ТРЭШ

Идти к реке казалось самым логичным решением. Вода — это жизнь, это ориентир, и, в конце концов, это путь прочь от проклятого леса и наемников. Регулярная армия, если она еще существует, должна держать мосты и крупные развязки ниже по течению.

— Мы идем к реке, — твердо сказал я, помогая Питеру подняться. — Вода выведет нас к цивилизации. Если там есть хоть кто-то живой, кроме этих «чистильщиков», они будут у реки.

Мы двигались медленно. Питер опирался на меня, а Мария шла впереди, раздвигая ветки и прислушиваясь к каждому шороху. Лихорадка внутри меня не унималась, она стала моим постоянным спутником, шепча в уши голосом Сэма: «Ты все равно сдохнешь...»

Спустя два часа изнурительного перехода шум воды стал отчетливее. Мы вышли к обрывистому берегу той самой реки, в которую я упал на мотоцикле, только теперь мы были гораздо ниже по течению.

— Смотрите! — Мария указала пальцем вдаль.

Там, где реку пересекал массивный бетонный мост, горели прожекторы. Это не были самодельные факелы или костры. Это был настоящий, мощный электрический свет. Мы увидели колючую проволоку, мешки с песком и... людей в форме. Настоящей армейской форме.

Но была одна проблема. Мост находился на возвышении, а дорога к нему была забита брошенными машинами. И между нами и этим островком безопасности кишела «серая зона».

Сотни мертвецов бродили между машинами у подножия моста. Они были похожи на медленное, вязкое море. Армия на мосту время от времени открывала огонь, срезая тех, кто подходил слишком близко к заграждениям, но они не собирались спускаться вниз, чтобы спасать одиноких путников.

— Они нас не увидят, — прошептал Питер, едва держась на ногах. — А если мы пойдем через эту толпу... нас сожрут раньше, чем мы успеем крикнуть.

Я осмотрел берег. У самой воды стояла старая, полузатопленная баржа, пришвартованная к ржавому причалу. Если мы сможем добраться до нее, мы сможем пройти по палубе почти до самого моста, минуя основную толпу на дороге.

Но на причале я заметил движение. Трое зомби, одетых в лохмотья рыболовных костюмов, застыли там, словно ждали нас.

--------

Мое состояние ухудшалось. Зрение начало двоиться. Я понимал: либо мы сделаем это сейчас, либо я просто упаду и больше не встану.

— У меня четыре патрона, — сказал я ребятам, доставая револьвер. — Мария, бери нож. Питер, ты просто держись за меня. Мы пойдем по самому краю воды. Если я стреляю — мы бежим к барже. Никаких остановок.

Мы начали спуск. Грязь хлюпала под ногами, привлекая внимание мертвецов. Те трое на причале медленно повернули головы в нашу сторону. Один из них, с наполовину оторванной челюстью, издал низкий, вибрирующий стон.

Я вскинул револьвер.

Я понимал, что каждый выстрел сейчас — это не только минус один патрон, но и огромный неоновый указатель для всей толпы на дороге: «Еда здесь!». Грохот револьвера в тишине речного берега станет нашим смертным приговором.

— Не стреляй, — прошептал я сам себе, опуская ствол. — Только не сейчас.

Я нащупал в кармане пустую стеклянную бутылку из-под перекиси, которую подобрал в каморке. Это был мой единственный шанс.

Я дождался, пока мертвецы на причале сделают еще пару шагов в нашу сторону. Их ноздри трепетали, улавливая запах гниющих ран и живого пота.

— Маша, когда я брошу — рвите к барже так, будто за вами сам дьявол гонится, — скомандовал я.

Я размахнулся и со всей силы швырнул бутылку далеко вправо, в сторону груды ржавых бочек у самой воды. Стеклянный звон о металл в предрассветной тишине прозвучал как взрыв.

Мертвяки на причале синхронно дернулись. Их примитивный мозг среагировал на резкий звук. Они развернулись и, хрипя, поковыляли к бочкам.

— Сейчас! — выдохнул я.

Мы рванули. Я практически тащил Питера на себе, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мне шею. Мы взлетели на шаткий деревянный настил причала. Под ногами скрипели гнилые доски, грозя провалиться в темную воду. Мария первой запрыгнула на борт баржи и протянула руку Питеру.

Я замыкал шествие. Когда я уже заносил ногу над бортом, один из «рыбаков» понял, что его обманули. Он развернулся и с невероятной для трупа скоростью бросился ко мне, вцепившись в мою здоровую ногу.

Я упал на колено, ударившись об острый край металлического люка. Зомби тянул меня назад, в воду. Его пальцы глубоко вонзились в икру.

— Урод! — взревел я, разворачиваясь.

Я не стал стрелять. Я обхватил рукоять револьвера и с размаху вогнал тяжелый ствол в висок твари. Хруст костей. Мертвец обмяк, но его пальцы все еще судорожно сжимали мою штанину. Мне пришлось буквально вырывать ногу из его мертвой хватки.

