Эгоизм
— Гук-и, хочешь покормить уточек? — Тэхён касается руки любимого.
— Пойдём.
Они идут к ларьку, покупают хлеб, а затем направляются к мосту. Тэхён опирается руками об резные перила, чуть-чуть нагибаясь вперёд, множество браслетов скатываются практически до ладони. В последнее время Чонгук увлёкся плетением фенечек, отчего каждую прогулку в комнате Тэ появляется всё больше и больше ниток разных цветов. Гук отдыхает, завязывая узелки, а Ким отдыхает, смотря на сосредоточенного парня и больше радуется, когда ему дарят такие безделушки. Для него не бывает подарка дороже, чем сделанный с душой.
На поверхности воды мелкой рябью рассыпалась небольшая горсть свежего хлеба. До близко стоящего Тэхёна долетают ароматы и отдалённые звуки природы. Ему спокойно и хорошо, он переводит взгляд то от голубого неба к ярко-зелёной листве, то от прекрасного лица Чонгука к приплывшей стайке уток. Они сбились в кучку, и каждый пытается отнять у другого кусочек корма. Парень смотрит и впитывает картинку происходящего, хочет запомнить всё до мельчайших деталей. Чтобы потом, когда будет плохо — возвращаться мыслями в такое «хорошо». Тэхён отламывает дольку и присоединяется к кормлению уток. Когда от хлеба не остаётся ничего, он берёт руку своего любимого в свою, подносит к губам и быстрым движением касается, оставляя едва влажный след. Чонгук слабо улыбается этому жесту и вновь возвращает свой взгляд к уткам.
Прошло полторы недели с тех пор, как Чонгук обрёл ноги. Больше дня русала не удалось скрывать. Чон спокойно лежал на кровати, когда мисс Ким маленьким ураганчиком ворвалась в комнату для уборки и увидела там отдыхающего парня. Вопросов у добродушной женщины было много, но Тэ выкрутился. Сказал, что тот, недавно приехавший из соседнего города, друг, а он просто не успел сказать, так как в тот момент родителей «не было дома». Врать маме, конечно, не очень приятно, но пока он не готов открыть тайну появления Чонгука и вряд ли когда-нибудь будет готов. Тэхён предполагает, что женщина так и не поверила в его сказки, хоть он старался врать очень убедительно, но ничего говорить не стала. И на том спасибо.
За всё это время никаких проблем не было, тот чокнутый в их жизни больше не появлялся. Такой расклад определённо радовал всех, хоть Тэхён и жил в страшном ожидании чего-то. Периодами это очень усложняет жизнь, но Тэ старается не концентрироваться на плохих чувствах, предпочитая всего себя отдавать прекрасному времяпрепровождению. С отцом он так и не поговорил, уже почти отчаялся, не надеясь наладить отношения с родителем. Но в груди всё равно теплится небольшой огонёк надежды.
Киму с Чонгуком хорошо, так хорошо, что иногда сердце щемит — какой прекрасный и необычный мужчина ему достался. Парень обучает морского дьявола тому, как пользоваться бытовыми предметами, телефоном и разными другими, непонятными для русала, штуками. Как и предполагалось, Чон стал хорошим учеником, всё буквально схватывает налету и почти не чувствует себя лишним в этом мире. Есть множество вещей, в которых он все ещё не разбирается, но это ему не мешает каждый день что-то узнавать. Скоро об окружающем мире будет знать больше самого Тэхёна, которому такая живость парня опредёленно нравится.
Чонгук почти не скучает по своим морским водам. Может, прошло ещё мало времени, но пока русала не съедает дикая тоска, и нет желания выброситься в море. Но было бы глупо отрицать, что остров и близлежащие воды не стали его домом, других он обмануть может, себя — не хочет. В такие моменты он слегка побито подползает к Тэхёну и долго держит его за руку, утыкаясь тому в грудь. Как бы странно это ни звучало, запах любимого немного убирает противную тоску.
