5
Джин сказал, что ты можешь делать всё, что угодно, а днём он заедет за тобой и отвезёт домой.
Тебе нравится холостяцкая квартира, в которой ты оказалась. Она чистая, но это, скорее всего, потому, что хозяин в ней вовсе не появляется. На всех поверхностях аккуратными стопочками лежат самые разные книги и журналы: от сложных пособий на английском, где цифр больше, чем букв, до кулинарных книжек.
Это даже и не квартира, а студия больше. Кухня вместе с залом, ванная и маленькая спальня. Никаких фото, ничего, что могло бы рассказать что-то о её владельце в первых двух комнатах. Тебя побеждает любопытство, и ты проскальзываешь в спальную комнату, ожидая, что там сможешь найти хоть что-то, что даст тебе больше информации о твоём женихе, чем та, которой ты располагаешь в данный момент. Ведь вся она - одни домыслы.
И ты не прогадываешь: на прикроватной тумбочке находишь рамку с фотографией.
Всё-таки твой жених способен на чувства.
Появляется ощущение, будто ты прокралась к той части чужого сердца, которую трогать не стоило, так как не имеешь на это никакого права, только развидеть фото не получится. Остаётся сделать вид, что тебя здесь не было, прикрыв аккуратно дверь, боясь потревожить тишину дома, и лечь спать на диване, ничего не стеля. Лишь когда замерзаешь, ещё раз заходишь в спальню, чтобы взять покрывало с кровати, но ни разу не бросаешь взгляд в ту часть комнаты, где мирно стоит рамочка.
Чёртово любопытство нашло тебе ещё одного собеседника на сегодняшнюю ночь - угрызения совести.
В квартире вкусно пахнет и очень тепло, поэтому ты быстро отключаешься, вымотанная переживаниями и слезами, несмотря даже на мысли о том, что вторглась на запрещённую территорию, противными червячками разъедающие мозг.
Когда в полдень Сокджин находит тебя, у него на лице плавает разочарование, и ты просыпаешься от того, что он на тебя глазеет. Почти падаешь с дивана, путаясь в покрывало.
При свете дня ты можешь лучше разглядеть его, и смущение накрывает с головой, так как Ким оказывается старше, чем ты представляла, а ещё, несмотря на кожаную куртку и такие же штаны, серьги в ушах, цепи на шее и чёрные тени, он выглядит очень серьёзным и взрослым.
— Проснулась, принцесса?
— Зачем было так пугать, дяденька-старикан? — с каждой минутой смущение растёт в геометрической прогрессии, заполняя тебя изнутри, и ты не находишь ничего лучше, чем пойти на кухню, чтобы налить себе воды.
Вчерашняя бравада растворяется в воздухе с жалобным писком. Ты не думала, что Сокджин настолько зрелый, и теперь стыдно за своё поведение перед ним. К тому же, ты обнаруживаешь, что после вчерашнего удара головой последующие воспоминания какие-то неточные, вот-вот готовые размыться. Просто надеешься, что не сделала ничего слишком смущающего.
— У меня сменилось имя? — Джин не отстаёт. — И с чего это я должен тебя пугать?
— Потому что вы, кажется, гот, а я боюсь неформалов.
— Поедим сначала или сразу поедем к тебе? — он смешно заиграл бровями, на что ты поспешно скрылась из комнаты. — Эй, в душе я молод! Почему ты не воспринимаешь меня, как мужчину?! Ладно, ты сегодня не в настроении, так что оставим шутки.
— Спасибо, — ты счастливо выдыхаешь.
— Слушай, а у тебя бывает когда-нибудь нормальное настроение? Когда в расписание я могу включить подкаты? — спрашивает Джин, закрывая за вами дверь.
— Лучше не делайте этого вовсе, я буду счастлива, — говоришь уже на лестничной площадке.
— На самом деле, мне просто скучно, обычно я не такой болтливый. Я суровый и убивающий взглядом, — ты не понимаешь, где правда его в словах переплетается с шутками, поэтому решаешь и не пытаться разгадывать ещё одну загадочную личность в калейдоскопе жизни.
— Убьёте какую-нибудь курочку для меня? Есть хочу.
Можно сказать, что вы с Кимом даже неплохо поладили за пару часов, проведённых вместе. Он не лезет тебе в душу, не напоминает про Намджуна, и вообще ведёт себя, словно самая первая милашка в мире. Ты думаешь, что это отцовский инстинкт в нём сыграл, по-другому и быть не может. Он от тебя ничего не требует, может сказать какую-то грубую фразу, но доверия к мужчине это не подрывает. Более того, его одежда и речь ставят вас на одну планку. Ты не знаешь, делает ли он это специально, но благодарна за подобное поведение. В общем, к вечеру вы устанавливаете нейтралитет, и ты почти прекращаешь убивать себя за своё ночное поведение.
