ТРЭШ

Я понимал, что люди, которые так хладнокровно и профессионально «зачищают» местность, вряд ли станут возиться с обожженным, полуживым парнем. Для них я был либо обузой, либо еще одной целью.

Я поднял голову. Над столом покойного мастера действительно виднелся небольшой квадратный люк, ведущий на чердачное пространство под самой крышей.

Стиснув зубы от боли в плече, я взобрался на стол, стараясь не смотреть в пустые глазницы бывшего владельца кабинета. Револьвер я заткнул за пояс, а остатки бинтов и галеты рассовал по карманам.

Люк поддался со скрипом, который показался мне громом среди ясности. Я подтянулся, чувствуя, как ожог на плече буквально трещит, и ввалился в пыльное, душное пространство чердака. Здесь пахло сухим деревом и птичьим пометом.

Снизу уже доносились голоса.

— Сектор А-1 чист. Проверьте каморку на втором ярусе, там дверь выбита, — раздался резкий мужской голос.

Времени не было. Я на четвереньках пополз по балкам к противоположному концу цеха. Там, под самым коньком крыши, зияла дыра — результат времени или старого пожара. Выбравшись через нее на скат крыши, я прижался к горячему шиферу.

Вид сверху

С высоты лесопилка выглядела как муравейник. Четыре внедорожника перегородили выезд. Бойцы в черном камуфляже вытаскивали из грузовика какие-то ящики. Один из них поднял голову, и я на секунду замер, но он лишь поправил кепку и пошел дальше.

Соседнее здание — сушилка для древесины — стояло всего в трех метрах. Между ними была перекинута старая металлическая труба или узкий мостик для подачи опилок.

Я глянул вниз. Высота — метров восемь. Если упаду — Сэм окажется прав, и я сдохну глупой смертью.

Я ступил на узкий мостик. Голова закружилась от лихорадки. На середине пути я услышал хлопок снизу — они вошли в каморку мастера.

— Здесь свежий жгут! — крикнули снизу. — Кто-то был здесь пять минут назад! Найти его!

Я рванул вперед, уже не заботясь о шуме. Прыгнул на крышу сушилки, перекатился, и в этот момент по шиферу рядом со мной звякнула пуля.

Я скатился с крыши сушилки на кучу старых опилок. Это смягчило удар, но из легких снова выбило воздух. Впереди, всего в пятидесяти метрах, начиналась густая стена леса.

Сзади взревели моторы внедорожников. Они не собирались меня отпускать.

Я бежал так, как никогда в жизни. Колючие ветки хлестали по лицу, раздирая вчерашние раны, но я не останавливался. В какой-то момент я понял, что звуки преследования стихли за густыми соснами, но я продолжал бежать, пока ноги не подкосились, и я не рухнул в овраг, заваленный сухой хвоей.

Я лежал в овраге, тяжело дыша. Солнце поднялось высоко.

 Вытерев холодный пот со лба, я понимал - дело плохо. Лихорадка усиливается, ожог пульсирует черной болью.

 Но был и плюс в данной ситуации: Я жив, и я оторвался от «чистильщиков».

Внезапно, сквозь шум крови в ушах, я услышал тихий звук... это не был зомби. Это был звук работающего двигателя, но не мощного джипа, а чего-то маленького. И... тихий плач. Женский плач.

Я приподнялся на локтях. В паре десятков метров, на лесной тропе, стояла та самая машина, на которой уехали Питер и Мария. Она врезалась в дерево. Передняя дверь была распахнута.

Я не мог просто уйти. Смерть Сэма и Софи уже висела на мне бетонной плитой, и если я брошу Питера и Марию сейчас, то этот груз меня окончательно раздавит.

Пригибаясь к земле и сжимая рукоять револьвера так, что побелели костяшки, я двинулся к машине. Сердце колотилось в горле. Каждый шаг по сухим веткам казался выстрелом.

Машина стояла, уткнувшись разбитым капотом в толстую сосну. Из-под радиатора все еще вился тонкий стебель пара. Передняя дверь со стороны водителя была вырвана почти с мясом — так, будто кто-то очень сильный тянул её снаружи.

Марии внутри не было. На пассажирском сиденье виднелись бурые пятна.

Я обошел машину и замер. Питер сидел на траве, прислонившись спиной к заднему колесу. Его лицо было бледным, как мел, а руки судорожно сжимали пустой автомат, который он использовал как дубинку. Рядом с ним, уткнувшись лицом в ладони, рыдала Мария. Её одежда была разорвана, но, кажется, она не была ранена.

— Питер... — тихо позвал я.

Он вскинул голову. В его глазах не было радости. Только дикая, первобытная ярость, перемешанная с безумием.

— Ты... — прохрипел он, пытаясь подняться, но тут же охнул и схватился за бок. — Ты притащил их за собой, да? Те подонки на джипах... они гнались за тобой?

— Нет, Питер, я...

— Из-за твоего взрыва мы съехали с дороги! — закричал он, срываясь на кашель. — Маша чуть не вылетела через стекло! А потом появились они. Не зомби... люди. Они стреляли по нам, как по мишеням!

