Игра в деловые отношения

«В этой жизни нужно попробовать все!» — типичная фраза всех наркоманов, идущих прыгать с парашютом в грозу. Или одной Алисы Золотовой, в снежную бурю натягивающей тонкие колготки. Эта воля не моя, все дело в обстоятельствах.

Конец ноября проявил себя во всей красе, но все же немного переборщил со стараниями, устроив в столице настоящую карусель из всевозможных погодных условий. Ещё два дня назад на небе не было ни облачка, кое-где даже слышалось пение оставшихся на зиму птиц, а люди сгорали от жары в осенних пальто, а вчера, видимо, что-то случилось с метеорологами во всех гидрометцентрах страны. Они все, как один, по всем каналам, на всех интернет-источниках вещали, что сегодняшний день станет пиком жары для ноября за последние сто лет, но не учли одного факта.

Когда чего-то очень сильно ждешь, случается с точностью наоборот.

Я проснулась утром от ощущения, что прямо во сне летаю по комнате, и то было правдой: в открытое на ночь окно мощными порывами рвалась дикая метель, оставляя в комнате на всех поверхностях тонкий снежный покров. Температура с плюсовой резко упала до критического минуса, я глазам не поверила, когда увидела на висящем за окном градуснике почти минус десять градусов, а на улице — ни одной живой души, кроме школьников, упакованных в горнолыжные костюмы, и дворника, одного единственного вышедшего бороться с полуметровым слоем снега.

Но даже такая жуткая погода, дикий холод и жестокий снегопад ни на один процент из миллиарда возможных не нарушили мои планы. Я терпеть не могла холод и подобную погоду, когда сложно даже из подъезда выйти и сделать первый шаг в сугроб, и всегда укутывала себя в несколько слоев одежды, чтобы, как огромный ком, спокойно катиться по заснеженным дорогам, но не сегодня.

Сегодня была пятница, а значит в шесть часов вечера я окажусь в театре, и, да, я надела платье.

Спектр эмоций как обычно зашкаливал, гоняя меня из угла в угол по комнате от волнения и безумной радости. Я встала без будильника на час раньше только ради того, чтобы выпить несколько литров успокоительного, успеть собраться, как надо, и провести обряд на то, чтобы все сегодня прошло без эксцессов, и я не умерла от страха раньше времени.

Даже не знаю, чего я больше боялась: того, что пойду в театр со своим преподавателем, с которым мы теперь обещались совсем не по-деловому, или того, что уже неделю мы переписывались сутками напролет, а вживую так ни разу поговорить и не успели. В вузе я вообще обходила кафедру за два этажа от нее, чтобы не дай бог не встретиться с Вороном и не начать обычный дружеский диалог, потому что болтать ни о чем в переписках было куда проще, чем смотреть в его глаза.

Он предлагал подвозить меня до дома после учебных дней, но я не хотела утруждать его делать такой бешеный крюк по Москве, в ответ на что он вызывал мне бизнес-такси, а я всю дорогу домой ехала красная, как помидор, от стыда, что вынудила его потратить не маленькие деньги на такую дорогую машину, а он лишь отмахивался, ссылаясь на то, что ему не сложно, а мне приятно. И дома я никак не могла взяться за учебу, потому что постоянно на телефон приходили уведомления о сообщениях от него — глупых шуток, историй о том, как прошел его день среди бестолковых студентов, и как он уже в край задолбался. И я тоже старалась не оставаться в стороне, поддерживая диалог, хотя мне все ещё было сложно вести себя открыто и спокойно, зная, что ещё неделю назад мы были друг другу никем.

И сегодня на паре по биохимии вели себя так, словно вовсе незнакомы. Александр Викторович держался молодцом, не обращал на меня никакого внимания и задал всего один устный вопрос, даже не смотря в мою сторону. А я из кожи вон лезла, лишь бы не кидать на него двузначные взгляды лишний раз, и едва не назвала его просто Сашей, после чего всю оставшуюся пару сидела под партой с завязанным ртом и глазами.

Никто не предупредил меня, что будет сложно делать вид, что мы, как и всегда, преподаватель и студентка, перед двадцатью одногруппниками и одной подругой, влюбленной в этого самого преподавателя. Хотя Калинина потеряла всякую смелость признаваться ему в чувствах, нашла себе очередного «друга» на пару дней, но я прекрасно видела, как она вздыхает по Ворону.

Потому что сама вздыхала точно также и сочувствовала нам обеим.

Пара длилась вроде всего два с половиной часа, а ощущение создавалось такое, что целую вечность. Я сидела, как на иголках, Ворон, смею предположить, тоже волновался, даже отработку сегодняшнюю, назначенную для студентов на пять часов вечера, отменил, и все теребил рукава халата, нервно следя за временем. И, казалось, после окончания занятия меня должно было уличной метелью сдуть из кабинета 312 куда подальше, но я дождалась, когда Настя убежит в столовую к своей компании, а одногруппники перестанут донимать биохимика вопросами, и осмелилась все-таки подойти к нему.

— Ещё раз здравствуйте, Александр Викторович... — заведя руки за спину и пару раз покачавшись на пятках, улыбнулась я в затылок преподавателя, тут же повернувшегося ко мне лицом.

И папка, некогда крепко держащаяся в пальцах Ворона, упала ему под ноги, что прибавило ситуации ещё пару долей процента неловкости.

— Привет, Алиса! — спохватившись, поднял выроненную из рук от неожиданности вещь Александр Викторович. — ты что-то хотела?

Да, много всего, но мы на кафедре в вузе, а список моих тайных желаний выходит за рамки разумного.

— Да нет, просто подошла поздороваться. — пожала плечами я, ощущая некий барьер в общении с Вороном вживую.

— А, ну, ладно, — также пожал плечами и он, на пару секунд зависая в задумчивости. — сегодня все силе? Ничего не поменялось? Ты ведь сможешь?..

