Игра в деловые отношения

«Доброта в женщине, а не соблазнительные взоры завоюют мою любовь.»

© Уильям Шекспир

— Два виски с колой и можно сразу! — бодрый голос разносится эхом по шумному заведению, и официант улавливает звуковые волны, издалека кивая в ответ головой.

— Может, тебе уже хватит?.. — слышится обеспокоенный голосок над ухом, будто ангел на плече сидит и оберегает от возможных последствий.

Но на другом ехидно потирает лапки дьявол, и я умею пить.

В радиусе трех метров китайской стеной стоит мутный дым, не растворяясь в пропитанном блядством воздухе. Модные треки для малолетних подростков, которых сюда пускать как бы запрещено, сменяются друг за другом, щекочут барабанные перепонки, отчего уже кажется, что разум летает в прострации, и уши закладывает жутко, что хочется выплюнуть глотку.

Бесконечный зал покрыт полумраком и освещается только лишь неоновыми подсветками и искрящимися людскими глазами. Впереди — внушительных размеров танцевальная площадка, занятая толпой народа, чуть левее — шикарный бар с любым видом напитков и двумя молодыми барменами, профессионально исполняющими своё дело.

А аромат — крышесносящий, такой, что задохнуться можно только от одного блаженства. Здесь в воздухе витают нотки безумного табака, нежных трав и смешанных парфюмов. Что-то отдалённо напоминающее вечернюю Европу, и на контрасте спокойного запаха и взрывной реальности можно сойти с ума.

Нет, клубы я не люблю, и хаоса мне по жизни хватает. Но после трудного дня, сложной недели и не самой простой жизни, в целом, хочется оторваться по полной программе так, чтобы только кости сверкали в отражении зеркального потолка. Только, кажется, стёкла над головой уже скоро треснут от напряжения, исходящего из самого эпицентра моего тела.

Изредка мне казалось, что личность моя, сама по себе, не такая уж плохая. Нет, я не то, чтобы идеальный человек, но у каждого есть свои грехи, и мало кто себя в этом винит, принимая этот факт должным образом и продолжая жить с ним рука об руку, даже не думая о том, что было и будет. А какая разница, когда уже и так все пошло через одно место, и дальше некуда?

Когда в голове на повторе крутится мысль об одном только человеке, здорово так рухнувшим ни с того ни с сего прямо на мою голову. И кто бы мог подумать, что нечаянное опоздание зайдёт настолько далеко, что ждать уже больше не захочется. Но и сделать первый шаг нельзя будет.

Неправильно все это, ой, как чертовски глупо! Голова по швам трещит, хочет лопнуть поскорее, чтобы перестать думать о происходящем, искать несуществующие плюсы и рыться в куче минусов, коих уже не сосчитать. Мне бы кто сказал тогда, первого сентября, что лучше дома остаться, не приходить в тот чертов 312 кабинет, потому что одно нелепое опоздание, которого и вовсе могло бы и не быть, перевернет все к чертям собачьим!

Судьба? Да и только. Подкинула небольшую такую проблемку и, мол, давай, ты человек взрослый, разберешься, что делать дальше. Как котёнка на коврик под дверь подбросила, а ты сидишь теперь и думаешь, чего с ним делать, потому что не знаешь таких тонкостей, не умеешь просто напросто любить по-настоящему.

— Эй, курить пойдешь? — снова голос, вырывающий из кома тугих мыслей.

— Не, попозже.

— Твое это попозже... — раздражается, но спорить не хочет. Знает, что смысла нет.

Так, на чем это я остановился?

Ах, да. Меня зовут Саша, для своих — Ворон, для студентов — Александр Викторович, для себя — полный идиот. Мне двадцать восемь лет...ну, почти, слава богу. И я в столь осознанном возрасте пока не до конца понимаю, когда дорожка моих прожитых годов вдруг свернула в обратную сторону, я возомнил себя двадцатилетним пареньком и влюбился в студентку.

Свою студентку. Черт.

Я, когда мелкий был, девчонок за косички дергал, замазки в пеналы наливал, подножки ставил, чтоб внимание к своей персоне привлечь. Теперь на отработки гоняю, тройки леплю на каждой паре, давлю морально, уничтожаю физически. На парте зажимаю, ревную жутко, заигрываю с другой в открытую, целую страстно, как в последний раз, и ещё хочу бездумно сильно. До такой степени невообразимой, что уже пятый час подряд сидел в баре и пил, пил, пил, заливал алкоголем горе, пытался забыться, но ни в какую.

