешок золота, — Намджун ещё раз оглядел себя в зеркало и, видимо, понял, что в таком состоянии всё равно ничего толкового сделать не сможет.
— Ладно, я домой.
— Вот и отлично, Т/и там тебя уже заждалась, — пока младший переваривает слова Кима, тот расплывается в улыбке.
— Я же сказал её отвезти в отель или к ней домой. К ней.
— Я подумал, что так будет веселее, — Сокджин быстро ретируется, не дожидаясь, пока в него чем-нибудь прилетит, а Джун с трудом сдерживает себя, чтобы вдогонку не прокричать другу пару ласковых.
Он обещает себе когда-нибудь уже уволить или прибить этого идиота, но не сегодня. Сегодня у него нет сил, даже чтобы вести машину, поэтому он вызывает такси и сам едет в отель.