Такой беспрерывный поток вопросов и щенячьи, полные надежды глаза. Я умерла и скорее всего не воскресну.

— Да, сегодня в шесть, я помню и могу.

— Я заеду за тобой. — указал пальцем Александр Викторович и продолжил, наконец, собирать вещи. — адрес помню, будь готова к пяти.

— Я поеду из вуза, сегодня пары как раз до пяти... — отозвалась я, в ответ на что Ворон усмехнулся.

— Значит я заеду за тобой в вуз, в любом случае, будь готова к пяти.

— А...

— А заберу я тебя от перекрёстка через квартал отсюда, — продолжил мою фразу преподаватель, вогнав в краску прикосновением к плечу. — Алиса, на улице метель, я не позволю тебе замерзнуть, пока ты будешь ехать сама. Да и, к тому же, негоже джентельмену в театре ждать свою леди.

О боже, что он только что сказал?..

Свою леди?

О боже. Держите меня, я сейчас лопну от желания улыбнуться так, чтобы щеки треснули!

— Не смею с вами спорить, мистер Ворон.

— Я и не сомневался!

Повисла пауза, и веселье потихоньку сошло на нет, оставив приятный отпечаток на настроении, резко подскочившем вверх. И казалось, выше уже некуда, но подаренная мне улыбка застывшего на месте Александра Викторовича наполнила мрачный кабинет светом, а мою голову — лишними сейчас мыслями о непристойностях в стенах вуза.

— Ладно, пойду я уже, пара скоро начинается. — перебила молчание я, понимая, что дальше будет только хуже.

— Да, лучше иди, — усмехнулся Ворон, тут же поджав губы. — то есть...я не имел в виду, что тебе лучше уйти, лучше не уходи, но и тут как бы...ты поняла, да?..

Как мило и по-детски глупо он оправдывался, думая, что сказал что-то не то. Хотя мы оба понимали и думали об одном и том же, по сбитому дыханию чувствовали, что именно он имел в виду, и этот факт меня настораживал.

— Я поняла, да, — отозвалась я и мягко улыбнулась, чтобы точно подтвердить свои слова. — до вечера, Александр Викторович.

— До вечера, Алиса.

Как же сильно не хотелось уходить из этого кабинета, не смотря на то, что диалог с преподавателем не складывался должным образом, как у двух адекватных людей. Но даже просто его присутствие рядом, осознание, что он стоит напротив и собирает листы с теорией по биохимии в папку, пока я внимательно наблюдаю за каждым его обычным, но таким интересным действием, сводили с ума. И ощущение его взгляда на себе, как и сейчас, когда я, совершенно не спеша, шла к выходу из кабинета, подбадривало до невозможности.

— Алиса! — вдруг послышался мужской голос из-за спины, я повернула голову и остановилась на месте, не предполагая, чего он хочет от меня.

Саша замялся, оглянув меня с ног до головы, отчего по телу проскочил табун мурашек, и бровь самопроизвольно выгнулась в вопросе.

— Ты прекрасно выглядишь... — и его не менее прекрасная улыбка, обвораживающая с другого конца кабинета.

— Я старалась...для вас. — и мой совершенно честный ответ.

Потому что саму себя не обманешь, и ему я уже устала лгать.

***

— ...это было смешно до тех пор, пока мой сосед не пришел ко мне по уши в снегу за лопатой, — не переставал смеяться Ворон, внимательно следя за дорогой. — мол, там снега навалило, машину не найти. А я только посмеялся над ним...

— Он засыпал снегом твою машину в отместку?

— Зришь в корень, Алиса, так я еще и забыл, куда припарковался, и минут двадцать наворачивал круги по району... — поджал губы Саша. — с тех пор мы, мягко говоря, в сложных отношениях, так что если вдруг на пороге моей квартиры обнаружишь что-то не самое приятное, не удивляйся — и такое было.

— Он больной? — искренне удивилась я выдержке Ворона.

— Он глава района, а мы уже приехали!

И впрямь. Я взглянула в окно, разглядывая за густым туманом снега Московский Дворец Молодежи, и, признаться честно, совсем не поняла, как мы так быстро доехали. Хотя за нашими разговорами о погоде можно было бы и до Китая добраться. Разговорами о погоде... Это было странно, но всю дорогу мы действительно обсуждали сегодняшний катаклизм, заранее предполагая, куда бы так поставить машину Ворона, чтобы после спектакля ее хотя бы найти.

И я бы душу продала за то, чтобы мы все-таки поехали на такси и поговорили о чем-нибудь другом, касающимся более важных сейчас тем, но было даже страшно заводить речь о сегодняшнем событие. Совместном походе в театр, как два хороших друга, знающих друг друга только преподавателем и студенткой, но упорно делающих вид, что это абсолютно нормально, когда я в платье, а он в строгом пальто.

Под которым прячется идеальный синий костюм в клетку, и мне так чертовски нереально хочется собственноручно снять с него верхнюю одежду и рассмотреть со всех сторон. Ворон — что-то большее, нежели идеал. С него наверняка писали картины, изобретали правдивые стереотипы о красоте и создавали бренды. Он сам как один сплошной бренд с зачесанными назад волосами и слишком умной ухмылкой на губах.

— Алиса, ты идешь? — вырвал меня из размышлений мужской голос когда я, кажется, переборщила с задумчивостью и начала уже фактически таращиться на своего друга.

— Да, извините, ой... — опять вырвалось, как и всегда, когда я теряюсь в его влиянии. — извини, то есть.

Саша на мою потерянность ничего не ответил, лишь захлопнул водительскую дверь, тут же обошел машину и открыл мою дверь, как бы предлагая помощь, чтобы я смогла вылезти прямиком в бездонный сугроб. И мне этот жест в его стороны показался до ужаса милым, но в то же время пугающим. Я все ещё чувствовала себя крайне некомфортно от повышенного внимания к себе любимой, и мне казалось, что это неправильно, но он не переставал удивлять мне с каждым разом все больше и больше.