— Ладно, пора домой, принцесса, а то твой женишок мне голову оторвёт, — усмехается Джин на полученное сообщение, толстая стрелка на часах тихо приближается к семи вечера, и ты почти разочарованно вздыхаешь.
* * *
Вы с родителями делаете вид, что ничего не произошло, что всё в порядке. Ты не знаешь, что такого им наплёл твой жених, однако рада отсутствию расспросов. Вы ужинаете в полной тишине, сводящей тебя с ума, поэтому и прерываешь её первой.
— Я хочу поговорить с вами насчёт моего университета, — отец с матерью одновременно поднимают на тебя головы, будто только ждали момента, когда ты это произнесёшь. - Я знаю, что на лето запланирована свадьба, но я всё равно хочу продолжить обучение. Оно же никак не помешает мне, да?
— Обучение на учителя? — мать презрительно скривила губы. — Если да, то даже не пытайся тратить свои нервы, наши деньги и время. Тебе, в любом случае, в будущем никак это образование не понадобится.
— Отец? — ты ожидала такого ответа от неё, но ещё не всё потеряно, если папа поддержит тебя, он ведь часто принимал твою сторону. Когда ты поступала на этот факультет, родители были не в восторге, но отец тебя поддержал. Возможно, и в этот раз так сделает.
Ты смотришь на отца умоляюще, заставляя себя не дрожать, не выдавать волнения. Если он только скажет «нет», то всем твоим мечтам в одно мгновение придёт крах. Исчезнет последний оплот той «нормальной» жизни, к которой ты стремилась. Той обычной мечты, которой ты грезила. Но ведь должно остаться хоть что-то, не так ли?
— Извини, дорогая, но я думаю, что твоя мама права, — он, извиняясь, кивает головой, и ты киваешь в ответ.
Ничего страшного, это было ожидаемо. По крайней мере, ты должна была быть готова, что свадьба отберёт у тебя всё, не оставив даже крошки для личного пространства.
Встаёшь из-за стола, вытирая губы салфеткой, кланяешься и спокойно поднимаешься наверх, успевая закрыть дверь быстрее, чем первая слеза скатится по щеке.
***
Просыпаешься под вечер, ощущая, как с минуты на минуту взорвёшься. Ты ложилась спать, надеясь, что буря, клокотавшая внутри, за это время обязательно уляжется. Ничего подобного не случилось, сейчас чувство собственной никчёмности разливается сухой лавой по телу, прожигает изнутри: «Не смогла сбежать, не смогла защитить даже самую маленькую мечту о будущей профессии!»
Ты до последнего верила, что родители смогут услышать, что поймут. Мозг долго отказывался принимать факты, которые реальность услужливо совала ему под нос, а теперь сознание, как самые большие страхи исполняются прямо на глазах, по-настоящему настигают и бьют, не жалея, по голове кувалдой.
Поэтому решаешь, что нет ничего лучше, чем напиться.
Папин коньяк ты стащила ещё вчера, и вот он пригодился. Немного жёстко для того, кто раньше только пару раз шампанское пробовал по чайной ложечке, однако уговариваешь себя, что сейчас самое время.
Во всех фильмах и книгах люди пьют, когда им плохо. Должно быть, после этого становится легче, поэтому тебе тоже надо попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. Пора снимать 3D очки и становиться частью жизни, на которую ты привыкла смотреть сквозь экран.
Вместе с терпкой жидкостью по крови начинают струиться вопросы: «Что я могу сделать? Что я такого должна сделать? Могу ли хоть что-то вообще?»
Со вторым стаканом начинает кружиться голова, и ты его отставляешь, как раз тогда, когда в комнату входит горничная. Она, как обычно, пришла, чтобы заменить цветы, девушка немного косится на бутылку алкоголя у тебя в руках, но ничего не говорит. Из приоткрытой двери ты слышишь какой-то шум, звон приборов и голоса. Не только родителей, ещё кого-то.
- У нас гости? – горничная пугается звука твоего голоса, оглядывается и, кажется, размышляет, стоит ли отвечать.
- Да, госпожа. Господин Ким Намджун приехал познакомиться с вашими родителями, - ты замираешь, тяжело сглатывая.
- Только с родителями? – высоко поднимаешь бровь.
- Извините, я не могу знать. Простите, - девушка несколько раз кланяется, однако это только сильнее раздражает.
