32 часть
Утро началось с того, что Егор уже бодрствовал. Я открыла глаза и увидела его склонившимся над кроваткой Оливии. Он что-то тихо шептал ей, а она, проснувшаяся, хватала его за палец и гулила в ответ.
— Доброе утро, мои девочки, — сказал он, обернувшись и улыбнувшись мне. Его рука легла мне на живот, где таилась наша новая тайна. — Как вы спали?
— Отлично, пока кто-то не начал будить народ в семь утра, — пошутила я.
— Она сама проснулась! — с наигновенным возмущением парировал он. — Правда же, Оля? Мы с тобой просто тихо совещались по поводу меню на завтрак. Говоришь, маме сегодня оладушки с бананом?
За завтраком он действительно напек целую гору оладий. Сидел рядом с Оливией в её стульчике и подробно, как самому важному клиенту, объяснял процесс:
— Видишь, Оливка? Сначала берётся мука. Потом яйцо. Потом папа всё это смешивает и пытается не устроить потоп на кухне. Критически важный этап.
Оливия внимательно слушала, размазывая банановое пюре по подносу, и время от времени издавала одобрительное «Ага!», что было её любимым словом.
После завтрака он объявил программу на день.
— Сегодня, — сказал он с важным видом, — никаких студий, телефонов и дедлайнов. Только мы трое. То есть, четверо, — поправился он, кивнув в мою сторону. — Сначала развивающие занятия, потом прогулка, обед, тихий час, а вечером... сюрприз.
— Какой сюрприз? — насторожилась я, зная его любовь к спонтанным и иногда слишком энергичным идеям.
— Не скажу. Но тебе понравится. Обещаю.
Развивающие занятия заключались в том, что он усадил Оливию на ковёр и начал строить с ней башню из больших мягких кубиков.
— Ставим красный... потом синий... Оливия, давай, ты следующий кубик выберешь! — он протянул ей два кубика. Она серьёзно посмотрела на оба, а потом шлёпнула ладошкой по жёлтому.
— Отличный выбор! Цвет солнца! — одобрил он и продолжил возводить конструкцию, комментируя каждый шаг так увлечённо, будто строил не игрушечную башню, а реальный небоскрёб.
На прогулку собирались все вместе. Егор закутал Оливию в тёплый комбинезон, сам натянул на меня своё большое уютное худи, потому что мне было «прохладно от одного его взгляда», как он сказал.
— Держись за меня, — сказал он, когда мы спускались по лестнице, одной рукой неся Оливию в слинге, другой крепко держа меня за локоть. — У меня сегодня самый ценный груз на свете.
В парке он нёс Оливию на руках, показывал ей всё подряд.
— Смотри, Оля, дерево. Оно большое и зелёное. А это — птичка. Она говорит «чик-чирик». Попробуй сказать «чик-чирик».
— Ти-ти, — старательно выводила Оливия.
— Близко! Молодец! — хвалил он её и целовал в пухлую щёку.
Он находил самые красивые жёлтые листья и давал ей в ручку, поднимал, чтобы она потрогала низкую ветку сосны. А ко мне поворачивался каждые пять минут:
— Тебе не холодно? Не устала? Хочешь присесть на скамейку?
Он был как швейцарские часы — точный, надёжный и полностью сосредоточенный на своём деле. А его дело сегодня — это были мы.
Вечерний сюрприз оказался простым и идеальным. Он накормил Оливию, уложил её спать, а потом накрыл на стол в гостиной, зажёг свечи и включил наш общий плейлист с тихой, уютной музыкой.
— А теперь, — торжественно объявил он, — ужин при свечах для будущей мамы. И её личного шеф-повара, телохранителя и массажиста в одном лице.
Мы ели пасту, которую он приготовил, и он рассказывал смешные истории со студии, а его нога под столом нежно касалась моей.
Когда мы легли спать, он притянул меня к себе, положил руку мне на живот и долго лежал молча.
— Спасибо за сегодня, — наконец прошептал он.
— Это я должна благодарить, — ответила я.
— Не за что. Это же моя работа. Самая лучшая в мире.
И в его голосе не было ни тени усталости или сожаления. Было только тихое, абсолютное счастье. День подошёл к концу. Обычный день. Но в нём, как в капле воды, отразилось всё — его любовь, забота и та бесконечная нежность, из которой и строилась наша общая жизнь.