Чонгук вопреки всему доволен тем, как сложилась жизнь, с Тэхёном он счастлив. Даже Юнги и мисс Ким не становятся раздражителями, от которых бы хотелось сбежать или спрятаться. Юн по итогу оказался много работающим хорошим парнем. Они даже находят общий язык и очень приятно, что этого не приходится делать чаще, чем есть сейчас. Тот большую часть времени либо в лаборатории, либо на парах. С отцом Тэхёна он почти не видится, Чон этим определённо доволен. От мужчины всегда веет осязаемым холодом, плюсом вечное напряжение возлюбленного и ему передаётся. Мисс Ким — приятная женщина, дружелюбная, но иногда от неё хочется спрятаться. В какие-то моменты её становится слишком много, и Гук, который до этого жил жизнью отшельника, чувствует себя некомфортно. Парень не такой активный и не такой экстраверт, чтобы слишком долго выносить присутствие этой дамочки.
— Мы уже скоро пойдём домой? — морской дьявол перевёл взгляд на Тэ.
— Думаю, да, мама просила прийти на ужин.
— Хорошо. Ты глянь!
Одна утка начала драку с другой уткой, а Гук голосит так, будто такого раньше никогда не видел, хотя... Да не, ладно технологии, но звери-то на Земле живут не первый день. Чонгук мало говорит о прошлом, и Тэхёна это больше не удручает. Лучше светлое будущее, чем горькое прошлое. Всё, что ему нужно было знать — он знал, всякие мелочи по типу: когда Чонгук улыбается, его носик морщится, или что он не может выдержать и ночи, не закинув ногу на что-нибудь. Им этого достаточно. Достаточно просто быть и любить друг друга.
— А к нам сегодня зайдёт Хосок? — вновь подаёт голос Чонгук. Вопросы теперь стали привычным стилем общения, хотя и до этого было так же. От того, что его хвост разделился надвое, он не поменяется как личность.
— Не, он сегодня заявление пишет на поступление. — Тэхён кидает последнюю горсточку хлеба.
— А ты когда пойдёшь?
— Не знаю. Я так и не решил, кем мне быть. Может, стоит податься в дизайнеры, мне это вроде интересно. — Пожимает плечами.
— Если ты хочешь попробовать, то, значит, надо попробовать. — Чонгук кивает скорее самому себе. — Тэхён, нам надо подумать, как сделать мне документы. Я не могу вот так просто сидеть у тебя на шее. Только не начинай опять говорить о том, что ты можешь обеспечить меня. Я хочу быть твоим партнёром, любимым, называй как хочешь, а не содержанкой.
— И где ты этого всего понахватался? Небось опять Юнги экскурс устроил… — бубнит себе под нос Тэхён. — Ладно, давай подумаем об этом. Постараюсь что-нибудь сделать. — Тяжко вздыхает парень. Он правда может спокойно обеспечить и его, а если где-то не справился бы, то брат в беде не оставит. Все мы совершаем ошибки, Юнги — не исключение, и на самом деле он хороший брат, как бы Тэхён сильно на него не злился.
Чонгук хочет и будет жить полноценно.
***
Парни заходят в дом, с кухни доносится скворчание масла. Мама что-то жарит. Они проходят в свою комнату. Чонгук без зазрения совести суёт нос в тэхёнов шифоньер, выуживая оттуда домашние вещи. Тэхён уходит в душ первым и достаточно быстро возвращается оттуда. Чон же принимает водные процедуры намного дольше.
Чонгук с лёгкой неловкостью вспоминает тот первый раз его знакомства с душем: тяжело дышащего Тэхёна, свои собственные лёгкие постанывания.
— Нет, не сейчас. — Он скидывает с себя одежду, тяжко отгоняя пошлые мысли куда-нибудь в сторону, но они, как назло, никуда не исчезают. Чон уверен — закроет глаза на минуту и перед ним вновь предстанет развратная картинка. — Да, блять.
Местные ругательства довольно неплохо прижились в лексиконе сирены, они кажутся ему даже правильными. На вид-то он, как молодой человек, а не тысячелетний старик. Хотя логичней было бы сказать, скелет или же останки. Гук стойко принимает душ, стараясь не допускать своей фантазии возможности представить ещё что-то.
