Смуты душевные
Ещё не вечер, а Юнги уже дурно. День должен был быть хорошим, как минимум, из-за погожей погоды. Он сидит перед контейнером и смотрит на одну извитую макаронинку, не моргая. Кажется, сейчас у него просто нет сил отвести взгляд.
Парень думает о Хосоке, неужели тот всё рассказал, но забыл предупредить об этом его? Звучит как бред, ну, а что тогда ему остаётся думать? Старший хоть убей не может поверить в то, что Тэхён что-то видел, иначе интересная беседа состоялась бы ещё днями ранее. Он достаточно хорошо знает своего брата, с которым у него чуть ли не буквально одна жизнь на двоих, чтобы утверждать точность этой информации. Тэхён достаточно вспыльчив и заносчив, если речь идёт о семье. Рядом с близкими людьми не приходится притворяться холодным, потому что они знают, какой ты есть на самом деле. Нет нужды строить из себя кого-то.
Юнги думает, как поступить. Писать Хосоку об их диалоге, не писать? Кто же мог об этом рассказать, если они вместе нигде не светились. Стоит ли как-то с этим разобраться одному?
Ещё посидев недолгое время, он приходит к умозаключению - своего парня стоит оповестить об этом диалоге. Да и к тому же, если Юн не увидит обидного сообщения: «Да я ему всё рассказал, не парься» - это был бы вполне себе неплохой момент и случай для раскрытия их отношений. Так просто карты выпали.
***
Намджуну шестнадцать, и он абсолютно не знает, что делать со своей жизнью. Подростковый максимализм настиг его во всей красе. Он доучивается в школе, думает, куда податься после. Ни одна толковая мысль не приходит, он себя нигде и ни в чём не видит. Из-за его пыла и горячего нрава слегка недолюбливают в классе, но ему всё равно. Намджун на других людей смотрит редко и чаще тревожится по поводу своего внутреннего мира. Люди такие глупые, думают, его волнует, что они там лепечут за спинами, а Кима волнуют только его смуты душевные.
Парень никогда не сможет забыть тот день, когда Субин повёл его за угол школы, чтобы их никто не увидел. Никогда не сможет забыть мягкие губы, и пусть он никогда не целовался не только с парнями, но и с девушками, ему понравилось. Намджун не думал, к какой ориентации принадлежит, ему просто все были безразличны. А этот поцелуй, он ввёл его в ступор. Его Субин стоял и целовал, нежно водя пальчиками по лицу с едва заметной щетиной.
Парню не было противно, в какой-то степени даже приятно, и что по-настоящему радовало его - эти махинации только сильнее сблизили их. Субин был старше и до того момента Намджун не смотрел на него как на парня. Он, в принципе, не смотрел на него, приписывая присутствие рядом как должное. А сейчас он мельком то и дело переводит взгляд, замечая всё больше и больше достоинств. Ким чувствует себя маленькой школьницей и определённо радуется этому. По большей части мелкие радости жизни обошли его стороной, а сейчас с лёгкой влюблённостью чувствует себя по-человечески хорошо. Его не так сильно волнует и поступление, и становление как личность, если брать вровень со своими чувствами. Это то самое, что по-настоящему важно.
- Я знаю, ты всё ещё стесняешься моих чувств. - Сказал однажды Субин уже после того, как вышел в свободную жизнь, где за тобой по пятам не следуют «надзиратели», готовые тотчас наказать.
- Тебе кажется. - Намджун играет в телефон, проходя очередной уровень в глупой игре.
Они сидят на улице в сквере, их замёрзшую, до этого от кондиционера, кожу греют солнечные лучи. Лучики играют с тёмными листьями деревьев разных видов. Субин с небывалым удовольствием смотрит на это, только вот Нам ничего из этого не замечает или не хочет замечать.
«Каждому своё...» - в очередной раз думает старший.