Мы, разгоряченные после сорокаминутного пребывания в прогретом салоне автомобиля, едва не окоченели на уличном морозе, с ног до головы засыпавшись снегом. Ещё и парковка оказалась за углом входа в театр, и пришлось добираться пару сотен метров в чем мать родила через жуткую метель, только усилившуюся за время поездки. Саша шел чуть впереди меня, стараясь не ускорять шаг, чтобы я успевала за ним, но изредка забывался, и мне приходилось догонять, что со стороны наверняка смотрелось забавно.

Но терпение мое, в конце концов, не выдержало, и желания оставаться где-то позади в одиночестве тоже не осталось, от того я одним прыжком оказалась вровень с Вороном и вцепилась в его локоть мертвой хваткой, что он аж чуть не упал от неожиданности.

— Я не успеваю за тобой... — и промямлила ещё, так нелепо оправдываясь.

— Извини, просто очень холодно, и хочется поскорее добраться до входа. — мягко улыбнулся Саша, чуть заметно прижимаясь ко мне боком.

Не сразу мой мозг осознал совершенное мною, ой, не сразу... И когда понял, что я буквально всем телом повисла на его руке без особого разрешения и предупреждения, вмиг залил лицо смущением от такого чрезмерно близкого пребывания рядом с Вороном. Благо сей мой жест остался незамеченным в неправильной форме Сашей, и он попросту продолжил шаг, не придавая никакого значения моему пыхтению ему под нос.

До входа мы все-таки добрались, не смотря на то, что вариант застрять где-нибудь в сугробе на каменных ступеньках казался более, чем реальным. Недовольная дамочка-охранница проверила наши билеты, не забыв оглянуть нас обоих с ног до головы, и в ее взгляде прямо-таки читалось: «а что это такая маленькая девочка делает с таким взрослым дяденькой в обнимку, а?!» Боже! Надумала себе всякого, потому что мозги отморозила, ну бред же!

— Давай помогу, — оказавшись за моей спиной, Саша галантно приспустил пальто с моих плеч и передал его парню на стойкой. — когда-то мои родители, еще будучи просто парой, зимой в театре потеряли номерки, а денег на штраф не было. Так они без верхней одежды в минус десять ехали домой, представляешь?!

— Намекаешь на то, что мне стоит заранее включить внутренне отопление организма? — прищурилась я в ответ на историю из жизни Ворона, не сводя глаз с его удивительно довольного лица.

— Нет, просто поглядывай за мной, а то я от своей окрыленности не только номерки потерять могу. — подмигнул Саша, гордо задрав подбородок.

— Мьюзикл еще не начался, а ты уже вдохновился его романтикой?

— Мне и без него достаточно романтики сегодня, Алиса...одна поездка через снежные бури в твоей компании чего стоила!

Сашу рассмеялся, и я вместе с ним. Ещё и краской залилась от только что произошедшего диалога без единого намёка на что-то большее, чем просто дружеские подколы друг друга. Правда, мне ни черта смешно не было. Я действительно приняла его слова всерьёз, и как бы он не пытался выкрутиться своими шутками, он и сам понимал, что сболтнул лишнего, от того и перевел тему разговора на поиски зала.

— Если я не ошибаюсь, нам туда. — указав рукой на центральный вход в зал, нервно улыбнулся Ворон.

— Да, возможно. — отозвалась я, так же неуверенно, как и он на меня, поглядывая на него исподлобья.

— Пойдем?

— Пойдем.

Пришли, блин! Сделали шаг, не посмотрев по сторонам, и столкнулись друг с другом: я лбом влетела в его грудь так, что он пошатнулся, и мое тело само чуть не упало, благо Саша подхватил за руку и выровнял на месте.

— Я понял, в чем твою главная особенность! — тихо посмеиваясь с глупой ситуации, улыбнулся Ворон. — рядом со мной тебя не держат ноги!

— Ага, не дождешься! — гордо заявила я в ответ, устремляясь в сторону зала.

Стыдно стало в первую очередь от того, что он прав, а потом уже из-за нашей общей неуклюжести. Не прошло и пяти минут, как мы пробыли в театре, а я уже умудрилась несколько раз едва не умереть рядом с ним от удушья его терпкого влияния на мой разум. И мне так сильно не хватало возможности повлиять на него также, чтобы он, наконец, заткнулся и перестал меня смущать!

До зала мы добирались молча, ровно как и сидели десять минут в ожидании начала. Саша изредка кидал на меня взгляды, пока я в переписке убеждала маму, что у нас с Настей все хорошо, и мы уже добрались до театра без проблем и приключений на наши неугомонные задницы. Правда, задница этой «Насти» была и впрямь неугомонной сегодня, потому что Саша крутился в своем кресле так, будто не мог найти удобную позу, или шило не давало покоя. Я же старалась никак не реагировать на его присутствие рядом, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не обратить на него свое внимание снова. Куда уж больше, он и так весь вечер был в центре моего сознания.

Вообще, признаться честно, театры я особо сильно не любила. Мне больше нравилось прогуливаться где-нибудь в центре Москвы по многолюдным улочкам и наслаждаться городской суматохой, а не сплошным просиживанием пятой точки за просмотром чей-то красивой истории любви. Наверное, проблема была в том, что я жутко завидовала даже выдуманным персонажам, их интересной жизни и счастливым концом двухчасовой истории, от того так редко посещала любовные спектакли. Но этот...