Мария и Питер затащили меня на палубу. Баржа была огромной, заваленной каким-то строительным мусором и пустыми контейнерами. Она стояла под углом, частично застряв на мели, и её нос действительно находился всего в десяти метрах от бетонной опоры моста.

Мы доползли до носа баржи. Прямо над нами возвышался мост. Мы видели сапоги часовых и стволы пулеметов, торчащие из-за мешков с песком.

— Эй! — закричал Питер, но голос его сорвался на хрип. — Помогите! Мы живые!

Сверху послышался окрик:

— Стой, кто идет?! Всем оставаться на местах! Руки вверх, или открываем огонь на поражение!

На нас направили мощный прожектор. Свет был настолько ярким, что я ослеп на мгновение. Моя лихорадка достигла пика: палуба под ногами начала раскачиваться, хотя баржа стояла неподвижно.

— У нас раненый! — крикнула Мария, закрываясь рукой от света. — Ему нужна помощь!

Сверху последовал холодный ответ:

— Видим ранения. Согласно протоколу «Зеро», мы не принимаем гражданских с признаками укусов или термических травм в карантинную зону. Уходите, или мы откроем огонь.

— У него пулевое! — я из последних сил поднялся на ноги, пошатываясь. — И у меня ожог! Мы не заражены!

Я посмотрел назад. Наш шум и свет прожектора привлекли внимание толпы на берегу. Сотни мертвецов теперь медленно, но верно направлялись к причалу. Баржа превращалась в ловушку.

Ситуация критическая.

 Спереди солдаты, готовые стрелять в нас, если мы попытаемся подняться на мост. Сзади сотни зомби, отрезающие путь назад. И вдобавок мое сознание угасает, я чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

Я понимал, что это наш последний шанс. Если они увидят в нас не монстров, а выживших людей, возможно, в ком-то из них проснется человек.

— Маша, подними его! — прохрипел я, захлебываясь кашлем. — Покажи им ногу Питера!

Мария, рыдая от бессилия, начала задирать окровавленную штанину Питера. Я же, пошатываясь, вышел в самый центр ослепляющего луча прожектора. Я бросил револьвер на палубу — глухой звук металла о сталь должен был стать моим белым флагом.

— Смотрите! — закричал я, срывая голос. — Это пуля! Нас подстрелили люди на черных джипах! Мы не укушены! У парня кровотечение, он умрет без помощи! Посмотрите на нас!

На мосту воцарилась тишина. Я видел, как двое солдат переглянулись. Один из них, постарше, опустил винтовку и что-то быстро заговорил в рацию. Секунды тянулись как часы. Холодный ветер с реки обдувал мои ожоги, а сзади уже слышалось хлюпанье — первые мертвецы вступили на борт баржи.

— Пожалуйста... — прошептала Мария, прижимаясь к Питеру.

Наверху раздался треск рации. Голос командира, усиленный мегафоном, прорезал ночь, но в нем не было сочувствия.

— Внимание. Согласно директиве 4-12, сектор лесопилки признан зоной полного биологического заражения. Любые гражданские лица, прибывшие из данного квадрата, подлежат немедленной ликвидации во избежание распространения патогена.

Я застыл. Мое сердце пропустило удар.

— Что? — выдавил Питер, глядя вверх. — Но мы... мы свои...

— Солдаты! — закричал я, протягивая руки к свету. — У вас же есть семьи! Мы чисты!

— Цель номер один, два и три, — сухо произнес голос сверху. — Приступить к зачистке!

-------

Первая пуля ударила в палубу у моих ног. Вторая — вошла мне в плечо, то самое, обгоревшее. Удар был такой силы, что меня развернуло. Я упал на колени, глядя, как Питер пытается закрыть собой Марию.

— Нет! — закричал я, но мой крик потонул в треске автоматной очереди.

Я видел это как в замедленной съемке. Питер дернулся несколько раз и обмяк на руках у девушки. Мария даже не успела вскрикнуть — следующая пуля оборвала её плач. Она упала рядом с ним, её светлые волосы мгновенно окрасились в багровый цвет.

Я лежал на холодном металле, чувствуя, как жизнь вытекает из меня вместе с кровью. Прожектор все еще слепил, но теперь он казался мне теплым солнцем.

Мертвецы уже были на носу баржи. Я слышал их хрипы совсем рядом. Один из них, в рваном комбинезоне, склонился над телом Марии, но пуля с моста разнесла его череп, забрызгав меня ошметками. Солдаты продолжали методично расстреливать всё, что двигалось на барже, превращая её в братскую могилу.

Я закрыл глаза. В голове всплыло лицо Сэма. Его последняя ухмылка.

«Я умру... а ты жить с этим будешь...»

— Ошибся ты, Сэм, — прошептал я, чувствуя, как сознание окончательно уходит в темноту. — Недолго я мучился.

Последнее, что я услышал, был звук вертолета, заходящего на посадку где-то на мосту, и бесконечный, бездушный треск автоматов, ставящий точку в нашей истории.