Я подошёл ближе и увидел, что штанина Питера пропитана кровью. Это не был укус. Это было пулевое ранение. Прошило навылет.

Тревожная находка

Мария подняла на меня глаза. В них была пустота.

— Они забрали её, — прошептала она.

— Кого? — не понял я. — Софи мертва, я видел...

— Не Софи, — Мария всхлипнула. — У них была рация. Они говорили о «биоматериале». Они забрали сумку Сэма, которую он успел закинуть в багажник. Там были какие-то ампулы, которые он украл из лаборатории. Питер пытался их остановить, и они...

В этот момент вдалеке снова послышался гул моторов. Те черные внедорожники. Они прочесывали лес, возвращаясь к месту аварии.

— Слушай меня внимательно, — я схватил Питера за плечи, игнорируя его попытку меня ударить. — Если они нас найдут, нам конец. У меня есть четыре патрона и нож. У тебя — дырка в ноге. Нам нужно уходить с тропы.

Я огляделся. Рядом с дорогой начинался глубокий овраг, переходящий в болотистую низину. Туда джипы не пройдут, но идти по болоту с раненым — это почти верная смерть.

---------

Я понимал, что в открытом бою против профессионалов с автоматами у нас нет ни единого шанса. Но машина, застрявшая на дороге, могла стать нашей последней линией обороны — или, по крайней мере, отвлечь их на достаточно долгое время.

— Помоги ему! Живо! — приказал я Марии, указывая на овраг. — Тащи его в сторону тех густых елей, я сейчас догоню.

Питер что-то пытался возразить, но от боли лишь скрипнул зубами. Мария, собрав всю свою волю в кулак, подставила ему плечо и потащила в сторону леса.

Гул моторов становился угрожающе громким. У меня было от силы две-три минуты.

Я подбежал к разбитому капоту. Радиатор шипел, но топливные магистрали были целы. Я вырвал шланг, и вонючая струя бензина ударила в сухую листву под машиной. Я залил салон, сиденья и оставил «дорожку» от пробитого бака к задней части автомобиля.

У меня не было чеки или запала. Я достал свою единственную зажигалку. Пальцы дрожали. Нужно было сделать так, чтобы огонь вспыхнул не сразу, а когда они подойдут вплотную.

 Я взял пустую бутылку из-под воды, плеснул туда бензина, вставил кусок разодранной обивки сиденья — получился самодельный коктейль Молотова. Я установил его на приборную панель так, чтобы при открытии двери он опрокинулся на залитый бензином пол.

Рядом с машиной я бросил свой пустой пояс от гранат — пусть думают, что я всё ещё вооружен и скрываюсь где-то в салоне.

Я бросился в овраг вслед за друзьями. Мое плечо горело так, будто в него всадили раскаленный штырь, но адреналин заглушал всё. Я настиг Марию и Питера уже в глубокой чаще. Мы затаились за поваленным деревом, покрытым густым мхом.

— Тише... — прошептал я, прижимая палец к губам.

Через минуту к месту аварии подлетел первый внедорожник. Скрип тормозов. Громкие, четкие команды.

— Вижу цель! Машина гражданских. Дверь открыта.

— Осторожно, «биоматериал» мог быть поврежден. Проверьте салон!

Двое бойцов в черной броне, держа винтовки наготове, медленно приблизились к разбитому авто. Один из них пнул валяющийся пояс от гранат.

— Командир, тут снаряжение. Судя по всему, объект вооружен.

Они подошли вплотную. Один из них протянул руку к ручке двери, чтобы проверить салон...

Раздался хлопок, а затем глухой взрыв.

Бензиновые пары в закрытом салоне сдетонировали мгновенно. Огромный огненный шар раздул машину изнутри, вышибая стекла. Бойца, стоявшего у двери, отбросило назад, его камуфляж вспыхнул. Второй, ослепленный вспышкой, начал беспорядочно палить в сторону леса.

— Уходим! Сейчас! — скомандовал я.

Под прикрытием черного жирного дыма, который начал подниматься над лесом, мы двинулись вглубь болота. Питер висел на мне и Марии, его ноги волочились по грязи, но он молчал, понимая, что любой звук — это смерть.

Тишина болот

Спустя полчаса тяжелого пути по пояс в ледяной жиже, звуки погони стихли. Мы вышли на небольшой островок, окруженный сухими мертвыми деревьями.

Питер рухнул на мох. Его лицо приобрело землистый оттенок.

— Спасибо... — выдавил он, глядя на меня. В его взгляде больше не было той чистой ненависти, только безмерная усталость. — Но мы застряли. Сэм... ампулы... те люди... это всё из-за них, верно? Сэм знал, что они придут.

Мария сидела рядом, пытаясь перевязать его рану остатками моего бинта.

— Нам нужно решить, куда идти дальше, — сказала она, глядя на меня. — Мы не можем просто сидеть здесь. Скоро стемнеет, и те, кто не горит в огне, выйдут на охоту.

Я посмотрел на револьвер. В нем всё еще было 4 патрона.