Удивительная история любви двух молодых людей, быть вместе которым не суждено. Она — прилежная девушка, он — парень раздолбай, и все так против их отношений, а ему все равно. Через невозможное добивается ее расположения и ждёт. Неимоверно долго ждёт, когда она пошлет к черту все чужие мнения и отдастся любви с головой. Весь мьюзикл я не могла оторвать глаз от происходящего на сцене, вслушиваясь в каждый звук таких разных, но одновременно идеально сочетающихся друг с другом голосов артистов. А визуализация картины и впрямь сводила меня с ума, когда сцена залилась синей подсветкой, на широком, черном полотне засверкали крупинки-звезды, а главные герои исполнили основную песню всего мьюзикла, признаваясь друг другу в чувствах под звездным небом, я обмерла от страха...

Потому что лёгкое прикосновение к своей руке, лежащей на подлокотнике, сначала показалось нечаянным, но Саша свою ладонь с моей не убрал — накрыл сверху и, кажется, даже не придал этому значения.

Я повернула голову в его сторону, но его лицо, освещаясь синими красками, держалось уверенно и отрешённо от происходящего на подлокотнике. Он смотрел на сцену, даже не дергая ни единым мускулом лица, но я отчетливо заметила, как скользнул его взгляд в мою сторону, и тут же отвернулась, сделав вид, что ничего не вижу.

Ну да, как же, не замечаю. Прямо здесь и сейчас растекаюсь лужицей под его теплой ладонью и дрожу, как осиновый лист, от страха, что он творит со мной и моими мыслями. Мерзавец!

— Алиса. — вдруг услышала я, вырываясь из своих запутанных размышлений.

— М?

— Антракт.

Мда, я даже не заметила, что в зале включили свет, а все люди потихоньку покинули свои места, отправившись, кто куда, по всему театру. Ворон усмехнулся с моей реакции на возвращение в реальность и поднялся со своего места, предлагая мне руку, чтобы я второй раз за сегодняшний день не упала на пол. Ему прямо в ноги...а так хотелось...

— Мне нужно в уборную... — отозвалась я спустя долю секунды.

— Я пока схожу в буфет за шампанским, — пожал плечами Саша, руку мою так и не отпустив. — негоже в театре не угостить леди чем-нибудь крепким и сладким, и расслабляющим...

Боже правый! Если бы он знал, что из всего самого крепкого и сладкого алкоголя во всем мире для меня был только он один, он бы сейчас пошел не в буфет, а я не в уборную. Но расслабиться мне и правда нужно было, слишком сильно я погрузила себя в тревожность за последние полтора часа своей жизни.

— Встретимся у лестницы, Алиса... — как в самых загадочных драматических детективах, Ворон приложил два пальца к губам и с по-дьявольски прищуренными глазами отправил мне воздушный поцелуй, отступая назад спиной, а я закатила глаза на его шуточное представление, и направилась по своим делам.

Еле дошла до женского туалета, умылась холодной водой, чтобы хоть как-то унять жар в лице и заглянула в зеркало. Такая простая девушка с самой обычной внешностью, обычными волосами и ничуть не привлекательным взглядом. Я никогда не считала себя особенной, и часто в голову лезли мысли, что со мной что-то не так. Банально: изредка считала себя не достаточно красивой, чтобы кто-то положил на меня глаз. И, признаться честно, для меня было загадкой, что такого Ворон нашел во мне, что так сильно притянулся. Мне даже казалось, что я не достойна такого парня, как он. Идеального во всем, заслуживающего нечто большее, чем обычную студентку с синяками под глазами от недосыпа и бледным от усталости лицом.

Но даже когда я спускалась по лестнице, ведущей к тому месту, где Саша назначил нам встречу, он буквально не сводил с меня глаз, отчего мне хотелось провалиться сквозь землю и не возвращаться больше никогда. Хотя и там он бы нашел меня и продолжил бы рассматривать, нисколько не скрывая своей заинтересованности в моем внешнем виде от меня самой.

— Привет... — неловко поздоровался со мной Саша, опуская голову и скрывая улыбку на лице.

— Привет. — улыбнулась я в ответ, от смущения не находя себе места.

Ворон протянул мне бокал с игристым, и мы отошли чуть в сторону от лестницы, оказываясь в уединенном месте за красной занавесью, скрывающей нас от чужих, ненужных нам совершенно глаз.

— Ты меня спаиваешь, — усмехнулась я, разрядив молчаливую обстановку после первого глотка не крепкого, но сильнодействующего на мой затуманенный мозг алкоголя. — будь аккуратен, я не умею контролировать себя под алкоголем.

— У меня уже есть опыт, я знаю, как действовать в любой ситуации, не переживай, — гордо заявил Ворон, не сводя глаз с моей руки с бокалом. — тем более, это не последний раз, когда мы с тобой напьемся...впереди конец семестра, вот там-то мы и оторвемся по полной. Научу тебя контролировать себя даже в бессознательном состоянии!

— Звучит, как вызов! — прищурилась я, вызывая на мужском лице искреннее удивление.

— Ммм, Алиса, с каждым днем ты раскрываешься все с новой стороны, мне нравится такой подход к окончанию моей преподавательской деятельности над тобой!

Ещё бы. Ещё всего каких-то три недели, и он больше мне никто, как и я ему. И новая жизнь с чистого листа, где не будет никаких запретов и пар в пятницу с 8:30 до 11:00 в кабинете 312.

— Я же говорила, что ты многое обо мне не знаешь. — пожала плечами я, не придавая особого значения своим словам.

— Ну, могу сказать, что я хотел бы узнать тебя поближе, А-ли-са...

Имя по слогам на одном дыхании...я затаила свое, не в силах отвести взгляд от чужих, до потери пульса манящих губ. Так сладостно приоткрытых в желании сказать что-то ещё, но невозможности произнести и звука в этом моменте. Саша улыбнулся. Так коротко и нервно, что мое сердце упало ему в ноги от страха, почему его лицо так мучительно медленно оказывается все ближе и ближе к моему, а глаза в глаза смотрят, насытиться никак не могут сполна. И мой разум напрочь отключился в момент, когда между нами не осталось и сантиметра расстояния, что повлекло за собой тяжелый удар прямо в грудную клетку...