- Тогда почему я не могу сейчас сделать так? - он прокрадывается своей ладонью в чужую, что держит телефон, - или так? - кладёт руку на колено и медленно проводит по внутреннему бедру парня.
Намджун как кипятком ошпаренный роняет телефон и спешит убрать шаловливые ручонки своего... Кого? Субин уже и не друг, и не парень, так всё же, кто он для Намджуна?
- Идиот. - Щеки младшего слегка пунцовеют, и для окружающих это незаметно, но парень слишком отчётливо чувствует табор мурашек, которые поднимаются всякий раз, стоит Бину коснуться его.
- Ну, что поделать? - старший легко улыбается. Кажется, он этот цирк устроил только для того, чтобы парня от телефона отвлечь. И вот, чёрт, успешно же.
- Пиздец телефону.
Намджун поднимает его с бетона и смотрит на треснувший экран смартфона. От этого совсем немного становится грустно, ведь ему точно не будут покупать новый. Чтобы поменять телефон, придётся где-то подрабатывать, а ведь он так хотел лето потратить на развлечения и учёбе дайвингу. У него уже было первое занятие, и ему безумно понравилось. Его окружали разные растения и морские гады, и всё это так интересовало его.
- Я куплю тебе новый. - Без сомнений говорит Субин.
- Да ладно, можно же просто стекло поменять.
- Намджун-а, повернись ко мне.
Парень поворачивается, и тот быстро чмокает его в пухлые губы. У Намджуна пропало желание спорить, и он робко перевёл взгляд, водя пальцами по тёмному экрану телефона. Просто пыль стирает.
***
Хосок только вышел из душа, ему стало свежее, чем было до этого. Когда он пришёл от Юнги, то ничего толкового не мог сделать. Ему надо было выполнить несколько домашних дел, любезно повешенных на него родителями. Они же сейчас на работе, и ему каким-то образом за пару часов необходимо сделать их, иначе придётся слушать длинную нотацию, сопровождённую небрежным «бездарь».
Он ходит по дому с оголённым торсом, по всему телу заносится лёгкое блаженство от прошлой ночи. Хосоку слишком хорошо с Юнги. Парень берёт в руки телефон, проверяя уведомления, и видит одно очень странное сообщение от своего парня. Пару раз перечитывает его и не понимает смысла, или не хочет понимать? Тэхён знает?
У Хосока сердце в пятки падает, резко в жар кидает. Что же теперь думает о нём его друг, почему он сначала с ним не поговорил, почему он в принципе до сих пор молчит? Им нужно поговорить? Скорее всего, да, но Чон как маленький ребёнок канючит, топает ножкой, лишь бы неприятного диалога избежать.
Он нервно кусает губы, пытается схватиться хоть за что-нибудь. Главное сейчас - просто не думать, иначе Хо себя до такой степени загонит, что позже ни один толковый разговор с Юнги не поможет. Он просто струсит.
***
Намджун дважды ставил камеры и сети. Камеры были чисты, на них не было замечено никаких движений, а в сети иногда попадали черепахи. Разумеется, Намджун их отпускал. Через раз.
Не он виноват, что за них дают приличные деньги. Он был так зол, ощущение, будто существование русала ему только приснилось, а сейчас охотится за галлюцинацией своего мозга. Может, хвостатый просёк, что за ним ведётся наблюдение и прячется или, быть может, уплыл отсюда. Всякое бывает.
Но Намджун настойчиво продолжает приплывать сюда, несмотря на дожди, которые всё никак закончиться не могут. Сейчас он сидит в лодке, смотрит на то, как погода начинает бушевать сильнее, чем положено в обычный дождь, и это, наверное, знак. Пора мужчине вернуться к себе домой и забыть на ближайшее время про дайвинг.
Намджун резко оборачивается, услышав рёв не его моторки, он даже не успел её завести. И сейчас очень рад этому. Рассекая водную гладь, кто-то мчится к острову, у мужчины не получается разглядеть, кто это.