Не вылезала она у меня из головы, и хоть убейся, в гробу бы доконала, я уверен. Вечно такая серьезная с ее этим пафосно милым голоском: «Вы не компетентен, Александр Викторович». А сама ко мне целоваться первая полезла, и я бы душу продал, чтобы она каждый день говорила о моей некомпетентности.

Алиса Золотова. Что в ней такого, что зацепило меня? Я всегда обращал внимание на девушек, подобных тем, что сейчас крутились вокруг нашего с ребятами столика, не переставая подмигивать мне и заманивать своими соблазнительными чарами. На таких, как даже та самая сумасшедшая Калинина — открытых, легкомысленных и готовых на все ради меня любимого. На тех, кого не жалко было утром после одноразовой ночи вытурнуть из квартиры, потому что они бы нашли себе ещё сто таких, как я, а я ее одну такую не встретил бы уже никогда.

Она — мой самый сладкий сон и самый жуткий ночной кошмар одновременно. Она меня ненавидит, да и я ее, честно говоря, недолюбливаю. Потому что почему она моя студентка, а не просто кто-то там, кто опоздал на мою пару и свалил меня с ног в огромную чёрную дыру под названием влюбленность? Я уже второй месяц подряд чувствую себя больным школьником, пришедшим в школу с температурой и влюбившимся в самую крутую девчонку параллели. Знаю, что у меня нет шанса — ноль, просто огромный жирный ноль, но не хочу переставать думать о ней ни на миг.

Она простая.

Она любит большие и теплые свитера, свои изношенные джинсы и смотреть в окно на паре по биохимии.

Она совершенно обычная. У неё нет объемных локонов, нет лака на ухоженных ногтях и цели завоевать весь мир своей природной красотой.

Она улыбается без причины, шмыгает носом без причины, без причины смотрит на меня исподтишка на занятиях. Она любит писать за мной каждое слово, тянуть руку и на перерывах оставаться в пустом кабинете одной.

Она есть она. Она говорит то, что думает, думает то, что говорит. Она показывает характер, она язвит и пререкается, хамит и просит прощения, мысленно посылает меня куда подальше.

Она просто боится меня.

И я ценю этy простотy. Потому что уже сам себя побаиваюсь.

Я не понимал, что творится со мной, и почему так сильно к ней тянуло. Отправлял на отработки только для того, чтобы лишний раз увидеть, язык заговаривал, чтобы услышать в ответ ее возмущение. Издевался, одним словом, и пора было уже прекращать. Особенно после того случая после зачета.

Я никогда за все три года преподавания в вузе не обращал внимания на своих студенток, да и вообще никаких. Самому себе поставил запрет на территории института заглядываться на кого-то, предполагать более близкие, нежели деловые, отношения. Не один раз студентки ради отличных оценок бегали за мной по всей кафедре, по вечерам писали, мол, не понимают совершенно тему, может, объясните по видеосвязи, м?

Нет и ещё раз нет! Не то, чтобы я дорожу этой работой — все-таки вторая у меня тоже есть и денег больше приносит, но сам факт — это категорически неправильно и запрещено. Да и не было ни разу такого, чтобы кто-то меня привлёк. Ну милая, да, красивая очень, умная, интересная личность, добрая душа, но не более — я не против проводить индивидуальные занятия, если от них требуется получение знаний, а не удовольствия.

Но тот бешеный взгляд, те запутанные между собой волосы и задыхающаяся грудь на входе в кабинет первого сентября. Стремление во что бы то ни стало выучить никому не сдавшуюся биохимию, портрет. Настолько точно она передала черты моего лица, что никакие усы и бородавки не делали его хуже, будто наоборот, придавали шарм, который она увидела во мне.

Мне стало дико стыдно, что я довел ее до той истерики. Знал же, что болеет, что и так плохо себя чувствует, но держал до последнего и ещё и за шпаргалку предъявил, идиот. Боялся увидеть ее на следующем занятии по биохимии, тупо боялся после этого ей в глаза посмотреть. И совершенно не ожидал, что она первая придет просить прощение. Действительно ли хотела наладить со мной общение или ради того, чтобы я не обесценил ее окончательно и не испортил диплом?

К черту мне было знать, когда я увидел рядом с ней ее одногруппника за одной партой, меня выключило. Да, я как с цепи сорвался и не мог остановиться, одуматься, что я ей никто, как и она мне, по сути. И она не обязана хранить верность до тех пор, пока я не приму решение признаться.

