ТРЭШ

Воздух стал густым, как кисель. Он горчил паленой резиной и чем-то приторно-сладким — запахом антисептика, который военные распыляли вместе с зажигательной смесью. Я полз по ивняку, как загнанная крыса, чувствуя, как под кожей пульсирует не только боль, но и какая-то новая, холодная пустота.

Сзади, на барже, огонь сожрал всё. Питера, Марию, мои последние крохи человечности. Теперь я был просто куском мяса, который отказывался остывать.

Я выбрался из прибрежных кустов к подножию старого гранитного карьера. Здесь лес встречался с промышленной зоной, которую армия еще не успела «простерилизовать». Сверху, со стороны моста, доносились сухие хлопки — работали снайперы, добивая тех немногих мертвецов, что сумели выбраться из огненного ада у реки.

Я замер, вжавшись в расщелину между валунами. Прямо над моей головой пролетел дрон — гладкая черная стрекоза с красным глазом тепловизора.

«Углеродная форма жизни», — пронеслось в голове. — «Они ищут тепло».

Я посмотрел на свою раненую руку. Кровь пропитала рукав, но она была странно темной, почти черной. И, что самое пугающее, рана не горела. Она... зудела. Лихорадка Сэма больше не туманила мозг, она словно ушла вглубь тканей, становясь частью меня. Чтобы обмануть дрон, мне нужно было остыть. Буквально.

Я нашел сточную канаву, забитую ледяной грязью и мазутом из перевернутой цистерны неподалеку. Не раздумывая, я сполз в нее, покрывая лицо и одежду вязкой, вонючей жижей. Холод пробрал до костей, сердце замедлилось до сорока ударов в минуту. Красный глаз дрона скользнул по канаве и двинулся дальше. Я стал частью ландшафта. Частью мусора.

Продвигаясь по окраине карьера, я наткнулся на складской терминал. Бетонный забор был повален тяжелой техникой, а ворота главного ангара зияли чернотой, как раскрытая пасть.

Внутри пахло старой смазкой и застоявшейся смертью. Я шел, придерживая раненую руку, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом под высокой крышей. В центре ангара стоял грузовик — старый, разбитый военный «Урал» с эмблемой медицинской службы. Его борта были изрешечены пулями, а кабина залита кровью, которая уже успела засохнуть.

Я заглянул внутрь кунга. Мои пальцы коснулись чего-то холодного и пластикового.

Моя «находка» в этом склепе:

Герметичный кейс: На нем была маркировка «Объект 7-Б. Биологическая опасность». Внутри — три ампулы с прозрачной жидкостью и автоматический инъектор.

Армейская рация: Она была настроена на частоту, которая не умолкала. Шипение, треск и бесконечные координаты целей.

Стимуляторы: Горсть таблеток в анонимном блистере. Без них я не прошел бы и мили.

Я проглотил две таблетки. Через пять минут мир стал резким, как фотография с высоким разрешением. Боль не исчезла, она просто отодвинулась на задний план, став досадным шумом.

Я включил рацию на минимальную громкость. Из динамика вырвался голос — не тот механический командир с моста, а кто-то другой. Сбивчивый, испуганный шепот.

— ...База, ответьте! Это Сьерра-4. Мы в секторе карьера. Зачистка вышла из-под контроля. «Чистильщики»... они не трогают мертвецов. Они грузят их в контейнеры! Повторяю, они собирают образцы, а сжигают только живых! Это не карантин, это... — Связь оборвалась коротким, сочным звуком выстрела.

Я замер. Рука с рацией задрожала.

Значит, армия и наемники работают по разным сценариям. Одни жгут всё подряд, скрывая концы в воду, другие — те самые «черные джипы» — собирают «урожай». И я, со своей странной инфекцией, которая не убила меня за сорок восемь часов, был для них самым ценным экспонатом.

Внезапно ангар залило светом фар. Тяжелый рокот двигателя заставил вибрировать пол.

Я метнулся к окну. К ангару подкатывали два черных внедорожника. Те самые. Из них вышли люди в полном тактическом снаряжении, но без армейских нашивок. На их плечах красовался стилизованный символ змеи, кусающей себя за хвост.

— Проверить ангар, — скомандовал голос, в котором я узнал того, кто отдавал приказы на лесопилке. — Здесь запеленгован сигнал активной рации Сьерры. И ищите парня. Он не мог уйти далеко с такими ранами. Нам нужен его костный мозг, пока он еще не окончательно мутировал.

Я посмотрел на кейс с ампулами в своих руках. На инъектор. На свои черные вены, проступающие на запястье.

«Значит, я вам нужен живым?» — подумал я, и губы сами собой растянулись в оскале, который больше подошел бы мертвецу.

Я не собирался бежать. Я вытащил из-за пояса нож Марии — единственное, что у меня осталось от нее. Лезвие тускло блеснуло в свете фар, пробивающемся сквозь щели ворот.