Он аккуратными движениями поворачивает ключ, как будто от этого его судно тише станет, а незнакомец или незнакомка не обратили на это внимание. Он вырулил вслед за чужой моторкой и остановился слегка поодаль, так, чтобы его не было заметно, но всё слышно и видно.
Намджун выглядывает и видит, как парень, которого он определённо где-то видел, вот только не может вспомнить, где, кого-то зовёт.
Человек похож на шизика в припадке, и поначалу мужчина и вправду начинает так думать, уж больно нелепо и крипово он сейчас выглядит. Парень пошёл куда-то вглубь, и Нам последовал за ним, стараясь вести себя максимально тихо. Нет никакой уверенности в том, что этот незнакомец идёт к сирене или хотя бы с ним знаком, но Намджун в определённой мере уже просто отчаялся. Попытка - не пытка, ему всё равно придётся вернуться домой в скором времени, и сильной роли не сыграет, увидит ли он сейчас что-то интересное или нет.
В очередной раз чуйка его не подвела, ведь мальчишка пришёл к внутреннему водоёму на острове, а там был он - с длинными когтями, клыкастой улыбкой, жаль только, хвоста не видно. Русал улыбался человеку, кажется, они достаточно близки, раз ведёт себя так раскованно и даже не пытается уплыть. У Намджуна в глубине тёмных, и вовсе не от надвигавшегося шторма, глаз, огоньки играть начинают. Можно было подумать, что это звёзды, но на деле - котлы адского пламени.
И как тут можно отступить, когда он небывалой красоты существо воочию видит? Когда оно так и притягивает юного похитителя сокровищ, не подозревая об этом. Как он может отступить, когда на кону стоит так много денег? Он либо умрёт в своей «экспедиции», либо озолотит себя так, что даже внукам, которых и не планирует заводить, хватит на безбедное существование.
Намджун заворожённо смотрит на парочку. Они недолго переговариваются о чём-то, а затем оба опускаются под воду. Мужчина видит кусочек хвоста, из-за чего в нём костры разжигаются. Просыпается желание что-то сделать сейчас же, будь то банальное - накинуть сеть, но они так быстро исчезают из его поля зрения. Куда они подевались? Он сидит, ближе не подходит, не знает, через сколько времени они решат вернуться, а погода с каждой секундой становится всё хуже и хуже. Если он сейчас не вернётся, придётся остаться на острове, что не есть хорошо, ведь у него даже палатки нет. Он пару минут смотрит на озеро, прикусывая губу, оборачивается на тропинку, ведущую на пляж, а затем снова на озеро и с тихим «чёрт» идёт к своей лодке.
***
Намджун сидит на кровати после горячего душа и не может перестать думать, вспоминая. В этот момент он понимает, насколько был счастлив, когда эта маниакальная фаза притупилась постоянными приходами в никуда. Он был чуточку поспокойней, когда у него ничего не получалось. Сейчас у мужчины внутри бушует энергия, которая не может найти выход во внешний мир и при этом не даёт спокойно существовать самому Намджуну. Ощущение, будто все внутренности не стоят на месте, бушуют, перемещаются, а он сидит на кровати. Просто сидит, периодически почёсывая волосы полотенцем, чтобы они быстрее высохли.
- Капкан? - предполагает вслух Намджун о способе, как можно поймать русала. - Нет, чтобы поймать, нужно как минимум место, которое можно замуровать. И мне же нужен будет доступ к этому месту. Сеть? - продолжает. - Я не знаю, сколько в нём дури. Мне кажется, он и особо прочную порвёт. Чего стоит только его хвост... - он мечтательно прикрыл глаза. - Что же делать, как же быть?
Он с тяжёлым вздохом упал на постель, чувствуя обсохшими плечами насквозь мокрое полотенце. Вот ведь незадача, он буквально в шаге от Чонгука, а поймать его не может.
- Может. Может, если последить за тем парнем? Где же я его видел? Где же, где же...