А признаюсь ли?

Хочется, безумно хочется вывалить ей всю душу, на прямую сказать, что она значит для меня, и, главное, спросить — взаимно ли это. Просто чисто для себя, чтобы знать, а не гадать ночами напролет, что значат эти ее приходы в юбках. И взгляды такие неоднозначные, пугливые и заинтересованные во мне или биохимии, или в нас вместе.

Я не знаю, я так запутался. Мне не хватило выдержки сегодня не совершить главную ошибку просто потому, что я уже окончательно потерял разум. Да и она тоже, видимо, раз ревновала меня к своей подружке, что аж карандаш от злости пополам сломала. И первая целоваться полезла, а я, дурак, подхватил и продолжил, будто заставил ее довести начатое до конца. И честно — да, неопытность ее действий ощущалась очень сильно, я не осмеливался перегибать палку только потому, что понимал ее страх.

Но не смотря на дрожащие, холодные руки, на излишнюю скорость губ, на желание получить все и сразу, я вдруг неожиданно понял, что этот поцелуй был лучшим в моей жизни. Такой искренний, без фальши и чрезмерной страсти, без сомнений и опасений — она доверилась мне во всем, что я делал с ее мыслями, не скрывала эмоции от этой близости и поддавалась навстречу.

Зря. Хватит!

Схватив со стеклянного столика пачку сигарет, я едва поднялся на ноги, ощущая, как слишком сильно затекли ноги и устала спина. Покурить сейчас стало лучшим решением только ради того, чтобы перестать рыть в себе ещё более глубокую яму и заполнять ее мыслями и догадками по поводу всего того, что нынче творится в жизни никчемного Саши Ворона.

И лучше бы я закопал себя туда же.

В очертаниях малиновой подсветки среди десятка незнакомых, развеселых лиц напряженно держалось только одно единственное. Девушка, чьи тёмные волосы слегка колыхались на сквозняке, непринужденно болтала обнаженной ножкой туда-сюда, хмуро осматривая энергичного бармена, и волновалась. Так, что отсюда было заметно — ей здесь некомфортно.

Откинув пачку сигарет обратно на стол, я опустился на мягкий диванчик и прищурился, внимательнее рассматривая до боли в глазах знакомые плечи, подрагивающие то ли из-за холода, то ли от непривычной обстановки. Рядом с изящной женской рукой бармен грубо поставил бокал с прозрачной жидкостью, и она, слегка замявшись в начале, тут же опустошила его до дна. Повернула голову, жмуря глаза и вдыхая запах пахнущего вишневым кремом тыла кисти, распахнула черные ресницы, и меня дрожью пробило, когда ее ошарашенный взгляд встретился с моим — не менее удивлённым.

Алиса с криво нарисованными стрелками, что было видно даже издалека, совершенно пошлой, противной для ее нежной простоты помадой, и в каком-то до ужаса открытом коктейльном платьице сидела за барной стойкой дешевого бара в полном одиночестве. Увидев меня, она тут же отвернула голову и вжала ее чуть ли не в грудную клетку. А я не отводил взгляда от ее спины, уже чуть ли не насквозь выжигая на бархатной коже один единственный вопрос:

Какого хрена ты тут забыла?!

Пришла, как и я, отвлечься от сегодняшнего дня? И выбрала не правильное место, потому что сегодняшний день ещё не закончился.

Сколько она уже сидела здесь, а я ее не замечал — понятия не имею. Я настолько утонул в своих мыслях, что даже сейчас, продолжая следить за каждым ее неуверенным действием, в голову будто специально лезли воспоминания произошедшего у меня в кабинете разговора, и мне становилось неловко всякий раз понимать, что это был не сон. И мы оба помним каждую деталь, и оба сейчас настойчиво делаем вид, что не знаем друг друга.

Алиса украдкой кидала взгляды в сторону моего столика, видимо, проверяя правдивость своего зрения, но тут же отворачивалась, и да, мне хотелось, чтобы она снова обратила на меня внимание, но я и сам боялся этого. Что не сдержусь и подойду к ней, и тогда уже совсем неизвестно, что будет дальше.

— Эй, Санчос, ты чего залип? — рухнувший рядом Макс совсем не вовремя родился, кажется.

— Да так, думаю, чего бы ещё выпить... — бросил я, повернув голову в сторону барной стойки.

Где милой девушки и след простыл.