Когда по всему театру раздался третий звонок и низкий мужской голос объявил, что антракт окончен.

— Извини... — Саша тут же отпрянул от меня и неуклюже почесал затылок, а я залилась ещё большей краской от понимания, что только что могло бы произойти, и нелепо улыбнулась, тут же пряча улыбку за смешанными чувствами.

Всю оставшуюся часть мьюзикла мы сидели в полной отрешенности друг от друга, боясь даже на секундочку подумать о том, чтобы заглянуть в глаза. Я нервно сминала подол короткого платья пальцами, даже не вдумываясь в суть происходящего на сцене, а все не переставая воображать в своей голове картину недавнего диалога и почти случившегося поцелуя. Саша тоже, мягко говоря, забыл о действиях героев на сцене. Я всем телом ощущала дикое напряжение, исходящее из его организма, и мне становилось неловко всякий раз, когда я понимала, что думаем мы об одном и том же.

И все же мьюзикл закончился, но влиться в его счастливую концовку так и не удалось. Мы дождались, когда людей у гардероба останется меньше, и направились прямиком к нему, продолжая вести себя так, словно ничего не было. Мало того, мне даже казалось, что мы не знаем друг друга — так безмолвно и не обращая друг на друга внимание, мы стояли в очереди, пока Ворон, едва скрывая это, нервно копошился в карманах пиджака, выискивая номерки.

Глупо было бы, если бы он потерял их. Повторить ситуацию его родителей оказалось бы самым смешным и нелепым совпадением, но, признаться честно, в глубине души я мечтала, чтобы он все-таки не нашел их, и мы задержались вместе в театре чуть на дольше. Но, как назло, Саша достал два номерка из кармана с облегченным вздохом на губах, и я тоскливо улыбнулась, понимая, что прекрасный вечер подошел к концу.

Не смотря на то, что между нами образовалась неловкая пауза, Саша помог мне надеть пальто и под руку повел по скользкому от снега покрытию дорожки по улице к машине. Метель за все это долгое время чуть утихла, по крайней мере, снег уже не валил с такой силой, как когда мы приехали, и добраться до парковки оказалось куда проще, чем держать себя в руках и состоянии соображать, что происходит вокруг. То ли алкоголь дал о себе знать, то ли одно маленькое незавершенное дельце, значащее нечто большее, нежели обычная дружба.

В машине было дико холодно, я буквально задрожала всем телом, когда обнаженные бедра соприкоснулись с ледяным сидением.

— Черт возьми... — выругался Саша, сам едва держась, чтобы не уткнуться с головой в теплый, но нисколько не греющий шарф на шее.

— Что такое? — скрепя зубами, еле выдавила из себя я.

— Не заводится...

Что?!

На двадцатиградусном морозе я могла ожидать всего, чего угодно, но чтобы достаточно новый мерседес не смог завестись?! Уж точно нет.

— Фак! — не переставал ругаться Ворон, теперь уже ударив по рулю ладонями.

— Успокойся, от этого она точно не заведется! — перехватила мужскую руку я, когда он снова занес ее над рулем, чтобы ударить с ещё большей силой.

И все же он не мог найти себе места, от того и нервничал так сильно, что нервная система дала сбой и решила отыграться на ни в чем не повинной машине. Явно переживал по поводу следующего шага, который едва не совершил со мной во время антракта за плотной занавесью, и злился неимоверно. Только не понятно, на что: на машину, которая так и не заводилась уже десять минут, на себя за то, что не закончил начатое из-за третьего звонка, прервавшего то, чего мы оба хотели, или даже на меня, сидящую рядом в не менее раздраженном состоянии.

— Придется вызывать эвакуатор... — после, кажется, уже сотой попытки завести замерзший на холоде автомобиль, откинулся на спинку сидения Ворон.

— А...ты уверен? Может, попробуешь ещё, или попросишь кого-нибудь о помощи?.. — неуверенно отозвалась я, оглядываясь по сторонам на парковку, где уже не было ни единой живой души.

— Я уже попробовал, не получается! И просить некого, тут никого нет, да и кто что сделает, если у нее тупо отмерз двигатель?! — раздраженно рявкнул Саша, бросив на меня озлобленный взгляд.

И да, я могла бы в ответ наорать на него за то, что позволил себе повысить на меня голос в ситуации, в которой я была такой же жертвой, как и он. Могла бы и молча выйти из машины и уйти подальше от его истерик и всплеска лишних в этот момент эмоций, чтобы не стать причиной очередного его злобного взгляда на меня. Но вместо всего этого я просто совершенно спокойно положила свою ладонь на его трясущуюся в панике руку и мило так произнесла:

— Успокойся, пожалуйста, пока я не окунула тебя головой в снег, чтобы остудить, Саш, — улыбнулась я, вынудив Ворона повернуть на меня голову. — в такую погоду неудивительно, что машина не заводится. Вызывай эвакуатор, а мы можем разъехаться по домам на такси, а завтра, когда потеплеет, ты приедешь сюда и попробуешь ещё раз...

Ворон задумался, задержав отрешенный от реальности взгляд на своей руке, накрытой моей, а я выдохнула, поняв, что он, кажется, действительно успокоился. Не хватало сейчас ещё поссориться из-за такого нелепого стечения обстоятельств в виде не самого удачного окончания вечера. Если таковым оно считалось сейчас, потому что:

— У меня есть предложение получше... — вдруг улыбнулся Саша, кивнув куда-то вперед. — негоже джентельмену так нелепо окончить приятный вечер, поэтому, Алиса, я приглашаю вас в кафе!

Через дорогу от парковки, где шикарный вечер окончится самым удачным образом.