- За что ты извиняешься? – падаешь обратно на постель, готовишься взять стакан, но плюёшь и глотаешь обжигающую отраву прямо из горла.
Девушка подходит и наклоняется, ты не сразу понимаешь, чего она хочет, только потом видишь - она осматривает твою обожженную ногу. Горничная всем своим поведением будто бы извиняется перед тобой за что-то, и от этого паршиво, ты и сама себя пожалеть можешь, да и её чувства тебе ничего не дадут, только раны расковыряют.
Подбираешь ноги под себя, переводишь взгляд на стену. Ей стоит уйти - вот что это значит. Девушка кланяется и покидает твою мрачную компанию, аккуратно прикрывая дверь.
Когда половина бутылки пустеет, старая Т/и отключается. Включается какая-то другая Т/и, которая нарочито громко роняет стакан на пол и даже не пугается создавшегося шума, а бедный пострадавший откатывается под стол и оттуда продолжает обиженно звенеть, доказывая, что твои действия по отношению к нему - сплошное варварство.
- Да ад раньше замёрзнет, чем я на эту свадьбу соглашусь! – кричишь так, чтобы слышали внизу, надрывая связки. Завтра будешь хрипеть, они к такой нагрузке не привыкли. – Можете меня в наручниках к алтарю повести, всё равно моей подписи не увидите!
Подходишь прямо к двери, почти упираясь в неё носом. Чувствуешь, как приятная нега разливается вместе с кровью по телу - тебе нравится наконец-то напрямую выразить протест. Ты уверена, что подобного поведения от тебя никто не ожидал, так что пусть это будет приятным сюрпризом.
- Как вы могли выдать меня замуж, только мне исполнилось двадцать?! Или вы с самого начала решили продать меня какому-нибудь богатенькому идиоту?! Если так, то я требую выбрать мне кого-нибудь получше, а не этого придурка! – в лёгких заканчивается кислород, а в голове запас ругательств, поэтому ты ненадолго берёшь перерыв, чтобы после с новой силой продолжить свою тираду. - Какого чёрта вы отдаёте собственную дочь за подобного урода? У вас хоть грамм совести остался?! – только ты набираешь в горло побольше воздуха, чтобы выпалить новые лестные слова в сторону жениха и родителей, как дверь резко раскрывается, попадая тебе прямо по лбу, и ты падаешь на пол.
Половина того, что осталось в бутылке, разливается по дереву, а ты, не выбирая выражений, проклинаешь мир, лишь после поднимая глаза на вошедшего.
Высокий молодой человек со светлыми волосами и практически бронзовой кожей. Он тебе снизу кажется огромным из-за роста, ты тут же сводишь ноги друг к другу, чтобы ночнушка опустилась, не спуская с него взгляда.
Больше всего в жизни ты не любила разных ползучих гадов, а этот молодой человек тебе почему-то напоминает кого-то именно из их семейства. Тоже прополз в твоё укрытие и угрожает жизни, поэтому напрягаешься и ведёшь себя так, как повела бы со змеёй. Не двигаешься, не дышишь и продумываешь лучший путь к отступлению.
Он смотрит так, будто уже во всём тебя превзошёл, будто целый мир вертится по его правилам. У него подавляющая аура, заставляющая выше поднимать подбородок, открыто смотреть в лицо тому, кто посмел нарушить твоё личное пространство, будто это ничего не значит, будто земля не выбита из-под твоих ног. Нахал.
- Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Т/и, но не стоит так расстраивать своих родителей. Разве это не по-детски? – парень закрыл дверь и, переступив через твою ногу, прошёл к столу, усаживаясь на место, где ещё пару дней назад сидела твоя мама.
Надо будет выкинуть этот стул. Можно прямо ему на голову.
Так же, как и она, вальяжно устраивается, подносит левую руку к голове и потирает висок, как если бы у него очень болела голова. Может, так и есть, судя по синякам под глазами, что, как он ни старался их скрыть, светят ярче любых фонарей или лампочек.
- А разве я не ребёнок? Настолько ребёнок, что сама не могу распорядиться своими чувствами, по мнению родителей, - поднимаешься, тут же глотая ещё алкоголя, а этот паршивец, то есть твой жених, подложил руку под голову, словно ожидая, когда начнётся его любимая программа по третьему каналу. Может, стоит сказать, что на сегодня шоу отменяется?
- В том-то и дело, - юноша так удручённо вздыхает, что ты почти готова поверить его горю. – А я надеялся с вами нормально поговорить.
- Проваливай, - подходишь к двери, выпроваживая незваного гостя жестом.
- Проваливай? Серьёзно? – Намджун сложил пальцы своих идеальных рук в замок, сверкая костяшками.