***
Тэхён ступает босыми ногами по полу, идёт на кухню, ибо за прогулку успел проголодаться. Да и Гук-и, наверное, не против будет перекусить тост с джемом. В столовой сидит отец, что-то просматривает в своём телефоне, и больше никого, кроме них двоих в комнате нет. Это заставляет Тэ невольно напрячься, ведь обычно их столкновения лоб в лоб ни к чему хорошему не приводит. И подсознательно парень просто боится очередной стычки, он почти перестал испытывать какие-либо тёплые чувства к одному из своих родителей, но ругаться ему все ещё неприятно. Он планирует съехать, и было бы неплохо, если бы они остались хоть и с шаткими, но отношениями.
Ким подходит к холодильнику, достаёт нужные ингредиенты. Готовит их вкусный перекус, и тревожное чувство всё ещё не проходит.
— Тэхён, присядь.
Вот оно, то, чего парень боялся. Думает, надо было быстрее сбежать или вообще подождать, пока мужчина уйдёт с кухни. Глупо, но Тэхён просто пытается избежать боли. Парень опускается на стул рядом и вопросительно смотрит на отца. Ждёт, пока тот начнёт объясняться, зачем ему понадобилось внимание сына.
— Я не самый хороший отец. — Тэ мысленно на это согласно восклицает. — Мне очень тяжело даётся отцовство, как и признание своих ошибок. Да и вообще, мне многое тяжело даётся, кроме моей работы. — Усмехается. — Я такой старый и совсем позабыл, что работой надо гореть, иначе она станет каторгой. Конечно, семья биологов звучит перспективно, но не хочется, чтобы ты жил так, как тебе не хочется. Я осознал, что ты мне дороже. Тэхён, я был чертовски не прав и пойму, если ты не простишь меня.
Тэхён опешил, таких случаев на его годах представало мизерное количество. Насколько он помнил, отец всегда был холодным, порядком эгоистичным человеком, неумеющим признавать свои ошибки. Быть может, мистер Ким не единственный, кто здесь ошибался. Парню приятно слышать, приятно понимать, что он всё же важнее, чем карьера.
— Мне часто было очень обидно от твоих слов. — Тэхён смотрит на свои руки. — Но главное же, что мы исправили свои ошибки, я не держу зла.
— Спасибо, сына. — Мужчина пару раз хлопает Тэ по плечу, добро улыбается и, поднявшись, удаляется.
Тэхён остаётся в лёгком шоке, но тепло от чужих слов приятно греет душу. Он надеется, что отношения с отцом больше не будут обжигать его, оставляя некрасивые раны.
***
Чонгук выходит из душа, становится напротив раковины и смотрит в запотевшее зеркало. Он проводит ладонью по поверхности, и теперь может видеть своё отражение. Влага, несмотря на пар, прохладная и приятно остужает кожу ладони. Гук берёт полотенце, наскоро сушит волосы и вытирает тело, затем выходит и идёт в общую с Тэхёном комнату. Футболка однако всё равно липнет к телу, слабо очерчивая рельефы.
— О, ты уже всё! Сегодня быстрее, чем обычно.
— Да, как-то настроения не было стоять под душем. — Не будет же он говорить своему парню о возникшей проблеме в виде пошлых мыслей о нём. — Всё хорошо? Ты какой-то взбудораженный.
Чонгук отзеркаливает улыбку Тэхёна и смотрит, как тот теребит в руке край одеяла. Парень поднимает голову на русала и, поджав губы, отвечает:
— Ничего, просто отец передо мной извинился.
— Извинился? Вау, что ты такого сделал? — усмехается Чонгук.
— Не знаю. Он просто признал свою ошибку и извинился, это было так приятно.
Чонгук подходит к парню, сидящему на кровати, отчего Тэ находится ниже. Берёт за шею и, наклонившись так, что мокрые вьющиеся волосы щекочут нежную кожу щёк, накрывает его губы своими. Быстрый, почти невесомый поцелуй, за которым Тэхён вверх тянется, чтобы получить ещё. Ким обхватывает руками пояс своего возлюбленного, притягивая ближе.