Я напрягся, прищуриваясь так, что глазные яблоки почти в череп вдавились, но тщетно. Ее будто вообще здесь не было, судя по тому, что на барной стойке, где пару секунд назад стоял ее бокал, даже и его не оказалось, как и чека, что смутило нереально. Успела так быстро слинять в тихую, пока я отвлекся, или даже не появлялась тут?..

— Да ладно тебе, я ж видел, на какие бутылочки ты засматривался... — хитро протянул приятель, касаясь своего неугомонного тела. — ниче такая, на одну ночку норм. Перемалеванная до ужаса, такую утром увидишь — закодируешься!

— Заткнулся бы ты, пока я тебя сам не закодировал.

Снова оглянувшись, я не увидел никого даже близко похожего на ту, которая только что в ужасе смотрела на меня. Ни в толпе возле танцевальной площадки, ни у бара, ни поблизости к выходу. И стало дико обидно, что я не решился подойти до того, как она просто напросто испарилась. Все-таки в полночь с пятницы на субботу в ночном клубе в центре Москвы мы не преподаватель и студентка, а просто случайные встречные.

— Ясно, — бросил Макс, разваливаясь на диване. — у тебя недотрах что ли с этой твоей кафедрой, а? На студенток так и тянет, а взять, как обычно ты это делаешь, нельзя, да?

— Отстань от него уже, задрал, честное слово... — послышался женский голос со стороны. — тебе самому лечиться пора, во всем видишь источник секса.

— Не, ну а чё я-то сразу? Это он все, посмотри, сидит, как на иголках с нашего прихода! — встав с места, Макс зашатался, развёл руками и направился куда-то вперед, не переставая оценивать меня вдоль и поперек. — а они все я да я, мда, друзья ещё, называется...и нет, чтобы...

Голос, наконец, стих, и я выдохнул, разжимая зачесавшиеся кулаки. Наверное, я и правда вел себя не так, как обычно, и со стороны это было заметно сильнее, а, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, но вопросы друзей по поводу моего состояния уже, признаться, в край задолбали, и хотелось банальной тишины и уединения с собой.

Чтобы снова загрузиться мыслями о своей студентке и окончательно сойти с ума в полном одиночестве. Так не пойдет!

— Официант! — подняв руку в воздух, позвал я убегающего в противоположную сторону парня.

— Никакого официанта, Саш! — но меня бессовестно прервала Маша, чтоб ее... — Хватит тебе уже на сегодня официантов, у них такими темпами скоро алкоголь закончится и силы бегать к тебе.

— Ну пожалуйста... — состроив щенячьи глазки, я чуть не навалился всем телом на девушку, будто пытаясь задушить и сделать все-таки последний заказ. — ну Маш...

— Ну Саш... — съязвила пародию та. — Маша тебя потом будет домой тащить на себе? Или этого официанта попросим?

— Зараза!

Ну да, бывало и такое, что самому дойти даже до края дивана, на котором я и отключался, было тяжеловато. Но сегодня был не тот повод, чтобы упиваться в хлам — сегодня хотелось просто отравиться водкой и сдохнуть к чертовой матери!

— Ты последнее время стал слишком много пить, не находишь? — поинтересовалась девушка как бы невзначай. — до добра не доведёт, Ворон, я устала выгребать бутылки из квартиры.

— Я тоже тебя люблю, зайка, спасибо тебе большое за твою заботу. — улыбнулся я, в ответ на что получил закатанные глаза.

— Не выйдет, сегодня ты пить больше не будешь. И завтра тоже, и послезавтра, и вообще...

— И вообще, ты знаешь, что я устаю на работе, и мне нужна хоть какая-то разрядка.

— Ну не каждую же пятницу! — воскликнула Маша, встряхивая блондинистые волосы. — ты нормально чувствуешь себя всю неделю, а именно в пятницу приходишь домой, как будто тебя пытали весь день, и сразу пить. Проблемы какие-то?

— Ага, адская группа и главарь у нее тот еще демон.

В лице очень даже спокойной и милой на вид девушки, внутри которой не то, что демон — там целый ад кипит и злорадствует своим маленьким победам над моей выдержкой. А я не резиновый, чтоб надо мной так издеваться, я просто Саша и просто хочу, чтобы все как можно быстрее прояснилось.

— Если тебе нужно будет выговориться, а я вижу, тебе нужно выговориться, ты всегда можешь попросить меня выслушать и дать тебе совет, Саш... — улыбнулась Маша, обнимая меня и укладывая голову на плечо.