Он долго смотрит в потолок, несколько раз прикрывает глаза, пытаясь уснуть, но сна ни в одном глазу. В последнее время частое явление в жизни Намджуна. К нему часто приходят призраки прошлого, от которых мужчину совсем скоро тошнить начнёт. Он глубоко убеждён: прошлое должно оставаться в прошлом, а его прошлое - бедного Кима не отпускает. Цепляется за сильные плечи своими когтистыми лапами и к себе ближе тянет, не лучше русала. Отделиться не позволяет, находит всё новые и более изощрённые способы о себе напомнить.
- Бинго! - он щёлкает пальцами и резко открывает глаза. - Надо наведаться к Джину.
***
- И что ты встал? Иди, сумки разбирай! - женщина стоит в белом пальто, кидает ключи на обувницу, а следом ставит пакет.
Хосок всё никак от сообщения Юнги отойти не может, он как в трансе хватается за ручку пакета и идёт с ним на кухню. Раскладывает продукты по полочкам, что-то вкусненькое забирает себе, ему же всё-таки как-то надо стресс заесть.
- Ты чего так глаза вылупил? Сейчас из орбит покатятся.
В дом зашёл мужчина в около деловом стиле. Видимо, только что припарковал машину, а за ним следом заходит мама с небольшим пакетиком. Скорее всего, там какие-то вещи.
- Хосок, прекрати так делать. Тебе не идёт, ты же кореец, не выпучивай так сильно глаза.
Чон уже не знает, куда сбежать от этих нападок, он и слушать устал, и уйти не может, потому что иначе ему же хуже будет.
- Ты всё сделал? - женщина аккуратно снимает пальто, в этом ей помогает её муж.
- Да.
- А цветы полил?
- Да. - Парень отвечает уже более нервно, потому что - нет. Потому что он толком ничего не сделал, только самое основное в плане уборки. И сейчас, стоя перед матерью, он надеется, что она не пойдёт проверять, что он сделал. А если и пойдёт, то какая-нибудь собачка мимо пробежит и пописает. Этого, конечно, мало и «так себе», но тогда можно соврать. Земля ведь высыхать умеет.
- В комнате убрался? - парень кивает в ответ. - Барбекюшницу помыл? - кивок. - Вещи разобрал?
Хосок в очередной раз кивает с небольшой долей лукавства. Ну, большую часть дел из списка он сделал и может заявить об этом, положив руку на сердце.
- Хорошо, я проверю. - Женщина уходит в комнату переодеваться в домашние вещи, а Хо думает, что ему жопа.
Парень прокрадывается в свою комнату и начинает собираться. Сейчас от этого зависит его жизнь и, возможно, смерть.
- Далеко собрался? - как обычно мисс Чон любила это делать, появляясь на пороге.
- Я к Тэ и, скорее всего, останусь у него.
- Тебя его родители уже скоро выгонять начнут. Ничего бы не изменилось, если бы ты туда переехал.
- Да ладно тебе, мам. Не так уж и часто я там остаюсь... - Хосок кидает зарядку для телефона в портфель, туда же летят и наушники, и какой-то крем. Он просто пытается создать иллюзию того, что что-то делает, в надежде, что оставят одного.
- Ну, я всё. Пойду.
- В этом? - подкрашенные брови женщины метнулись вверх.
- Ну, да...
- Хосок, ты до такой степени свою мать не любишь?
- А что не так-то?
- Эти шорты ужасные, а про футболку я вообще молчу. Снимай!
- Ну, мам. Мне так удобно.
- Снимай, живо. - Почти по буквам проговорила мисс Чон, - или из этого дома ты не выйдешь. Ещё чего не хватало, чтоб соседи на тебя такого смотрели. А что скажут мистер и миссис Ким? Я не позволю тебе выглядеть безалаберно.
