О чём поют сирены

Ким проходит по рядам базара, где продаются различные морские гады. Смотрит на некоторых: то с отвращением, то с простым непониманием, как такое можно употреблять в пищу. Заказчик по непонятной причине решил встретиться в этом месте. На Намджуне шорты и большая белая футболка, но даже это не спасает его от адской жары. Он резко чувствует себя рыбёшкой на суше, из тела будто выпаривается вся вода. Он заходит в огромное крытое помещение, в котором всё так же шумно и к тому же ужасно воняет рыбой, как и на улице. В несколько рядов стоят прилавки. Намджун успел уцепиться взглядом за мужчину, что продаёт красивых аквариумных рыбок. Это страна удивляет его всё больше и больше.

Оглядывается и наконец видит того, кто ему нужен. Они быстро переговариваются, идут к другому концу помещения, выходя на причал. Чуть дальше стоят рыболовные судна, с этого места, видимо, доставляют свеженький товар из моря сразу на продажу.

— Ну, так ты сможешь достать? — худощавый мужчина смотрит по сторонам. Боится, что его могут тут заметить. Возможно думает, что кто-то обязательно должен подслушать их разговор, из-за чего у этого мужчины потом обязательно будут проблемы с законом. Намджун его расстраивать не хочет тем, что никому до этого дела нет. Скорее всего, даже не он заказчик, но именно его послали договориться. Может, через пару лет привыкнет.

— А ты готов заплатить кругленькую сумму? — Намджун себя чувствует спокойно и только приподнимает в вопросе бровь. Ему всё равно, что достать и кто будет заказчиком, главное, чтобы заплатили заранее обговорённую цену.

— Да.

— Тогда я готов работать. Предоплату.

— Будет переведена. Тебе же нужно снаряжение…

— Об этом можешь не беспокоиться, — Нам не даёт договорить, — у меня есть знакомый.

— Отлично.

Они расходятся, словно и не разговаривали вовсе, а мужчина всё никак не может прекратить думать о работе. В этот раз ему надо всего лишь поймать редкую рыбку. Это, конечно, тоже не просто, по сравнению с другими заказами не так сложно, но может занять больше времени.

***

Намджун входит в помещение, в котором тихонько жужжит кондиционер, а за столом к нему спиной сидит широкоплечий парень в белом халате. Прошло не так много времени, но всё так изменилось, а Нам вот, к примеру, остался таким же.

— Профессор, Чхве? Я уже заканчиваю, — Сокджин не оборачивается, не думает о том, что к нему могли заглянуть незваные гости. Всё продолжает чиркать что-то на листике.

— Нехорошо, Сокджин-а, допоздна работать, — приторно слащавым голос проговорил Нам, подходя и кладя свои ладони на уставшие плечи. Наклоняется к уху, обдавая его горячим дыханием, чувствует, как парень напрягается, а после, удовлетворённый такой реакцией, улыбается и отстраняется. — Скучал?

— Что тебе надо? — Джин откладывает ручку в сторону. То, насколько сильно он нервничает, выдают трясущиеся руки, но он до последнего пытается не показывать себя слабаком. — Я не рад тебя видеть. Тебе стоит уйти.

— Не груби, Джини. Гостей прогонять невежливо. А я вот по тебе очень скучал, — Нам пихает язык за щёку, Ким всё сильнее хмурится. — Но сейчас не об этом.

<center>***</center>

Морской мир недружелюбен и никогда таковым не был. Он жесток и в жестокости своей особенно прекрасен. Чонгук любит море, любит океаны, любит нелюдимые бухты и даже небольшие озёра в глубине острова, к которым ведут подземные ходы. Сирена иногда приплывает в самое сердце, выныривает, наслаждаясь звуками природы, летающими птицами, шипением змей. Он с ней един и разделяться не намерен, но даже, несмотря на это, Чон не готов заключать себя в оковы небольшого озерца.

В его подчинении более большие воды, и уж там он точно чувствует себя как дома. Безграничное, необъятное, такое родное и интересное. Он волен плыть куда его душе угодно. Юг, север, перед его взглядом вертикальных зрачков не существует пределов. Он тут главный хищник. Сирена снимает со своего плавника небольшую водорослю, которую, видимо, сорвал своим хвостом, пока плавал по дну. Проводит кончиками пальцев по чешуйкам, старается длинными когтями не задеть их, усмехается, вспоминая, за какую цену он был приобретён. Чонгук не считает свою новую способность божьим дарованием, скорее проклятием. Часто вспоминает те зелёные, мутные, но прекрасные воды и то, как он проснулся после глубокого сна. Он был так напуган от непонимания того, как он всё ещё жив, а потом увидел <i>его</i>. Огромный чёрный хвост украшал конец его туловища вместо ног. Первое время было грустно от осознания того, кем он стал, а затем пришло желание отомстить вместе со звериным голодом.