Если они хотят мой костный мозг, им придется доставать его из своего собственного горла.

Я вскрыл инъектор. Зубами сорвал колпачок и вогнал иглу прямо в бедро, через грязную, пропитанную мазутом ткань штанов. По венам ударил жидкий лед. Сердце сделало тяжелый, болезненный толчок, а затем разогналось до бешеного ритма. Зрение стало монохромным, движения теней в ангаре превратились в замедленные кадры.

Дверь ангара со стоном поддалась. Внутрь ворвались два луча тактических фонарей.

— Чисто! — крикнул один. — Иди влево, я проверю фуру.

Они двигались профессионально, но они искали человека. Раненого, умирающего человека. Они не были готовы встретить то, во что я превращался.

Я сорвался с места бесшумно. Грязь и мазут на моей коже сделали меня невидимым в тени заваленных поддонов. Когда первый оперативник поравнялся с грудой ящиков, я вылетел на него, как сжатая пружина.

Я не стал бить ножом. Я ударил его здоровым плечом в грудь, впечатывая в бетонную опору. Хруст ребер под его бронежилетом прозвучал для меня как музыка. Пока он хватал ртом воздух, я схватил его за шлем и с дикой, неестественной силой рванул голову назад. Позвонки хрустнули, как сухие ветки.

Второй обернулся, вскидывая винтовку.

— Контакт! — заорал он, но палец замер на спусковом крючке.

Я не бежал на него. Я скользил. Пуля прошла мимо, выбив искру из бетонного пола. В два прыжка я сократил дистанцию. Моя левая рука, та, что должна была быть парализована, взметнулась вверх. Я вогнал нож Марии под срез его шлема, прямо в мягкую ткань горла.

Кровь брызнула мне в лицо — горячая, соленая, настоящая. Она казалась мне ярче всего на свете. Я провернул лезвие, чувствуя, как сталь скрежещет по шейным позвонкам. Оперативник захрипел, выпуская автомат, и я притянул его к себе, используя его обмякшее тело как щит.

Снаружи поняли, что внутри что-то пошло не так. Двери ангара распахнулись полностью, и двое оставшихся открыли шквальный огонь. Пули с чавканьем входили в спину моего «щита», отрывая куски мяса и кевлара.

Я чувствовал каждый удар, но боли не было. Было только бешенство.

Я оттолкнул изрешеченный труп в их сторону и, пользуясь секундным замешательством, подхватил с пола выпавшую световую гранату убитого. Вырвал чеку зубами и швырнул под ноги нападавшим.

Вспышка. Рев. Тишина.

Пока они терли глаза, я уже был среди них. Это была не драка, это была бойня.

Я вцепился в лицо ближнего ко мне наемника, вонзая пальцы в глазницы. Он закричал — тонко, по-женски. Я повалил его на спину и, оседлав, начал методично вбивать его голову в асфальт, пока звук ударов не превратился из звонкого в глухой и влажный. Под моими пальцами хлюпало месиво из костей, мозга и пластика очков.

Последний, их командир, успел отскочить к машине. Его руки дрожали, когда он пытался перезарядить пистолет.

— Что ты такое?! — взвыл он, глядя на меня.

Я стоял в свете фар, покрытый мазутом и чужой кровью. Мое плечо висело плетью, из раны сочилась черная жижа, но я улыбался. Мои зубы были красными.

— Я — ваш «объект», — прохрипел я. Голос звучал так, будто в горле перекатывались камни.

Я бросился на него. Он успел выстрелить. Пуля ударила мне в живот, но я даже не замедлился. Адреналин и химия в крови превратили меня в биологический танк. Я сбил его с ног, опрокидывая на капот внедорожника.

Я схватил его за руку и с рывком выкрутил её из сустава. Сухожилия лопались со звуком рвущейся парусины. Он завыл, но я заткнул его, вогнав большой палец глубоко в его открытый рот, прижимая язык к гортани.

Другой рукой я нащупал на его поясе термическую гранату.

— Передай привет Сэму, — прошептал я ему в самое ухо.

Я выдернул чеку и засунул гранату ему за шиворот, под бронежилет. Затем я откатился в сторону, за бетонный блок.

Вспышка магния осветила ангар синеватым, невыносимо ярким светом. Тело командира выгнулось дугой, когда термическая смесь начала прожигать мясо и кости. Запахло шашлыком и горелой пластмассой.

Я лежал на спине, глядя в дырявую крышу ангара. Стимуляторы начали отпускать, и боль возвращалась — десятикратная, разрывающая. Но я был жив.

Я посмотрел на свои руки. Они были черными от мазута и алыми от крови. Я больше не был тем парнем, который упал с моста. Что-то внутри меня окончательно пустило корни.

Я поднялся, пошатываясь. У меня был внедорожник, полный оружия, карта секторов и рация.

Они хотели зачистить этот мир? Что ж. Теперь я буду тем, кто придет за ними из пепла.