- Я не собираюсь обращаться к тебе формально. Ты мне никто, просто не попадайся на мои глаза, уходи, - ещё какое-то время стоишь у двери, однако Ким делает вид, словно ты глюк, который с минуты на минуту обязан раствориться в воздухе, и не двигается с места. Тогда ты, тяжело измерив шагами комнату, нависаешь над ним, вблизи рассматривая самый ужасный из всех твоих кошмаров.
Страшно ли взглянуть ему прямо в лицо? Да, поджилки начинают трястись.
Холодные глаза, за которыми ничего не прочитать. Невысокий лоб, идеально выглаженные манжеты рубашки, дорогой костюм и одеколон. Он сам словно картинка, тяжело поверить, что кто-то настолько нереальный существует в этом мире. Сидит и дышит в нескольких сантиметрах от тебя, доказывая, насколько он вещественен. И всё равно трудно поверить в его реальность.
- Я собираюсь переодеться, а ты же не извращенец? Так что выйди отсюда, потом иди прямо по коридору, спустись по лестнице, поверни направо, открой входную дверь, сядь в свою машину и исчезни.
- Ты для меня ни капли не привлекательна, можешь переодеваться, - его слова вязнут патокой на тёмных мужских губах, сквозь пелену опьянения долго добираясь до твоего сознания.
- Почему ты просто не можешь понять меня и уйти? У меня правда нет никакого желания видеть тебя, – глотаешь ещё коньяка, бессильно опускаясь на кровать, понимая - человек перед тобой не собирается тебя жалеть. Он делает всё лишь для собственной выгоды, и алкоголь развязывает язык, заставляя высказать, что тревожило эти дни. – Мне ведь всего двадцать, я не хочу замуж. Я хочу окончить университет, начать, наконец, гулять с подругами не до десяти, а до трёх ночи, хочу встретить свою первую любовь. Зачем ты отбираешь у меня всё это? – бессмысленно глядишь на почти полностью пустую бутылку, а потом переводишь взгляд на Намджуна, но можешь сконцентрироваться только на его губах.
Ты думала, что расцарапаешь ему лицо, что будешь кричать, когда встретишь, а теперь сидишь напротив своего жениха, почти равнодушно вытягивая из самого нутра болезненные мысли. Наверное, всё дело в дрянном алкоголе.
- Приди в себя, - уже без наигранной полуулыбки отвечает Ким, хотя, чтобы понять это, у тебя уходит вечность, из-за черепашьей скорости мыслей. – Не тебе одной навязали эту свадьбу, я тоже от неё не в восторге. Думаешь, я горю желанием жениться на ничего несмыслящей девчонке, которая не сражается с проблемами, а сбегает от них? – парень говорит спокойно, не отражая на лице и грамма эмоций.
Словно робот. Жуть.
- Но ты на неё сам пошёл, так чего меня обвиняешь? – поднимаешься, раскрывая гардероб. Достаёшь какие-то шмотки и бросаешь их на незаправленную постель. Намджун сзади вздыхает так, будто на него только что свалилось несчастье всего мира разом.
Немного обидно, что это несчастье – ты. Но, с другой стороны, ещё никогда тебе не придавали настолько масштабное значение. Во всём есть свои плюсы.
- Куда ты на этот раз собралась? – слышишь, как он поднимается с кресла.
- В клуб, - поворачиваешься, чтобы посмотреть на реакцию робота, но оказываешься застигнутой врасплох его близостью, молодой человек стоит в нескольких сантиметрах от тебя, сверлит своими холодными глазами.
- Тебе вчерашнего-то не хватило? За чем на этот раз туда идёшь? – тебе не по себе, потому что что-то в его голосе изменилось, стало пронизано сталью.
- Собираюсь флиртовать сегодня направо и налево, - вздёргиваешь подбородок, почти цепляясь с Кимом носом. Он оглядывает тебя с ног до головы, прикрывает глаза и выдыхает.
- Ты в таком состоянии максимум простуду подцепишь, на парня и не надейся. Не умеешь пить - не пей, - у тебя прямо из рук пропадает бутылка, зато глаза Намджуна оказываются чересчур близко, мешая весь остальной мир своим коричневым. – Не будь дурой. А если так сложно, то хотя бы пытайся время от времени. Зачем так вызывающе себя вести? Потом проблем не оберёшься, - он разочарованно отворачивается, но ты не позволяешь, хватая юношу за воротник.
- А если не перестану вызывающе себя вести? – обдаёшь горячим дыханием его губы, почти касаясь их, всё ещё ждешь реакции от этой огромной машины, которая складывает руки тебе на талию, пуская по коже мурашки.
