ТРЭШ

Ледяная вода обожгла тело резче, чем пламя в доме. Тьма была не абсолютной — сквозь толщу реки пробивался тусклый, мертвенный свет луны, а где-то наверху догорали остатки бензина, растекшегося по поверхности.

Легкие горели. Удар о воду выбил из меня остатки воздуха, а тяжелая кожаная куртка и ботинки тянули на дно, словно набитые свинцом. Мотоцикл, мой единственный билет в жизнь, беззвучно уходил в бездну, пуская пузыри.

Я рванулся вверх, преодолевая агонию в обожженном плече. Вынырнув, я жадно глотнул воздух, перемешанный с гарью и копотью. Берег был крутым, поросшим колючим кустарником. Мост, с которого я рухнул, возвышался темной громадой, а вдалеке, над лесом, небо все еще полыхало оранжевым — там догорал дом, ставший могилой для Сэма и Софи.

Я выбрался на илистый берег, изрыгая воду и желчь. Тело дрожало в конвульсиях — не столько от холода, сколько от шока. В левом ухе стоял непрекращающийся высокочастотный писк. Взрыв Сэма не прошел бесследно. Левый глаз заплыл от крови — рассечение на лбу при ударе о руль. Правая сторона лица и плечо горели. Кожа вздулась пузырями.

Я заставил себя подняться. Оставаться у воды было самоубийством. Всплески могли привлечь тех, кто бродил поблизости. Проверяя карманы, я выругался: нож потерян, зажигалка промокла, патронов к автомату (который я чудом не выпустил из рук при падении, но потерял в реке) больше не было. У меня остался только пустой пояс и один-единственный складной нож в заднем кармане, о котором я забыл.

 «Я умру... а ты, сука, жить с этим будешь», — слова Сэма эхом отдавались в голове.

— Ну и живу, — прохрипел я, срывая голос. — Видишь? Живу.

Я побрел в сторону густого леса, стараясь держаться подальше от дорог. Каждый шаг отдавался вспышкой боли в ребрах. Через пару сотен метров я наткнулся на старую дренажную трубу. Грязную, вонючую, но это было единственное укрытие.

Забравшись внутрь, я сжался в комок. Нужно было дождаться рассвета. Но тишина леса была обманчивой. Спустя час я услышал это — характерное шарканье по сухой листве. Не один, не два. Целая группа. Они шли по моему следу, притянутые запахом крови, которая капала из моей раны на лбу.

Я затаил дыхание, прижав холодную сталь складного ножа к груди. В узком проеме трубы показался чей-то силуэт. Лунный свет выхватил обрывки серой плоти и пустые, белесые глаза.

Зомби остановился прямо у входа, принюхиваясь.

Что мне делать сейчас?

Мне нужно было решить, как действовать, пока адреналин окончательно не выветрился, оставив меня беспомощным куском мяса.

Я выбрал самый крысиный путь, но в моем состоянии это был единственный шанс. Развернувшись в узком пространстве, я начал вгрызаться в темноту трубы.

Гнилая вода, скопившаяся на дне, просачивалась сквозь одежду, обжигая ссадины. Сзади послышалось хриплое рычание — мертвяк почувствовал движение. Я слышал, как его костлявые пальцы заскребли по бетонным краям входа. Он полез за мной.

Труба становилась все уже. Запах внутри стоял такой, что глаза слезились: смесь стоячей воды, дохлых крыс и старой листва. Я полз на локтях, обдирая их в кровь, стараясь не думать о том, что будет, если впереди окажется решетка.

 Сзади шарканье и тяжелое, хлюпающее дыхание. Зомби был неуклюж, но настойчив. Он вклинился в трубу и, судя по звукам, застрял плечами, но продолжал тянуть ко мне свои лапы.

 Спереди, в это время, глухая темнота. Спустя десять метров я почувствовал ладонью пустоту — труба резко уходила вниз, переходя в небольшой сточный колодец.

Я замер. Выбора не было. Либо меня сожрут в этом бетонном гробу, либо я прыгаю в неизвестность.

Я выбрал прыжок в бездну.