— Я знаю, зайка, но не сейчас...

Не могу просто так взять и вывалить на нее весь тот груз мыслей, который придавливает меня к земле уже второй месяц, потому что знаю, какой будет ее реакция на все происходящее со мной и моей жизнью. Она не поймёт и не примет, скажет, что я полный идиот, а я и без того знаю, что думаю о не правильных вещах, но не могу с собой ничего поделать.

Мне бы сейчас и правда не мешало бы остаться наедине с собой и своими мыслями, потому что, казалось, ещё минута, и я буквально разревусь прямо здесь в женское плечо.

— Я пойду покурю... — пробормотав такую простую, но жутко сложную для заплетающегося языка фразу, я поднялся с места и схватил со столика пачку сигарет. — и домой поеду, пожалуй.

— Тебя проводить? — тут же встрепенулась девушка за моей спиной.

— Нет, я сам.

Перед глазами все немного поплыло от резко сменившейся позы, но я всегда умел контролировать себя даже в самых жутких состояниях, и ничего сложного в том, чтобы просто добраться несколько метров до выхода из бара, не видел.

— Я сегодня у мамы останусь, так что домой не жди, — улыбнулась Маша, подавая мне куртку. — будь аккуратен, люблю тебя.

— И я тебя. — чмокнув девушку в щеку, я будто зарядился от нее энергией и пришел в себя. — пока!

Путь от утаенного в углу столика до многолюдного выхода изначально казался задачей простой, пока я не потерялся среди толпы посетителей, еле пробираясь к двери. Единственное, что помогало мне лезть через чужие тела и истошный смех — яркая вывеска над выходом, подсказывающая мне мою главную цель — выбраться наконец-то на свежий воздух и вдохнуть полную грудь чистого кислорода.

Что успешно вышло уже спустя несколько минут моих плутаний по бесконечному залу. Как ни странно, я думал, что продержусь здесь дольше или вовсе заверну в сторону бара и там и останусь. На улице у входа скопились люди, прячущие головы от моросящего ноябрьского дождя. И когда только этот месяц успел наступить? Я будто все проспал в своих мечтах и размышлениях, от того сейчас, как наркоман, стоял и пялился на небо, откуда одна за другой так освежающе капали бусинки ледяной воды.

Аромат табака и расслабленности людских пьяных голов кружил разум, привлекая внимание тонкими струйками дыма и до черта знакомым смехом откуда-то со стороны. Таким звонким и чистым, что спутать с чьим-либо другим я был не в силах. Хотя и сам слышал его всего один раз, но этого мне хватило, чтобы навсегда запечатлеть в памяти и прямо сейчас вонзиться глазами в застрявшую в памяти женскую фигуру.

В одном только легком пальто, накинутым на плечи, с сигаретой в руках и блядской улыбкой на губах поодаль от меня в профиль стояла Алиса и без остановки смеялась в ответ на бесконечный лепет совершенно чужого мужчины. Слишком взрослого и нагловатого на вид для ее скромной натуры. Хотя скромностью и прежней Золотовой от нее и не пахло. Она на ногах-то еле держалась, постоянно хватаясь за протянутую ей руку осмелевшего мужика, который, видимо, уже понял, что с такой отнюдь не трезвой дамой ему будет легче управиться.

Что у него выходило блестяще, как и у меня — пробраться через толпу людей возле ограждения и оказаться рядом с уединенной в стороне компанией.

— Не помешаю? — состроив глупое лицо и закинув руку на плечо Алисы, улыбнулся я ее спутнику.

— Помешаешь. — но он явно не обрадовался пополнению, и как жаль...

— Перетерпишь! — жаль, что мне плевать. — погодка сегодня, что надо, да, Алиса?

Я взглянул на девушку, заметив, что она точно не ожидала увидеть меня здесь, а тем более, рядом с собой, отчего на лице ее, как на подвисающем компьютере, медленно крутилось колесико загрузки.

— Вы знакомы? — нахмурился парень, вырывая Золотову из раздумий.

Она повернула и задрала голову в мою сторону в силу разницы в росте, удивленно вскинув ровную бровь, после чего вернула внимание своему кавалеру и спокойно так пожала плечами:

— Первый раз вижу.

Ну да, конечно, первый раз видит и так упорно хватается за меня одной рукой, чтобы окончательно не потерять равновесие и не грохнуться на уставших от каблуков ногах прямо здесь.