Чонгук иногда вспоминает то, с каким остервенелым чувством мести он впервые всплыл на сушу в образе сирены, то, с каким удовольствием отправлял людей на тот свет. Незабываемые ощущения.

Услышав голоса, он ныряет под воду и опускается на самое дно, сквозь толщу воды слыша смутно знакомый голос. Сирена притаивается.

— Бро, да ты явно совсем того. Скажи, что ты пошутил.

У Хосока ещё немного и нервный тик начнётся. Так-то это он сейчас должен искать приключения на задницу, а Тэхён его вытаскивать, но в этом недоотпуске явно всё идёт не так. Сначала его друг чуть не утонул, сейчас это, Чон уже готов запроситься домой как маленькая девочка. А дальше что? Юнги научится быть более дружелюбным? Хотя это явно уже фантастика какая-то, но в этом же путешествии всё идёт не так…

— Не пошутил, — Тэхён усмехается, стягивает зелёную футболку и бежевые шорты, остаётся в плавках.

Утром парень проснулся с почти хорошим настроением, за ним, конечно, после ночи, когда он чуть не умер стали следить более тщательно, и Тэ даже не может упрекнуть в этом друга и брата. Если бы подобное случилось с кем-то из этих двоих, он бы тоже очень переживал. На него нахлынула ностальгия, и он решил пройтись по знакомым джунглям, в которых достаточно давно не бывал. С годами они всё реже и реже стали заходить вглубь. Тэхён любил гулять тут с папой и ни капельки не удивился, когда Юнги решил пойти по стопам отца и выбрал ту же профессию. Жаль, что Тэхён не такой умный, как остальные члены его семьи, и годится только на роль молчаливого наблюдателя.

— Ты ж даже не знаешь, какая дрянь тут плавает! — возмущённо продолжает Хосок, оглядывая хорошо сложенного друга. А Чонгук злостно смотрит вверх и думает, что он, вообще-то, не какая-то дрянь.

— Мой отец – биолог. Мы в детстве тут плавали, — говорит Тэхён, аккуратно забираясь в воду. Спуск в воде всё так же оставался крутым. — Я, конечно, с ебанцой, но не до такой степени.

— Ну, кто его знает. Может живность изменилась, — Тэхён усмехается, но ничего не говорит, а Хосок на своём больше не настаивает. Раз светловолосому хочется, чтобы его какая-нибудь змея за задницу укусила, то пусть плывёт.

Парень отплывает дальше от Хосока, тот недовольно цыкает, присаживаясь на камень. Он плавать не любит, а если плавает, то чувствует необъяснимый страх. На Тэхёна больше не смотрит и просто покорно ждёт, пока его друг насладится утренним купанием.

Тэхён отплывает к валунам, из-за которых Хосока почти не видно, и неожиданно чувствует прикосновение когтистой руки к низу живота, а после из-под воды появляется чёрная макушка.

— Будешь кричать, и я уплыву, — Чонгук опускает голову к плечу, щуря глаза с улыбкой, а его руки спокойно располагаются на чужой талии. Испугался, что человек от неожиданности тонуть начнёт, но ни капельки не переживает о том, что хрупкое создание случайно поцарапаться о его же когти может. — В рот воды набрал? — шепчет.

А Тэхён даже и не думал кричать, он так ждал, так хотел снова увидеть необычное существо из легенд.

— Что ты тут делаешь? — смотрит на бледную, даже слегка синеватую кожу.

— Живу. Каждый уголок воды возле и на этом острове — мой дом. Скорее, я должен задавать этот вопрос, потому что в гости я вас не звал, — усмехается темноволосый, а Тэхён как никогда рад, что Хосок сидит достаточно далеко, чтобы и не слышать, и не видеть, что творится поблизости. Чужие прикосновения отчего-то стали жечь на талии парня, но отстраняться он не хотел, ловил даже дыхание, боясь упустить хорошее настроение сирены. Ведь тогда, возможно, он сможет узнать чуть больше.

— Давно ты тут живёшь? Ты живёшь один? У тебя есть семья или как вы это называете? — выпаливает на одном дыхании, вглядывается в тёмные омуты глаз, не украшенных вертикальным зрачком. Как он это делает? Может, сирены могут на дно не только песнями завлекать, но и глазами? Или это только у одного существа напротив они такие выразительные? Кажется, Тэ неосознанно поддался вперёд.

