21 часть
Прошло несколько дней
Утро началось с тихого похныкивания. Я открыла глаза. Первая мысль — об Оливии. На тумбочке рядом пустая чашка — Егор уехал на студию ещё затемно, даже чай не допил. Я потянулась к колыбельке.
День потекла по привычному руслу. Грудное кормление, смена подгузника, короткий сон, пока она засыпала у меня на груди, и снова всё по кругу. В перерывах я успевала только умыться и что-то перекусить. К обеду приехала Марина Петровна, привезла суп.
«Отдохни, я с ней», — сказала она, и я с благодарностью согласилась, выпив чай в тишине кухни.
Перед уходом она спросила: «А что на ужин планируете?». Я покачала головой:
«Ничего. Егор вчера обещал, что как вернётся, вместе приготовим, когда Оливию уложим».
Вечером, когда начало темнеть, я уже считала минуты. Малышка, как по заказу, начала капризничать. Я взяла её на руки, устроилась в кресле и начала кормить. В этот момент щёлкнул замок.
Егор вошёл, сбросил куртку и сразу подошёл к нам, не нарушая момента. Он присел на корточки рядом с креслом, положил свою тёплую ладонь мне на шею и долго смотрел, как дочка кушает.
— Тяжелый день? — прошептал он, его голос был усталым, но мягким.
— Обычный, — так же тихо ответила я. — Ждала тебя.
Он наклонился и поцеловал меня в висок, потом в губы — медленно и ласково, совсем не так, как утром на бегу.
Он взял на себя вечернее купание — долгий и важный ритуал. Пока он возился в ванной, я накрывала на стол. Как только Оливия, чистая и сонная, заснула у него на плече, он переложил её в кроватку и направился ко мне на кухню.
— Ну что, шеф, — сказал он, закатывая рукава, — что готовим?
Мы вместе резали овощи для салата, он жарил котлеты, а я помешивала гарнир. Он всё время касался меня — проводил рукой по спине, когда проходил мимо, целовал в плечо, просто стоял рядом, пока что-то шипело на сковороде. Было ощущение, будто он сегодня специально старался быть ближе, будто заряжался этим простым совместным делом.
Ужинали не торопясь. Он рассказывал о студии, а я — о том, как Оливия сегодня впервые внимательно смотрела на мобиль в кроватке. Потом он помыл посуду, а я протирала стол.
Когда мы легли, он притянул меня к себе, обняв так крепко, будто хотел забрать всю дневную усталость.
— Спасибо, что дождалась, — прошептал он в темноте. — И что ничего не приготовила одна.
Я рассмеялась и прижалась к его груди, слушая, как он засыпает первым, наконец-то расслабившись. День, который начался в одиночестве, закончился вот этой тихой, прочной близостью.
***
(От лица Егора)
Утро началось с её поцелуя. «Спи, я на час в зал, всё тебе оставила», — прошептала она, и дверь тихо закрылась. Я лежал, прислушиваясь. Тишина. Потом — тихий кряхтящий звук из соседней комнаты. Всё, отец дежурный, подъём.
«Привет, командир», — сказал я, заглядывая в колыбельку. Оливия смотрела на меня серьёзно. Первая задача — покормить. Она на грудном вскармливании, но жена оставила сцеженное молоко в бутылочке. Я разогрел её, аккуратно взял дочку на руки. «Только без форс-мажоров, договорились?» — предупредил я её. Она смотрела на меня, попивая молоко, и я чувствовал себя главным по вселенной.
Потом — операция «Чистый подгузник». Я разложил все принадлежности как хирург инструменты. «Сейчас будет быстро и безболезненно, солдат». Справился. Похвалил себя мысленно.
Дальше была программа «Развлечения». Я носил её по квартире, показывал всё: «Это окно. Это телевизор. Это папин недопитый кофе, его трогать нельзя». Она заснула у меня на плече после двадцати минут такой экскурсии. Я осторожно уложил её в кроватку и сел рядом, боясь пошевелиться. Просидел так почти час, пока она спала. Лента в телефоне кончилась, а двигаться было нельзя. Это была моя первая тактическая победа.
День продолжился в том же ритме: сон, еда, смена подгузника, немного плача (с её стороны), и попытки успокоить (с моей). Я пел ей свои же песни на непонятном бормотании и танцевал медленный танец по гостиной. К трём часам я был уверен, что полностью контролирую ситуацию. К четырём — начал поглядывать на часы. К пяти — сидел у двери, ждал.
И вот ключ повернулся. Она вошла, пахнущая свежестью и спортом.
— Как вы? — сразу спросила она, скидывая кроссовки.
— Всё в идеальном порядке. Никаких ЧП. Она два раза поела, один раз описала мне руку, мы обсудили интерьер, — отчеканил я, с гордостью принимая лёгкий поцелуй.
— Герой, — улыбнулась она, заглядывая к спящей Оливии.
Потом начались приготовления к стриму. Я установил камеру в кабинете. Жена принесла Оливию в переноске и поставила рядом со мной, но так чтобы её лицо не было видно. «Пусть побудет с папой на работе», — сказала она.
Стрим начался. Я включил камеру.
— Всем привет! Не одни сегодня, — улыбнулся я, показывая в сторону переноски, где виднелись маленько тельце.
Чат взорвался:
«ООООО, малышка в кадре!!!»
«Крид, это твоя?»
«Как её зовут?»
«Она спит?»
Я кивнул, читая комментарии.
— Да, моя. Оливия. В гости к папе на работу пришла.
«Как мило! Поздравляю!»
«Похожа на тебя!»
«Тише, не разбудите!»
Я начал отвечать на вопросы, рассказывать о новом треке. Но через пятнадцать минут Оливия завозилась и тихо захныкала. Я бросил взгляд на переноску.
«Ой, просыпается!»
«Папа, к бою!»
«Сейчас концерт начнётся»
В этот момент в кадре появилась рука жены. Она мягко взяла переноску.
— Всё, мы вам мешаем, — тихо сказала она, улыбаясь, и вышла из кадра.
Чат заспамил:
«Мама пришла на помощь!»
«Команда работает слаженно!»
«Это так мило, я плачу»
«Крид, ты счастливчик!»
Я выдохнул, с облегчением и улыбкой повернувшись к камере.
— Вот так. Работа в режиме 24/7. Продолжаем.
Стрим пошёл своим чередом, но в чате теперь то и дело спрашивали про малышку и семью. Я отвечал коротко, но с нескрываемой теплотой.
Когда стрим закончился, я нашёл их в спальне. Жена кормила Оливию, приглушив свет. Я прилёг рядом, положив голову ей на колени.
— Спасибо тебе, — тихо сказал я, глядя, как дочка засыпает.
— За что?
— За этот день. За неё. За то, что вы есть.
Она просто погладила меня по волосам. Всё было идеально. Даже если днём мне и казалось, что я вот-вот проиграю эту битву с одним маленьким, но очень требовательным человеком.