— Слышь, ты бы шел отсюда по хорошей погодке, пока тучки на глаза не набежали. — а я ощутил легкий толчок в свободное плечо, чем Алиса и воспользовалась, выскользнув из-под моей руки.

И тут же ее неуправляемое тельце подхватили чужие руки.

— Негоже милой даме с таким хамлом общаться, мерзость, — съязвил я недалекому пареньку, снова взяв Золотову за руку. — Ещё и курите, Алиса, от кого от кого, а от вас я такого не ожидал.

В ответ, конечно, получил недовольную гримасу и попытку врывать руку из моей слабой хватки, но алкоголь, некогда опьянивший мое тело, уже давно выветрился, и я сумел удержать женское запястье в своих пальцах.

— Александр Викторович, вы, кажется, куда-то шли? — бросила Алиса, едва слова правильно расставляя. — вот и идите. Мне вашей компании уже по горло хватило.

— В горле твоем меня ещё не было, а вот он явно на это нацелен, Золотова, и я бы на твоем месте поехал домой. — строго указал я, в ответ на что Алиса поджала губки в злости и отчего-то вдруг залилась смущением.

— А ещё что мне сделать, а?!

— Попросить меня вызвать тебе такси, чтобы ты доехала без приключений, как думаешь?

Короткая перепалка ни к чему адекватному не привела, не считая того, что теперь на меня по-настоящему злились уже два человека. Одна из которых все продолжала вытягивать руку из моих пальцев, крутя ее туда-сюда, что у нее не выходило от слова совсем до тех пор, пока с другой стороны ее не схватила чужая рука. И девушку буквально дернули на себя в противоположную от меня сторону так, что она едва не упала, еле умудрившись устоять на ногах, а я не успел даже среагировать, чтобы подхватить ее, потому что в миг перед моим лицом оказалась наглая физиономия в край оборзевшего мужика.

— Тебе сказали валить, вот и вали! — оскалился он, пихнув меня в плечи.

— Спасибо, что составил моей девушке компанию в перекуре, но дальше мы как-нибудь сами разберёмся, не догоняешь? — а я лишь вежливо улыбнулся в ответ и шагнул за спину своего нового друга к Алисе, но...

Голова оторвалась с шеи и покатилась вперед по дорожке куда подальше вместе с размазавшимся в одну секунду зрением. Острая боль в районе носа добралась до мозга, задурманивая его глухотой и продолжительным писком в районе височной кости, я ощутил, как тело слегка пошатнулось в разные стороны и услышал резкое:

— Саша!

Я в раю?

Попытка отдохнуть пятничным вечером после трудного, переполненного событиями и эмоциями дня, обернулась одним мощным ударом в мое лицо. И я бы поставил этому дню ноль из десяти, если бы в добавок ещё бы и потерял сознание, но, кажется, потерялась здесь только одна мразь, и стоило указать ей верную дорогу.

Сам не понял, как рука поднялась в воздух и с одного замаха вмазала оппоненту в рожу, отчего он сначала зашатался, как болванчик, а после свалился с ног прямо в лужу перед Алисой, очень вовремя отскочившей в сторону с тихим:

— Твою мать...

— Не выражайся! — опомнился я, перешагивая через скрюченное тело. — валим отсюда!

Схватив Золотову за руку, я рванул за угол небольшого здания и принялся бежать куда-то вперед, лишь бы подальше от места происшествия, за что мне могло бы хорошо так влететь от выскочившей из клуба охраны. Алиса едва волочилась за мной, спотыкаясь о неровности асфальта и путаясь в своих же ногах, но я не замедлялся, отчётливо слыша, как за спиной вдалеке требует остановиться охрана.

Не знаю, что на меня нашло вообще такое, чтобы я вот так посреди улицы уложил, на вид, амбала с одной руки. Я никогда людей не бил, всегда решал все проблемы словами, но эта гнида слов не понимала, и не мешало бы уложить ещё и Алису за то, что совсем страх потеряла!

— Я не могу больше бежать! Стойте! — воскликнул женский, запыхающийся голос за спиной.

— А вылизывать его слух своими милостями смогла?! — отозвался я, заглянув за плечо.

— Чего?!

Алиса возмутилась снова, попытавшись состроить максимально серьезное лицо, что вышло у нее не самым понятным образом, а я остановился на месте, потому что бежать за нами уже перестали.

— Скажи мне, золотце мое, пожалуйста, ты всегда такая дура или только по пятницам?!

— Да что вы себе позволяете?!