***

Что вы ощущаете, когда вам по-настоящему хорошо? Может, порхание бабочек в животе, отважно бьющихся в самое сердце и ускоряющих его биение? Или трепетание души где-то глубоко в груди, откуда нежное тепло приятными коликами распространяется по коже и теряется в колючих мурашках?

Здесь и сейчас мне по-настоящему хорошо, и я ощущаю полное спокойствие в теле. Ни мурашек, ни страха, ни тревожности в животе. Только абсолютное отрешение от окружающей обстановки и уверенность в самой себе. Здесь вокруг меня десятки людей, голосов и разговоров об уличной метели. Здесь бегают официанты от столика к столику, гремят посудой и задевают мое плечо. Здесь играет легкая музыка саксофониста, сидящего на высоком стуле в углу зала. Здесь за окном крупными хлопьями падает сверкающий снег.

Сейчас Саша смотрит мне в глаза и радостно смеется с таких глупых, но по-нашему гениальных шуток, и мне так хорошо здесь и сейчас, что он, кажется, уже чувствует это всем своим нутром.

На часах почти полночь, мы просидели за столиком на двоих возле окна больше трех часов и выпили бутылку вина, запив двумя чайниками малинового чая. Мы съели по салату, закуске и сладкому десерту, но слаще него здесь и сейчас только мужской голос, без остановки льющийся из-за розовых губ. Он рассказывает мне о своих детских шалостях: как с друзьями в деревне лазил на чужие участки через высокие заборы, обдирал колени и ладони, воровал с огорода ягоды и убегал под грозные замечания хозяин, а мне так плевать на противозаконие, потому что это частичка его жизни, и для меня она нечто большее чем плохие поступки.

Я уже ничего не соображаю, просто пялюсь в его глаза, как завороженная двумя чёрными драгоценными камнями, и еле дышу, боясь перебить его своим восхищением. Мне кажется, что уровень моего опьянения достиг той точки, когда я должна болтать всякие глупости и плевать на то, кому и что я рассказываю, но я молчу, потому что дико страшно открыть рот и рассказывать что-то, пока он будет смотреть на меня и внимательно слушать. А он будет, потому что он Саша Ворон — культурный парень, не смеющий перебивать.

Ах, эвакуатор слишком долго едет, водитель каждые двадцать минут отписывается, что застрял в пробке и будет ещё через полчаса, и Саша нервничает, почему так долго и поздно, а мне так хочется, что этот самый эвакуатор сам застрял где-нибудь в сугробе и не приехал никогда. Чтобы вежливая официантка в короткой юбке продолжала попытки соблазнить Сашу, а он даже глазом в ее сторону не водил. Чтобы мы так и сидели здесь и сейчас, будто одни на всем белом свете, и наслаждались компанией друг друга.

— Алиса, ты меня слышишь? — мой поток мыслей, кажется, не сумело бы перебить ничто, кроме легкого потрясывания за плечо и взволнованного взгляда.

— Да, конечно. — отозвалась я, на самом деле, пропустив последние фразы Ворона.

— Тебе мама звонит уже второй раз, а ты не слышишь... — Саша кивнул головой на мой телефон, лежащий прямо у меня перед глазами и разрывающийся от звонков. — в облаках летаешь?

— Ага, рассчитываю траекторию полета в детский дом фактически...

Вскочив со стула и схватив со стола телефон, я так и не успела ответить на звонок, но все равно отошла в сторону, примерно на несколько десятков метров чуть ли не на другой конец зала, чтобы дождаться следующего звонка подальше от Саши. Я совершенно забыла, что обещала быть дома уже в десять часов вечера, а сама засиделась в кафе с мужчиной до начала первого ночи и не предупредила маму, которая уже явно надумала себе всего самого ужасного в отношении моей пропажи.

И как кстати, она позвонила снова, а я тут же взяла трубку, первым делом услышав:

— Алиса, скажи мне, где тебя черти носят, дорогая моя, а?!

Как обычно диалог любящих матери и дочери начался с ее возмущённого вскрика, к чему я, благо, была готова, и не удивилась от слова совсем.

— Мам, тут такая ситуация... — потерев лоб в попытке придумать адекватное оправдание, задумалась я на мгновение. — дело в том, что на улице метель, и мы с Настей решили переждать непогоду в кафе рядом с театром, чтобы...

— А такси вызвать и доехать до дома не на метро сложно было?! — возмутилась женщина, не дав мне договорить. — мать тут вся на нервах, где ее дочь прохлаждается и почему трубку не берет, а они просто в кафе сидят и чаи гоняют!

— Не ори, во-первых, такси мы пробовали вызвать, но машин нет, сама понимаешь, почему, — твердо ответила я, услышав на другом конце трубки раздраженный вздох. — во-вторых, прости, что не предупредила, совсем забыла, думала, ты занята на работе.

— Я уже третий час сижу дома и жду тебя, Алиса, не морочь мне голову, вызывай такси и поезжай домой! — будто даже не став слушать мои слова, ответила мама.

— Но!..

— Никаких но! Уже полпервого ночи, а ты молодая девушка, мало ли кто за тобой увяжется! — воскликнула мама, — Все! Я жду! — и сбросила трубку.

Ах, если бы она только знала, какой мужчина увязался за мной ещё неделю назад, когда приглашал в театр сегодняшним днем и до сих пор никак не отвязывался от меня, она бы точно сошла с ума, прибежала бы в центр Москвы пешком через бури и метели и собственноручно прибила бы нас обоих.

И да, мне не оставалось ничего, кроме как послушаться ее грозных предупреждений и отправиться обратно за столик, чтобы прервать уютный вечер своим отъездом домой.

— Все в порядке? — а Саша, увидев меня, сжавшую телефон в руках у груди, привстал с места, ничуть не скрывая опасения.

— Мне нужно домой, мама волнуется, что меня так долго нет, а на улице уже поздно... — тихо отозвалась я, медленно опускаясь на свой стул. — прости...