— Ты достоин этих извинений. — Говорит Гук, поглаживая волосы парня. Человек от таких слов готов разойтись бесформенной лужей, он всегда так реагирует, когда сирена говорит что-то подобное. В такие моменты он просто хочет любимого к себе в охапку, и лежать так до тех пор, пока в туалет не захочется.
Тэхён почти лёгким движением руки опрокидывает Чона на кровать и устраивается сверху, смотря на морского дьявола с довольной такой улыбочкой. Тэ наклоняется к чужому лицу, проходится поцелуями по лбу, по щекам, по подбородку, а Чонгук начинает злиться из-за этого, ведь глупый человек всё никак по нужному месту попасть не может. Ким улыбается и наконец достигает губ, вовлекая Гука в ленивый поцелуй. Рука парня нежно скользит по животу, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.
Если бы можно было остаться в постели навечно или, точнее сказать, в этих объятьях… Русал от недавнего неслучившегося конфуза в ванной горит огнём. Он льнёт к Тэхёну, обхватывает руками его шею, заставляя того распаляться. Парень мнёт бока своего возлюбленного, но по итогу всё равно забирается под футболку и с небывалой нежностью оглаживает бархатную кожу. Недолго приходится ждать, и одежда оказывается раскиданной по комнате. Тэхён опускается поцелуями-ленточками по шее, оглаживает соски, отчего по телу Чонгука проходится стая мурашек.
Парень на этом не останавливается, доходит до члена русала и нежно обводит языком головку. Опускается ниже. Тэхён горловые делать не умеет, но Чону этого и не надо, он горит и от простых прикосновений. Тэ слышит лёгкие постанывания и, отстранившись с громким причмокиванием, улыбается своей работе. Парень тянется рукой к низу кровати и из-под неё достаёт наполовину пустой пузырёк смазки. Выдавливает немного на пальцы, подносит к сфинктеру и возвращается к прежнему занятию. Оглаживает колечко мышц, периодически проникая внутрь одним пальцем. Чонгук не чувствует неприятных ощущений, как Тэ делает ему пусть и не самый умелый, но неплохой минет.
Когда Ким спокойно смог ввести три пальца, он раскатывает по своему члену презерватив и аккуратным движением плавно входит во всю длину. Даёт привыкнуть Чону к ощущением, и только после этого начинает двигаться. Фрикции не длятся долго, потому что до этого Чонгук был почти доведён до пика. Русал обильно кончил первый, и сквозь усталость он невольно подумал о том, как жаль, что теперь вновь придётся идти в душ. Тэхён помог себе рукой, и белёсая жидкость попала на живот Чонгука.
Ким, как хороший парень, позаботился о своём любимом, обтёр его салфетками. Тэхён чмокнул Чона в уголок губ и известил о том, что пошёл в душ. Парень же пролежал немного, а потом всё же решил нацепить на себя выброшенную до этого одежду, ведь неловко будет, если в комнату зайдёт кто-то и увидит Гука в неглиже.
По комнате раздаётся звук вибрации телефона, Тэхён вновь забыл убрать беззвучку. Чонгук, не задумываясь, поднимает трубку, у парней никогда не было табу на этот счёт.
— Да?
***
Намджун сидит за столом и смотрит на свои руки, которые держат пистолет. До этого он собрал и разобрал его два раза. Какой-то другой уровень концентрации — в голове мужчины белый шум, он вроде бы думает обо всём сразу и при этом ни о чём. Впору было бы поднести пистолет к виску и выстрелить. Умереть такой же поганой смертью, как и жизнь до этого. Почему-то именно в этот момент, когда знаешь, что прекрасная женщина с косой тебя в любом случае застанет, начинаешь задумываться о смысле своего пребывания на покалеченном теле нашей планеты. Впервые за долгое время анализирует свои поступки, и Джун понимает, что жалеет, не о многом, но всё же жалеет. Вспоминает свою первую любовь, которую беспощадно убил, после чего долгое время испытывал исключительно лишь ненависть. Тот парень того не заслуживал, тот маленький Намджун не заслуживал для себя такой участи. Как ужасно он себя расходовал, и сейчас продолжает это делать. Мужчина облизывает губы, и в очередной раз для него стоит ребром вопрос: ты или они. И он всегда выбирал себя. Сколько себя помнит, был алчным и жестоким, утопающего точно бы спасать не пошёл. Ненормальный эгоист.