Она явно протрезвела, пока неслась со всех ног со мной за руку, хотя слегка расширенные зрачки все ещё плавали в мутном алкоголе, но уверенность ей точно прибавилась, как и полное охреневание от моего поведения.

— Знаешь, что с такими развратными на вид красавицами делают такие взрослые дядечки, м? Или тебе во всех красках рассказать, где бы ты завтра проснулась, если бы вообще проснулась?! — заорал я в женское лицо, теряя контроль.

— Пустите меня! Мне больно! — воскликнула Алиса в ответ, принимая попытку врывать руку из моего кулака. Снова.

— Пока такси не приедет, я тебя не отпущу, а то ещё какого-нибудь хмыря поймаешь, а мне потом разгребать.

Высунув из кармана телефон, я принялся рыться в приложениях в поисках нужного именно сейчас, когда где-то в соседних дворах все ещё могла бродить охрана, готовая прямо здесь скрутить меня и сдать полиции. Костяшки кисти ныли пульсирующей болью, кое-где просочилась сквозь стертую кожу кровь, но я продолжал делать вид, что со мной все в порядке. И даже нос не болит нисколько, и череп не раскалывается от прилетевшего в меня удара. Нет, все только ради того, чтобы Алиса не посчитала себя виноватой.

Чего уж нельзя было сказать о ее нынешнем состоянии, судя по разъяренным глазам. Что? Хочет вернуться обратно?

— С чего вы взяли, что вам это нужно разгребать?! — придумала.

— Ммм, мы снова перешли на «вы»? Минуту назад ты очень испуганно так крикнула... — усмехнулся я, выбирая удобную машину такси.

— Что вы меня задолбали!

Но Золотова бессовестно перебила меня снова, взмахнув рукой так, что едва не выбила телефон из моих пальцев, а после ещё и всем своим видом показала, как она недовольна мною, отчего у меня окончательно лопнули все нервные волокна, и я сделал шаг вперед, загоняя девочку в угол зданий.

— Да ладно? — сил больше не было терпеть ее попытки доказать мне, что я в ее жизни лишний. — скажи, пожалуйста, где бы ты сейчас была, если бы я тогда не прикрыл тебя перед проректором, а? Или если бы я сегодня не оказался в этом клубе, ты бы сейчас целая и здоровая продолжала общаться с тем чучелом? Алиса, ты не понимаешь, что перегибаешь палку в ответ на мои попытки позаботиться о тебе и твоем будущем!

— Какое вам вообще должно быть до меня дело?! — но она будто даже не слушала мою многострадальческую речь, от того снова предприняла попытку нападения. — у вас своя девушка есть, вот и заботьтесь о ней, а я сама решу, с кем и как мне проводить время!

— Вот видишь, ты уже бредить начала... — искренне удивился я ее словам. — какая девушка, Алиса, о чем ты?

— С вами там сидела блондинка и очень так уж прям не по-дружески сидела! — воскликнула она в ответ, надув губки и сложив руки на груди. — Вам не стыдно? Днем одну у доски зажимаете, потом другую в своем кабинете целуете, а вечером, как ни в чем не бывало, со своей девушкой в баре отдыхаете? И даже сейчас...

И после этого она будет доказывать мне, что ей нет совершенно никакого дела до меня?

— Во-первых, то, что было днем, мы обсудим завтра на трезвую голову, во-вторых... — я приложил ладонь к чужим губам, перекрывая возможность продолжать нести полную чушь. — если ты про ту блондинку, то это моя сестра, и родственникам свойственно обниматься, Алиса, а ты замечешь слишком много мелочей с моей стороны, тебе не кажется?

— Нет, не кажется! — отдернув мою руку, топнула ногой Золотова. — пустите меня, я поеду домой!

— Ага.

Я два месяца изматывал себе нервы, две недели ломал голову в попытках понять предназначение той самой юбки и учащенного сердцебиения рядом со мной, чтобы сейчас запутаться уже до такой степени, вылезти из которой помог бы ответ Алисы на один мой вопрос. Но я не осмеливался задавать его сейчас, прекрасно понимая, что в таком взбешенном и нетрезвом состоянии она однозначно продолжит вешать мне лапшу на уши о том, какой я плохой. И разговор этот бессмысленный мне не хотелось продолжать вообще, уж лучше пусть все так и дальше будет непонятно, чем эти бестолковые разборки приведут к чему-то уже более плохому.

— Какой же вы все-таки...мерзкий тип!