Я соскользнул вниз. Падение было недолгим — метра три. Я приземлился в мягкую, зловонную жижу по колено. Это был старый кирпичный коллектор лесопилки, о которой я думал раньше. Сверху, из трубы, высунулась голова преследователя. Он бессмысленно щелкал челюстями, пытаясь достать меня, пока его сородичи снаружи, судя по нарастающему вою, не начали толкать его сзади.

Раздался хруст. Зомби под давлением толпы буквально «выстрелил» из узкой трубы и рухнул рядом со мной в жижу. Он не успел подняться — я, охваченный первобытным ужасом, навалился на него сверху, всаживая складной нож прямо в глазницу. Раз, еще раз, пока череп не хрустнул под лезвием.

----

Я стоял в коллекторе, тяжело дыша. Сверху, из трубы, начали падать остальные — один за другим, словно мешки с костями. Я бросился вглубь туннеля, ориентируясь по слабому сквозняку.

Через пару минут я увидел ржавую лестницу, ведущую наверх. Выбив тяжелую деревянную крышку люка, я оказался внутри старого цеха лесопилки. Вокруг пахло опилками и машинным маслом.

Мои ресурсы сейчас это складной нож (лезвие зазубрено, все в черной крови), зажигалка (чудо, но после падения в коллектор она высохла в кармане и дала искру) и моток бечевки, найденный на полу цеха.

Я запер люк, задвинув на него тяжелый деревянный поддон. Снаружи начинало сереть — близился рассвет. Но раны начали пульсировать с новой силой. Лихорадка подступала.

«Я не превращусь, как в фильмах...» — вспомнил я слова Сэма. А если он ошибался?

Мне нужно было срочно обработать ожоги и найти хоть какую-то еду, иначе я просто не доживу до следующей ночи. На втором этаже цеха я заметил застекленную каморку — похоже, это был кабинет мастера. Там могло быть что-то полезное: аптечка или хотя бы бутылка воды.

Я двинулся в сторону каморки, стараясь наступать на балки, чтобы гнилые доски пола не выдали меня своим скрипом. Лихорадка уже вовсю хозяйничала в моем теле: перед глазами плыли огненные круги, а здоровое плечо сводило судорогой.

Поднявшись по шаткой железной лестнице, я толкнул дверь. Она была заперта. Я надавил плечом — никакой реакции. Пришлось использовать остатки сил и ударить ногой по замку. Дверь с треском распахнулась.

Внутри пахло старой бумагой, дешевым табаком и... смертью.

За столом сидел человек. Точнее, то, что от него осталось. Мастер лесопилки, видимо, решил не ждать, пока за ним придут. В его виске зияла дыра, а на столе под его костлявой рукой лежал старый револьвер. На полу валялась пустая бутылка из-под виски.

Я проигнорировал труп — сейчас мертвецы, которые не пытаются тебя сожрать, были лучшими собеседниками.

На стене висел белый ящик с красным крестом. Я сорвал его. Внутри: два рулона бинта, флакон перекиси водорода (почти пустой), пачка антибиотиков и, что самое важное, старый тюбик мази от ожогов.

В ящике стола я нашел початую пачку галет и пластиковую бутылку воды, наполовину пустую, но без признаков плесени.

В последний момент я осторожно вытащил его из-под мертвой руки револьвер. Ему он более не нужен. Барабан откинут — внутри всего один патрон. Видимо, последний он оставил себе, но осечка или дрогнувшая рука... нет, он справился. В коробке рядом нашлось еще три патрона. Итого: 4 выстрела.

Я сел на пол, привалившись спиной к стене под окном, и открыл перекись. Когда жидкость коснулась обожженного плеча, я едва не взвыл, закусив грязный рукав куртки. Боль была такой острой, что я на мгновение потерял сознание.

Когда я пришел в себя, за окном уже совсем рассвело. Я выглянул в щель между досками.

То, что я увидел, заставило мое сердце уйти в пятки. К лесопилке со стороны леса приближалась не просто группа зомби, а целая колонна машин. Черные внедорожники, обваренные арматурой. Люди в камуфляже с эмблемами, которых я раньше не видел. Они не были похожи на спасателей. Они методично расстреливали из винтовок с глушителями тех мертвецов, что бродили у входа в мой цех.

Они зачищали территорию. И судя по тому, как профессионально они это делали, лишние свидетели им были не нужны.