26 часть
(Несколько дней спустя)
Квартира была непривычно тихой. Родители Егора забрали Оливию на целый день, оставив нас в полном одиночестве. Мы валялись на диване, смотрели какой-то старый фильм, который никто из нас не воспринимал. Его рука лежала у меня на животе, а большой палец лениво водил круги по ткани моего хлопкового платья.
Потом его ладонь медленно съехала ниже, на внутреннюю поверхность бедра. Прикосновение было тёплым, почти невесомым. Он не смотрел на меня, глядя в экран, но я чувствовала, как всё его внимание сосредоточено на том, что делает его рука.
Его пальцы начали медленно, почти лениво подниматься выше, скользя по нежной коже. Касание было лёгким, но настолько конкретным, что у меня перехватило дыхание. Я прикрыла глаза. Его пальцы достигли края моих трусиков и замерли, просто лежа там, излучая тепло.
— Егор… — прошептала я, но не в знак протеста. Скорее, как подтверждение, что это происходит.
— Ммм? — он притворился отвлечённым, но его голос стал ниже, гуще.
Его рука сдвинулась. Не внутрь, а в сторону, чтобы обхватить моё бедро полностью, сильнее притягивая меня к себе. В этом движении была уже не просто ласка, а намерение.
Я повернула голову и встретилась с его взглядом. В его глазах не было игривости, только тёмная, сосредоточенная серьёзность. Он медленно наклонился и поймал мои губы в поцелуй. Глубокий, влажный, без намёка на спешку. Его язык скользнул по моей нижней губе, прося разрешения, и я открыла рот, отвечая ему.
В этот момент его рука, наконец, скользнула под ткань. Его пальцы коснулись меня, и я вздрогнула, впиваясь ногтями в его плечо. Он не торопился, исследуя меня медленно и тщательно, как будто заново узнавая. Каждое прикосновение было точным и выверенным, от которого по телу разливалось тепло и сладкая, тягучая тяжесть.
— Хочу тебя, — прошептал он мне в губы, прерывая поцелуй. — Прямо здесь. Сейчас.
Его слова были не вопросом, а низким, хриплым утверждением, от которого ёкнуло внизу живота.
Он помог мне снять платье, сбросил свою футболку. Мы сползли с дивана на мягкий ковер. Он лежал надо мной, опираясь на локти, и смотрел в глаза, пока его колено осторожно раздвигало мои бёдра. Его рука снова коснулась меня, готовя, и я закинула голову назад, не в силах сдержать тихий стон.
Он вошёл медленно, наполняя меня, и мы оба замерли на секунду, привыкая к этому давно забытому, остро-сладкому чувству полного соединения. Потом он начал двигаться. Нежно сначала, выдерживая медленный, изматывающий ритм. Каждый толчок был глубоким и точным. Он смотрел мне в лицо, ловил каждый вздох, каждое изменение в выражении глаз.
— Так хорошо… — вырвалось у меня, мои руки вцепились в его спину.
— Ты… ты вся… — он не закончил, потеряв дар речи, просто прижался лбом к моей шее, ускоряясь.
Его дыхание стало срываться. Моё тело уже вовсю отвечало ему, подстраиваясь под каждый его рывок. Он поймал мой ритм, и вот мы уже двигались в унисон, как один организм. Воздух в комнате стал густым от наших стонов и звуков поцелуев. Он снова нашёл мои губы, чтобы заглушить мой крик, когда волна накрыла меня, яркая и ослепляющая. А через мгновение его тело напряглось, он глухо застонал мне в рот, и я почувствовала, как его тепло разливается внутри.
Мы лежали, сплетённые, тяжело дыша. Пот медленно остывал на нашей коже. Он не выходил из меня сразу, а просто лежал, касаясь губами моей ключицы.
— Боже… — наконец выдохнул он, и его голос был хриплым от напряжения. — Я забыл, как это… как это с тобой.
— Я тоже, — прошептала я, проводя пальцами по его влажным волосам.
Он осторожно перевернул нас на бок, не разъединяя, и притянул меня к себе, укрыв пледом, который сполз с дивана. Телевизор всё ещё что-то показывал, но для нас теперь существовал только этот коврик, эта темнота за окном и мы — липкие, уставшие и снова цельные. Он целовал мои плечи, шепча что-то неразборчивое и бесконечно нежное. А я просто прижималась к нему, слушала, как его сердце успокаивается, и думала, что иногда одного такого дня на двоих хватает, чтобы залатать все трещины в мире.
Мы по очереди сходи в душ и уже поехали к родителям Егора за Оливией.