— Уже очень давно, Тэхён. Я тебя помню, а ты меня нет? — удовлетворённо улыбнулся, резко отпуская и отталкивая от себя. Чонгук предпочёл ответить только на один вопрос, слишком много информации для одного человека.

— Не помню, — хмурится парень.

— Прекрати искать встречи со мной. Вместо желаемого смерть обретёшь и поверь, умирать тебе не понравится, — на секунду в глазах сирены пронесся проблеск горечи, но к чему именно это относится непонятно для Тэхёна. Любопытство парня только растёт, но подобное заявление его немного обидело. Сначала его спасают, улыбаются, съесть обещают, а теперь и вовсе гонят.

— Хочешь ты того или нет, но на острове мы будем ещё несколько дней, — Тэхён стиснул челюсти, стараясь не показывать разочарование и злость. Он неожиданно решает покинуть водоём, не дожидаясь, пока сирена уплывёт первая, показывая только свой хвост на прощанье.

***

Намджун никак не мог предположить, что его работой станет охота за различными диковинками. Это его кормит, благодаря этому он может себе многое позволить. Удовлетворяя желания своих клиентов не первый год, он не может сказать, что имеет проблемы с законом. Они, безусловно есть, но пока его не поймали, — он чист.

Законопослушный гражданин. Сколько всего разного на него скидывали богатые люди: от контрабанды редких животных до кражи из музеев. А всё из-за того, что какому-то толстосуму приспичило иметь у себя в коллекции реликвию прошлого.

Намджун своей работой не гордится, но принимает со всеми вытекающими последствиями. Иногда даже получает от неё удовольствие с долей адреналина. Он чувствует себя таким всевластным, когда выходит сухим из воды, и мужчина чертовски подсел на это чувство. Ему хорошо от осознания того, что он может превосходить кого-то в чём-то.

Представляет своих заказчиков дождевыми червями, которые просто боятся грязной работы и тыкают на каждом углу пачками зелёных купюр, лишь бы больше ничего не делать самим.

Нам опускается на пыльное бельё — как давно он не был в месте, в котором вырос. Дом не изменился с того самого момента, как он его оставил. Сантарио тоже, кажется, даже люди не изменились. Все такие же добрые, предлагают помощь. И Намджун когда-то из-за этого и сбежал от этого города, он ему не подходит.

Проводит рукой по лицу, пот всё так же льётся из-за, конечно, не такой жары, как днём, но всё ещё жары. Она Намджуну неприятна, но в данной ситуации не он выбирает, а его работа. Мужчина уже «договорился» со своим старым знакомым Сокджином о том, что Нам одолжит у него снаряжение для погружения. И, как же повезло, что у того есть рычаги давления на этого парня. Проблем бы добавилось, а Наму они пока ни к чему. Хочется сделать всю работу быстро и также быстро уехать, мужчина злится от понимания, что быстро не получится. Этот город, несмотря на свою доброту и приветливость, пробуждает в нём самые негативные эмоции и мысли.

***

Юнги сидит возле костра, держа в руке ветку и используя её заместо шампура. Пока два его знакомых оболтуса ушли в неизвестном направлении, парень спокойно занялся ловлей рыбы, любит он это дело почти так же сильно, как и микроскоп, которым ему иногда разрешают пользоваться. И сейчас та несчастная, которой не повезло быть пойманной, обжаривается со всех сторон под чутким наблюдением.

Юнги как-то не хочется спалить свой завтрак.

— Тебе только фартучка в цветочек не хватает, — светловолосый морщится от Хосока-нарушителя-такой-приятной-тишины.

— Ну почему ты не потерялся? — обращается он к Хо, сразу замечая хмурый взгляд брата. Что могло пойти не так за эти пару часов, что их не было?

— Да не парься, хён! — Хо улыбается похлопывая Юна по плечу. — Я знаю, ты меня любишь. О, это мне?

— За какие это заслуги тебе? — парень немного напрягся от чужой ладони, всё так же лежащей на его плече, которую хозяин даже и не собирается убирать. Юнги не хочет быть маленькой истеричкой, но он буквально на грани, чтобы не завопить о своих личных границах.

— Противный хён, — дуется Хосок и переводит взгляд на какого-то очень молчаливого Тэхёна. Парень всегда был таким, но в этот раз он как-то по-особенному молчалив, и странное настроение друга чувствуется кожей. — Так и скажи, что тебя змеюка за попу укусила, если тебе больно, то так и скажи. Я не экстрасенс, хотя яд помочь отсосать могу.