— Ничего страшного, я все понимаю, — пожал плечами Саша в ответ. — я могу взывать тебе такси, и сам, думаю, поеду домой, потому что эвакуатор сегодня, видимо, уже не приедет.

— А если вдруг приедет?

— Ну, увезет машину на штраф-стоянку, оттуда и заберу ее, всякое бывает.

И не знаю, почему, но я увидела в чудных черных глазах долю тоски. И не из-за машины и штраф-стоянки, забрать ее с которой будет достаточно дорого, а из-за того, что наш прекрасный вечер подошел к концу. И мне было так обидно, как и ему, хотя мы оба понимали, что рано или поздно нам все-таки пришлось бы разойтись по домам.

Пока Саша оплачивал наш легкий, но недешевый ужин, я всеми способами старалась уговорить его, чтобы он позволил мне внести хотя бы десять процентов стоимости чека, но он наотрез отказывался, умоляя меня замолчать и перестать нести бред о том, что так будет правильнее. И мне было дико неудобно перед ним за то, что он платил за меня и в театре, и в кафе, и за такси, но отговорить его от этого было просто невозможно. Он стоял на своем так жестко, что я боялась лишний раз пикнуть, чтобы не вывести его из себя окончательно.

Такси, как ни странно для такой погоды, ожидалось уже через десять минут, и я в полнейшей прострации укутывалась в тёплое пальто, в глубине души надеясь, что сейчас мне позвонит мама и разрешит просидеть здесь и сейчас за одним столиком с Сашей ещё, пожалуй, весь остаток моей жизни, но телефон молчал, как и Саша, также неспешно надевающий верхнюю одежду.

И мы оказались на холодной улице стоять на ступеньках возле входа в кафе, под навесом крыши, с которой так красиво свисала золотая, искрящаяся гирлянда, что я засмотрелась на нее до такой степени, будто приобрела связь с космосом и перестала существовать на этой планете. Где со стороны послышалось тихое покашливание, привлекшее мое заторможенное внимание.

— Ты сейчас какая-то странная, Алиса... улыбнулся Саша, засунув руки в карманы и склонив голову в хитром прищуре.

— Это алкоголь, не бери в голову. — пожала плечами я, от легкой неловкости ковыряя снег на ступеньке ботинком.

— А я думал, что я...

Господи, будь я чуть трезвее, наверняка бы залилась краской от смущения и провалилась сквозь землю, прихватив с собой бутылку сорокоградусной водки для успокоения бушующих от страха нервов. Но я только хитро прищурилась и легонько так пихнула Сашу в плечо, не переставая сдерживать улыбку.

— Что ты, что?

Намек на продолжение его предположений относительно моего состояния он уловил сразу же и залился звонким смехом, схватившись за живот.

— Что свел тебя с ума! — горло заявил Ворон, не скрывая победной улыбки.

— Давно уже, Саш, — пожала плечами я, начиная нервничать от своих же смелых слов. — но пока мы друзья, я этого не говорила.

Молодец, Алиса, ты так здорово отказалась от своей же глупости, что он теперь ещё больше понял, и его недобрый огонёк в глазах ослепил меня до смерти.

— Да-а-а? — протянул вопрос Саша, прищуриваясь в своей любимой хитрой манере. — в таком случае, пока мы друзья, все то, что мы делаем — на самом деле не происходит, верно?

Я занервничала сильнее, понимая, что он ведет к чему-то явно странному, и прикусила щеку изнутри, стараясь всеми силами сохранить самообладание и контроль над своими же словами.

— Верно. — но почему-то не вышло сейчас сказать что-то вроде «нет».

Наоборот. Подтверждение его домыслам как-то само вылетело.

— Я тебя не целовал, договорились?

— Что?

Я вроде умная и догадливая девочка, закончила одиннадцать классов школы с золотой медалью, первый курс в ведущем вузе страны и даже выучила формулу мочевины, но почему-то сейчас мозг жестко начал тупить, и я не сразу поняла, как голова оказалась схваченной мужскими руками. И сердце упало в пятки.

Лёгкое касание губ Саши к моим прошлось по коже вибрацией. Я не осознала с первой секунды происходящее, распахнула глаза и увидела его ресницы. Дрожащие, но закрытые веки будто боялись открыться и спугнуть. И рука легла на талию, незаметно притягивая ближе к себе в момент, когда мой разум напрочь потерялся в привкусе горького алкоголя.

Я же сама подтвердила его слова после того, как он меня предупредил о наших действиях по отношению друг к другу, с чего тогда тело замерло от неожиданности, а руки обвисли вдоль туловища.

Мои губы потерялись в его губах, они буквально перестали быть моими — он умело захватил их в плен и отдавать не собирался. Целуя, шел все дальше — глубже. Его язык на моем горел танцующим пламенем, я едва удержалась на ногах, и Саша только крепче окольцевал мою талию руками, а губы — тихим стоном — скорее вибрацией, рвущейся из самой глубины груди.

Этот поцелуй не был похож на тот, что произошел между нами в его кабинете на эмоциях и жуткой ненависти по отношению друг к другу. Этот поцелуй здесь и сейчас был совершенно другим: таким нежным и чувственным, медленным и тянущимся, как долгая мелодия за стеклом окна кафе.

Все тело покрылось градом мурашек, обдало жаром и подкинуло в воздух. Мои руки сами легли на его шею, а пальцы ловко и, как назло, зарылись в мягких волосах, перебирая, то немного оттягивая, отчего напор поцелуя только увеличивался, уничтожая уже не физически — морально. Влажный язык провёл по губе, окончательно беря во власть мой, кажется, забывший, как правильно действовать, и обоим сорвало крышу.