Дверная трель режет слух, но ощущение, будто это всё в его голове, словно Нам сам этот звук выдумал. Немного погодя, он поднимается со своего места, мозг плывёт даже тогда, когда ничего не употреблял. Пистолет остаётся лежать на столе, хотя стоило бы прихватить пушку с собой, мало ли, кто пожаловал. Мужчина заглядывает в дверной глазок и видит двух незнакомцев. Предчувствие нехорошее, но ему всё равно придётся открыть, бежать некуда. Можно было бы сигануть с шестого этажа, он всё равно минутами ранее думал о скоротечности жизни и её окончании. Увольте, лучше умереть от чужих рук, так будет ещё больше причин жалеть себя.
— Блять... — Намджун с тяжёлым выдохом открывает дверь. — Я могу вам чем-нибудь помочь?
— Можешь, очень даже. — Прозвучало недружелюбно.
Ему в эту же секунду прилетает под дых, и Кима прижимают к стенке. Шероховатая поверхность стены неприятно ощущается на коже щеки, руки пережимают. Он в принципе может с ними справиться, но этого лучше не делать, хуже потом придётся.
— Это привет тебе от большого босса. — Говорит второй, и в его словах слышится усмешка. — У тебя осталось три дня. Тик-так, тик-так.
И чужие руки исчезают, оставляя его в компании бетонной коробки. У него осталось так мало времени, а он столько не успел. Это ли не мотивация — расходовать себя по полной? Это ли не мотивация, во чтобы-то ни было остаться в живых?
***
— Да?
— Здравствуй, мечта моя. — Голос Намджуна хриплым басом разносится в динамике телефона. — Ты как? Хорошо освоился в новой семье? Я смотрю, у тебя и два приобретения.
— Оставь нас в покое, у меня больше нет хвоста, меня его лишили. — Воздух из лёгких моментом исчезает.
Чонгук чувствует, будто все его внутренние органы ухаются вниз, и по коже расползаются неприятные мурашки страха. Кажется, его бы вполне себе могло стошнить от таких потрясений. Гук ощущает, как быстро бьётся его сердце, словно где-то недалеко стоит Намджун и силой пытается вытащить бьющийся орган из чужой груди.
— Да, это всё определённо хорошо, но есть одно маленькое «но». Я тебе не верю и, знаешь, людей тоже продать можно. Это будет не так дорого, как хотелось бы, но хотя бы немного я с тебя выручить смогу. Понимаешь ли, я оказался в очень затруднительном положении. Как минимум из-за своей упёртости или внутреннего эгоизма, называй как хочешь, я не могу оставить тебя в покое.
— Я… — голос подводит, пропадая.
— Гук-и, Гук-и, Гук-и. Могу я попросить кое о чём? М? Посмотри в окно, видишь меня? Я даже машу тебе ручкой.
Чонгук поворачивает голову в нужном направлении и видит силуэт за окном. Он будто в слоумо смотрит на то, как нечто тёмное поднимает руку и водит ей с одной стороны в другую.
— Видишь? Так вот, у меня есть это. — Намджун откуда-то снизу, немного поднимает вверх что-то, похожее на оружие. — Знаешь, что это? — не дождавшись ответа, продолжает, — это гранатомёт. Если ты не будешь делать так, как я скажу, эта малышка разнесёт весь ваш маленький миленький домик к херам. Будешь хорошим мальчиком, Гук-и?
— Откуда... Ты не можешь, нет!
— Её было достаточно сложно достать, поэтому ещё как могу. Вопрос всё ещё открыт.
— Я сделаю всё, что ты скажешь.
Чонгук понуро опускает голову, и почти не замечает, как по лицу стали скатываться слёзы. Их хорошее начало слишком быстро пришло к своему концу. Чонгуку бы хотелось больше времени, чуть больше времени, чтобы насладиться Тэхёном. Чуть больше времени, чтобы пожить эту счастливую жизнь, полную горестей.
— Хорошая русалка. — Доносится полный довольства голос.