— Ага, огромная такая с чёрным хвостом, — морщится Тэ, вспоминая сирену.

— Тэхён, пожалуйста, скажи, что вы шутите, — вымученно смотрит Юнги, надеясь, что оставшиеся выходные пройдут нормально. Ему потом ещё и работать и отдых сейчас как никогда кстати. Он хочет провести остатки своего импровизированного отпуска в спокойствии.

— Господи, Боже, вы такие придурки! — парень падает на раскладной стульчик и без зазрения совести отщипывает кусочек мяса от уже пожаренной рыбы. Юнги её успел даже на тарелку переложить.

— Ну уж извини, русалочка, что пекусь о своём младшем брате.

— Давайте лучше жрать. Умираю с голоду! — Хосок задорно улыбается и тянется к рыбе.

— И окажешь нам великую честь.

У Юнги, правда, было лучше настроение, когда на берегу пляжа он был единственной живой душой.

— Не, хён, ты ещё удивишься, какой я живучий.

— Не удивлюсь.

— Противный!

Тэхён тяжело вздыхает и смотрит на спокойное море, хоть на секунду надеясь увидеть там темноволосого парня. Он даже немного жалеть начинает, что так импульсивно повёл себя и ушёл. Он ведь мог воспользоваться теми крохами времени, пока сирена не уплыла, мог бы забить на это неприятное щекочущее чувство обиды. Он столько всего мог, а предпочёл просто уйти. Странно, что обижался он на морского дьявола всего ничего, зато злость на самого себя даже сейчас уйти не может.

***

«Глупый мальчишка», — думает Чонгук, разглядывая стаю небольших, но очень красочных рыбок. Злится ли Чон? Это сказать сложно, существо уже подзабыло, испытывает ли он человеческие чувства или нет. Хотя его недавний поступок, возможно, говорит о том, что в нём ещё осталась капля сострадания. Тыкает ногтем в одну ярко-оранжевую и отправляет в рот.

Сирена думает о том, какие всё-таки люди бесстрашные, ведь Тэхён не побоялся повернуться к нему спиной, а это могло стать опасно для жизни. Чонгук же не обещал ему, что сохранит жизнь. Если он пару раз давал ему поблажки и не трогал, это ещё ничего не значит, с такими, как Чонгук, надо быть более аккуратными, жаль, что некоторые смертные не понимают такой простой истины.

Чонгук ныряет глубже, от таких размышлений есть как-то перехотелось, да и рыба почти вся расплылась от того, что он с ней играл.

Там, где дом Чона, непроглядная темень, изредка попадающий зелёный свет и длинные водоросли, в которых он полностью может спрятаться. Всё это ему заменило прежний дом, в котором вместо приятно ласкающей морской травы было жёсткое дерево, а на ужин была не свежая рыба, а то, что он смог заработать за день.

Чонгук почти не жалеет, что морские и океанские воды заменили ему прежний дом. Уж, по крайней мере, оно будет собеседником по-лучше, чем людишки с поверхности.

— Да знаю я, — сирена укладывается на дно, хмурится, а после активно делает вид, что спит, пока его спокойствие не тревожит голос с поверхности. Даже для сирены у него слишком хороший слух. — Ну что этому человеку опять надо?

Чонгук хоть и причитает, хоть иногда и раздражается, но ведь его любопытство ничуть не хуже, чем у Тэхёна. Он всплывает на поверхность, не подавая признаки своего присутствия. Следит вертикальными зрачками, как Тэхён в вечернем сумраке ходит в том же месте, где они встретились впервые.

— Эй! Русал! Сирена! — парень пытается кричать шёпотом, чтобы его не услышали парни. Они и так уже стали думать, что Тэ немного свихнулся. — Получеловечная рыба?

— И чего сразу обзываться? У вас это с другом на пару? — хмурится Чон, говоря достаточно громко, чтобы его услышал Тэхён, но не услышали другие.

— Ну хоть что-то сработало, — довольно улыбается.

Тэхён подходит к самой кромке воды, присаживается на корточки, наблюдая, как Чонгук медленно подползает и ему почти не страшно, да и его припёкшийся мозг покинул инстинкт самосохранения.

— Что ты там делал? Тебе когда-нибудь бывает скучно?

— Спал. Зачем звал? Я же сказал, чтобы ты меня больше не искал.

— Если ты не хочешь, чтобы тебя трогали, зачем приплыл тогда? — Тэхён имитирует утреннюю улыбку сирены, а тот недовольно цыкает понимая, что его подловили. — Скажешь, как тебя зовут?