Хосок вовсе не понимает, что в его образе не так. Самые обычные шорты, может, не первой свежести и футболка слегка мятая. Так выглядит каждый второй подросток, это нормально при его обстоятельствах и эмоциональном состоянии, так одеться. В парне бурей просыпается обида, словно его букетом крапивы по лицу огрели. Он бессилен перед этой женщиной, и ему от своей беспомощности только расплакаться осталась. А Юнги? С Юнги так же будет. Он приведёт его домой, и даже если на нём будет первоклассный смокинг, на который он спустит три зарплаты, его не примут. Хосока не примут, потому что это не нормально, и что соседи подумают об ориентации сына?
А дети? Как же дети? Он же обязательно должен родить дерево, посадить ребёнка и расхерачить дом.
Ему становится так обидно от того, что родители его не принимают. Ни с ненормальной ориентацией, ни со спутанными после сна волосами, ни в помятой одежде.
Ему в это мгновение так сильно хочется объятий и вовсе не от Юнги. Ему как никогда хочется к Тэхёну, чтобы всё было как раньше. Он мимолётно вспоминает, как они сбегали со школы. Пробовали первые сигареты, и им, юнцам, так сильно в голову стукнуло, что в последующие разы на протяжении долгого времени скуривали одну сигарету напополам. Они всегда сидели шумно, не было такого, чтобы они тихо переговаривались друг с другом. И Хосок скучает, кажется, впервые так сильно. Он скучает по Тэхёну, по своему другу. Скучает по ушедшему времени.
У парня совсем слегка покраснели щёки. Он просто покорно ждёт, когда его мать перестанет донимать со своими тараканами. И так он оказался в свободных серых штанах, чёрной футболке и, в цвет штанам, ветровке.
Хосок выходит из дома под одобрительный кивок своей родительницы. Заходит в первое попавшееся кафе и в тесной кабинке туалета переодевается в вещи, что попали под неодобрение. Не было ничего плохого в том сером комплекте, ему необязательно было его сменять, но он не мог поступить иначе. Парень не может возразить на прямую, когда на него нападают родители, он молча это ест, не встаёт, не закатывает истерики, а просто терпит. Ждёт, когда его личный кошмар закончится. После, выйдя из дома, Хо просто делает всё наперекор.
Нельзя курить? Он будет лучше прятать сигареты. Нельзя общаться с кем-то? Он найдёт обходные пути, чтобы вновь встретиться с человеком. Нельзя надеть то, что он хочет? Парень просто возьмёт и переоденется в кабинке туалета.
Он набирает в ладони воды из крана и ополаскивает лицо. Передние пряди у лица слегка намокли. Хосок поднимает свой портфель с пола и уходит на душную улицу. Он часто водит ладонью по волосам, пока не доходит до нужного дома. Время уже позднее, совсем скоро наступит ночь, и он на ночь глядя припёрся к другу, которого он хочет сейчас увидеть больше всего на свете.
Родители Тэхёна наверняка уже устали от вечных ночных визитов Чона, хоть этого никто не показывал. И совсем всё равно, что у мисс Ким он любимчик. Считай, третий сын.
Хосок нажимает пару раз на кнопочку сбоку двери и слышит, как в доме разносится малоприятное пищание. Тут же слышатся спешные шаги. Дверь открывает мама Тэ в милом фартуке с плюшевым мишкой, вытирающая руки о цветастое полотенце.
- Хосок-а, ты к Тэхёну? Он ушёл минут двадцать назад.
- А, понятно. - Парень топчется у порога.
- Ну, ты проходи, он наверняка скоро вернётся. - Женщина отходит в сторону.
- Не, можно я портфель оставлю? Догоню Тэ-Тэ.
- Конечно. Ты сегодня к нам или домой потом пойдёшь?
- У вас останусь. - Хо улыбается на приподнятые уголки губ женщины. Всё-таки какая приятная у Тэхёна мама, он случайным образом проводит параллель со своей и почти не чувствует, как собственная улыбка меркнет.
Благо приятная мисс Ким этого за закрытыми дверями уже не видит.