- Вот же пьянь. Куда ты дела свою язвительность и ненависть по отношению ко мне? Забыла?
Нет, но алкоголь окончательно помутил рассудок.
- Нет, не забыла, просто хочу посмотреть, что будет, если её ненадолго спрятать, – если есть в этом мире грань безумия, то ты её почти касаешься, открывая дверь желаний и страхов. Ту самую, что до этого отчаянно избегала.
Намджун почти проходится по твоим губам своими, задерживаясь взглядом на девичьих глазах, в которых застыло ожидание, задерживаешь дыхание, не опуская век, желаешь где-то в глубине, чтобы мужское тепло вытянуло тебя из холодящих лап действительности. Ждёшь, когда сможешь размазать по чужому рту невысказанные слова, долго рвущиеся наружу, озвучить которые смелости не хватает. Ты в ожидании этого злого поцелуя, не имея сил сдвинуться с места, припаянная к шкафу его большими ладонями на талии и тёмными ресницами, на которых покачиваются практически осязаемые сомнения молодого человека. Однако лицо мужчины проскальзывает в сторону, он цепляет скулу легко губами, и в следующую секунду щекочет ухо шёпотом.
- Зря, поспеши достать её оттуда, куда спрятала, и вновь ощетинься, словно ёж, иначе тебя ранят. Не я, так кто-нибудь другой, - он морщится в незнакомой тебе гримасе отвращения, смешанного с усталостью, отходя назад, сбрасывает ненужное наваждение, возвращая вас обоих к хрупкой материи мироздания. Глядит, насмехаясь, будто ты только что совершила самую большую ошибку в жизни.
Хотя почему «будто»? Действительно совершила. Флиртовать с Кимом больше чем ошибка, это почти твоя подпись на договоре о капитуляции, признание собственной слабости и немощности. Опускаешь глаза к своим носкам и прилипаешь спиной к дверце шкафа.
Чтоб ты ещё хоть раз притронулась к алкоголю.
- Ладно, на самом деле, я пришёл по делу, - его слова – соломинка, за которую ты хватаешься дико, стараясь развеять призрак ещё недавнего напряжения, основу для которого ты сама постелила, и его составляющей была далеко не пресловутая ненависть.
- Ещё бы, - фыркаешь, встряхнув волосами, заставляя те упасть на лицо, прикрыть твой стыд.
- Но ты совсем не в форме, так что ложись спать, поговорим в следующий раз. Что же, - молодой человек слегка наклоняет голову и направляется к выходу, а ты, неожиданно для самой себя, останавливаешь его.
- Говори сейчас: что тебе нужно? – перекладываешь все локоны на левое плечо, возвращая понемногу самообладание.
Парень ещё раз оглядывает тебя, словно только сейчас замечает потрёпанный вид собеседницы, обиженные угольки глаз и одну лёгкую ткань на теле. Его губы тут же растягиваются в неприятной улыбке, которую ты предпочитаешь проигнорировать и никак не расшифровывать.
- Я просто хотел предложить тебе заключить договор.
- Брачный договор? – почему-то эта новость в бак мерзкого гуталинного настроения опускается сладким мёдом.
- Вроде того. Условия, при невыполнении которых брак будет расторгнут. Конечно, не просто так, расторжение будет сопровождаться огромными денежными выплатами.
- Какие условия, например? – спирт всё ещё связывает твои мысли, но загорается в голове что-то вроде лампочки, ток к которой откуда идёт ты пока понять не в состоянии.
- Например, никаких измен. Я думаю, стоит туда включить запрет для тебя на спиртное, - почти шипишь, но сдерживаешься, замечая, что Ким с нетерпением ждёт твоей реакции. Он точно определил для тебя роль шута, однако, даже винить в этом некого. Кроме себя.
- Я ведь тоже могу выставить условия? – прогоняешь свои «хочу» и «не хочу», стараясь прямо смотреть в лицо жениху. Из договора ты можешь вытянуть достаточно плюсов, нельзя подобное игнорировать. Нет времени на сомнения и остатки того, что ты привыкла называть гордостью, хотя, может, это всего лишь упрямство.
- Конечно.
- Отлично, тогда обговорим всё это позже. Я набросаю список. Насчёт родителей…
- Это только между нами, успокойся, - киваешь в знак согласия. – Я пришлю тебе сообщение, когда буду свободен.
- Кхм, а если я не буду свободна? - руки сами по себе поднимаются груди, а губки почти готовы сложиться в пельмень.
- Ты мне ответишь, удобно тебе или нет. Идёт? – ещё раз киваешь. – До встречи, Т/и.