— Тебе от этого легче что ли станет? — Чонгук, кажется, впервые другую эмоцию, помимо азарта, испытывает. Понимает, что сейчас все карты в руках Тэхёна, хотя он всё ещё может уплыть, но от чего-то не хочет. За последние несколько сотен лет он встретил человека, с которым хочется говорить, а не утопить его.

— Мне надо знать, как к тебе обращаться.

День заканчивается, и на смену ему приходит глубокая ночь, на небе появляется бледный диск луны, и Тэхён заглядывается на лицо существа. Под лунным светом кожа кажется совсем тонкой, будто прозрачной. Если получше приглядеться, то можно заметить едва видные светло-голубые венки.

— Знаешь, ты не такой плохой, каким пытаешься казаться, — после минутного молчания начинает Тэхён. —Ты меня всё-таки ещё не съел, а это что-нибудь да значит.

Чонгук отводит взгляд, ему даже совсем немного совестно, что он соврал о своём рационе, но русал же ради блага этого глупого человека соврал. Чтобы тот больше к нему не совался, оставил свои идеи, но что-то явно пошло не так.

— Ты таким родился или?..

— Надоедливый.

Чонгук хватается когтистой рукой за чужую лодыжку и тянет на себя, из-за чего Тэхён падает. Его ноги вместе с шортами намокают, а после он чувствует, как тело придавило к песку что-то тяжелое. Когда он падал, успел закрыть глаза и сейчас как никогда страшно их открыть. Руки парня упираются в холодные плечи, и ему, кажется, совсем чуточку становится тяжело дышать.

Тэхён открывает глаза, смотрит на красивое лицо перед собой. Чонгук сжимает губы, а затем резко шипит, звук чем-то на змею похож, показывает не такие уж и большие клыки. В первую встречу они парню показались огромными, но от этого менее страшно не становится. Особенно, если помнить, что эти клыки очень острые и запросто могут разорвать его плоть на маленькие кусочки. Чон наклоняется к чужой шее, пока когтем водит по чужой мягкой щеке. Обдаёт воздухом у основания и там же совсем слегка прикусывает, оставляя едва заметные царапины.

Ему бы вампиром быть, а не сиреной.

Тэхёна словно кипятком ошпарили, его резко бросило сначала в дикий жар, а затем в холод. Если бы он подумал о последствиях то такого бы точно не случилось, но мозг же нам дан как украшение, а не для того, чтобы им думать. Да, Тэхён?

Парень от страха сильнее сжимает в своих руках прохладную кожу, это единственное, на что он сейчас способен. Кажется, после этого он останется заикой и всё-таки получит сотрясение мозга. Чонгук хищно улыбается с такой реакции и говорит на ушко, слегка его прикусывая, раны нанести не хочет, только может слегка припугнуть и совсем немного позабавиться:

— В следующий раз, когда будешь говорить такие громкие слова, помни, что одним движением своих клыков я могу перекусить это место, — он когтем спускается к шее и ведёт по дрогнувшему кадыку. Его зрачки вертикальные, он смотрит прямо в душу и улыбается. Они не игроки за карточным столом, но от чего-то Чон чувствует себя выигравшим эту партию.

Он отползает от застывшего парня. Тот смотрит в небо и не шевелится.

— Камнем притворяешься? — Чонгук разминает шею. — Поднял ты мне, конечно, настроение, так уж и быть, отвечу на один вопрос.

— Какой? — Тэхён аккуратно принимает сидячее положение, не делая резких движений. Кто его знает, как может это всё воспринять существо напротив.

— Моё имя Чонгук.

Сирена, которая наконец-то в глазах Тэхёна приобрела имя, смотрит на луну, слишком громко выдыхает и говорит:

— Мне пора, Тэхён, — Чонгук смотрит на светлые волосы, в которых запутался песок, и отчего-то думает, что иногда говорить с одним-единственным человеком не такая уж и плохая идея. Всё же будет хорошо? — Мы можем увидеться возле озера.

— Можем? — Тэхён своим ушам не верит. Может, ему показалось? Чонгук сам идёт с ним на контакт, это так удивительно, и от осознания этого Тэхён по-глупому улыбается.

— Убери это, — Чон пальцем тычет на свой рот, говоря про улыбку. — Выглядишь как душевно больной.

— Стой, а во сколько прийти? — сказал он уже уплывшему парню и недовольно ударил кулаком по песку, а затем упал на него же.

Смотрит на усыпанное белыми точками небо, но мысли его явно далеки от космоса. Его неспокойный мозг полностью заполнен мыслями о необычном мифическом существе.

— Красивый, блин! — а глупую улыбку с лица стереть у него так и не получается.