Я уже не ощущала ни холод, ни жару. Все рецепторы тела скопились в области губ, отдавая мучительно сладкой волной в самый низ живота, скручивая там тугой узел, затягивая все сильнее и крепче. Его руки медленно повели вдоль спины вверх, обводя большими пальцами ровную линию позвоночника, скрытого под толстой тканью одежды. Он заблокировал мою голову, подстраивая ее положение под себя так, чтобы было удобнее целовать, и продолжал топить мое сердце в ощущениях, которые уже рвались наружу глухими стонами. И тихий, едва слышимый, вырвался наружу, и я практически перестала сдерживать себя, не обращая внимание на проходящих мимо людей, на сидящих за окном посетителей кафе.

Мне было плевать, что они увидят и подумают себе на уме. Здесь приторно сладкое дыхание Саши из самой глубины легких врывалось в мой рот, согревая организм изнутри ощущением принадлежности только ему одному и никому больше. Он взял меня, мой разум и страх в свою власть и умело подстраивал под своей не торопящийся ритм поцелуя, будто уча меня, как надо делать правильно. И мне не было сложно понимать, что никогда у меня такого ещё не было, чтобы вот чисто и искренне целовать кого-то в ответ, не имея никакого верного опыта.

Не знаю, сколько времени прошло, сколько мы так и стояли на ступеньках, ведущих в кафе, в котором провели, кажется, больше жизни, целуясь под яркими фонариками гирлянды и пушистыми хлопьями снега на виду у всех. И простояли бы так ещё целую жизнь, если бы не гудок машины такси, подъехавшей к обочине тротуара.

Саша медленно отстранился на пару сантиметров назад, всматриваясь в мои глаза с искренней надеждой на то, что я сейчас не убегу от страха заговорить с ним или хотя бы посмотреть в его глаза в ответ. Но никакого страха у меня больше не существовало по отношению к нему. Только уверенность в том, что он сделал все правильно, и я улыбнулась.

— У тебя помада размазалась... — прервав молчаливую паузу, ухмыльнулся Саша и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

— У тебя тоже. — не осталась в стороне я, в точности повторив его действия.

Ворон замер на месте, едва прикрыв глаза от удовольствия, и казалось, ещё одно мое прикосновение к его лицу, и он заурчит, как довольный кот.

— Получается, я все-таки тебя поцеловал... — улыбнулся он, прислоняясь своим лбом к моему. — что делать будем, подруга?

— Забудем? — прищурилась я в ответ, дожидаясь усмехающейся реакции.

— Не знаю, не знаю, Алиса, сам сегодняшний день будет сложно забыть, а такое...тем более!

— Ну, друзья же могут просто так взять и поцеловаться, верно?

— После того, как они уже целовались, будучи врагами, думаю, да, — задумался Ворон, опуская взгляд ниже. — но для убедительности следует попробовать ещё раз...

Саша улыбнулся и облизал губы, размазывая остатки моей розовой помады по своим губам ещё сильнее, чтобы снова свести меня с ума головокружительным поцелуем. Ещё раз. Чтобы окончательно умереть или собственноручно придушить водителя такси, отчаянно гудящего уже второй раз.

— Я убью его... — раздраженно выдохнул Ворон, практически коснувшись меня губами.

— В другой раз. — пожала плечами я, окончательно отстраняясь от мужского тела.

Чувствовала всем нутром, что еще один поцелуй я бы точно сегодня не выдержала. И он явно тоже, от того не притянул меня обратно к себе, но и руки мои из своих ладоней не выпустил.

— В другой раз убью его или поцелую тебя? — съязвил Ворон, возвращаясь в привычную для него среду общения.

Я промолчала, лишь прыснула со смеху, ведь правда смешно было наблюдать за поведением некогда серьезного мужчины, а по совместительству ещё и преподавателя. Моего. Черт, я совсем забыла об этом на весь сегодняшний вечер и при воспоминании о том, что этот самый биохимик только что творил со мной, хотелось закатить глаза до мозга.

— Спасибо за вечер... — разорвав паузу в разговоре, скромно улыбнулась я. — он был потрясающим.

— Я надеюсь, нам очень скоро удастся повторить его, Алиса, — по-доброму улыбнулся Саша. — что ты делаешь в следующую пятницу?

— Сижу на паре по биохимии, Александр Викторович, — усмехнулась я в ответ. — только не ставьте двойку, у меня сегодня был уважительный повод, почему я не учила ваш предмет.

— И какой же это такой повод у вас, Алиса, был, что вы не нашли времени на мой предмет, не потрудитесь объяснить?

— Не-а, не потружусь, — бросила я вместе со смешком, спиной вперед начиная шагать к такси. — слишком личное.

— Ладно, в таком случае, я постараюсь объяснить вашему преподавателю по биохимии, что вы были очень заняты более важными делами, чем его предмет, — подмигнул Саша, внимательно следя за мной. — ничего не бойся, я с тобой в этой глубокой биохимической заднице!

Он продолжал говорить что-то в шутку, будто старался задержать меня здесь на подольше, но я прекрасно понимала, что ещё одно его слово, и я точно не смогу уехать домой, оставив Ворона здесь одного. Да и тогда мама окончательно разозлится, и проблем я точно не огребу, чего не очень-то уж хотелось после такого прекрасно проведённого дня.

Но я никак не смогла сдержать себя, угомонить рвущееся наружу желание подытожить вечер ещё одним приятным воспоминанием для нас обоих, и, прежде чем добраться до машины, вернулась обратно к Саше и быстро чмокнула его в самые губы, чего он точно не ожидал, опешив. Но за руку поймать не успел, потому что меня буквально снесло попутным ветром к такси, и только сев на заднее сидение, я вдруг неожиданно поняла:

Я рада, что этот день наконец-то закончился. Потому что впереди будет ещё много не менее потрясающих встреч. И мне точно нечего бояться, потому что дни эти я проведу вместе с Вороном Александром Викторовичем.

А для меня просто Сашей!