На пустой улице в центре города где-то в спальном районе было необычайно тихо, и только злобное пыхтение Золотовой нарушало приятное умиротворение.

— Да ну? — усмехнулся я, потому что, ну правда же, весело. — это твоя благодарность за спасенную задницу? В прямом смысле этого слова.

— Да плевать мне на мою задницу, вы у меня уже вот, где сидите! — завопила Алиса. — каждую пару Алиса что-то не то отвечает, надо ее на отработку отправить, чтобы там же и выебать в мозги и во все другие возможные места, а я устала от этого!

Я опешил в прямом смысле этого слова, ощутив некую неловкость от слов своей студентки.

— Я что, сделала вам что-то не так?! Может, уже скажите, что именно, и мне легче станет, потому что я уже не понимаю, что вам от меня нужно! — продолжила буквально орать девушка, а я всмотрелся в ее глубокие, мокрые от застывших слез глаза. — надо же...влюбилась в своего же преподавателя, как полная идиотка, в человека, который из меня всю душу выматывает, зачем?!

Зачем я сейчас продолжаю слушать ее?! Влюбилась в своего преподавателя, как полная идиотка. Такая же, как и преподаватель, влюбившийся в свою студентку.

Неистово захотелось заткнуть ей рот, чтобы не позволять больше говорить ни слова, каждое из которых, как лезвие по сердцу. Я довел ее до точки кипения, собственноручно зажег фитиль и наблюдал, как медленно она сгорает. Такая свободная сейчас, до черта пьяная и манящая своими искусанными в порыве злости губами.

— Успокойся, пожалуйста... — как можно более спокойно попросил я. — поедем ко мне, я уложу тебя спать, а завтра мы все обсудим, Алиса.

— Нам нечего обсуждать, Александр Викторович. — отозвалась она уверенно, но очень неумело скрывая, что ей хочется этого.

Отвечать я не стал, и неловкая пауза растянулась надолго. Может, пару минут мы молча стояли возле подъезда жилого дома, и со стороны наверняка казалось, что мы и вовсе не знакомы. Я дожидался приезда такси, чтобы поскорее уехать из этого злосчастного места, Алиса зарывала покрасневший от холода нос в шарф и больше ничего не говорила. То ли поняла, что нет смысла, испугалась продолжения своей тирады, то ли снова опьянела и не знала, что ещё и сказать.

Во всяком случае, в тишине было приятнее, чем за выяснениями отношений, которые и до этого случались слишком часто. Нам действительно стоило уже поговорить нормально, как взрослые люди, а не дети, запутавшиеся в своих чувствах.

Вскоре из-за угла здания выехала машина, сверившись с номером которой, я убедился, что это та самая, и предложил Алисе руку помощи, чтобы забраться на заднее сидение. Правда, она не просто не приняла мой жест, она ещё и самоуверенно фыркнула мне в лицо и показательно еле забралась внутрь салона, умещаясь в самом углу у окна. И мне не оставалось ничего, кроме как закатить глаза и влезть за ней.

Ехать было долго, около сорока минут по ночным, пятничным пробкам. Виды на город, конечно, открывались красивые, но желания рассматривать их не было никакого. Зато сидящая рядом девушка переманивала на себя все внимание, и мои глаза то и дело рвались взглянуть на нее. Исключительно, чтобы проверить ее состояние и не более того, на деле желая безостановочно разглядывать каждую деталь ее спокойного лица.

— Александр Викторович? — спустя десяток минут молчаливой поездки вдруг услышал я сбоку.

— М?

Алиса буквально растеклась по сидению, только голову повернула в мою сторону и незаметно так улыбнулась.

— Вы пьяны.

Думал я, что скажет она что-то посерьезнее такого громкого заявления, но разрядить напряжённую обстановку ей удалось на ура! Я даже усмехнулся.

— Ты тоже пьяна, Золотова, имей в виду.

— Я не умею пить... — прискорбно протянула девушка и тяжело вздохнула. — а если мне станет плохо?

— А сейчас тебе хорошо?

Судя по закрывающимся от желания спать глазам — ей уже давно очень хорошо.

— Мне? — удивилась Алиса, будто уже забыла, о чем идет речь. — не очень...

— Не бойся, — моя рука накрыла женскую руку, лежащую на соседнем сидении, в ответ на что Алиса коротко взглянула на мое действие, но руку не убрала. — я буду рядом, если вдруг что-то случится.

Теплый взгляд карих глаз, сверкающих из-за ряда густо накрашенных тушью ресниц, согрел меня в момент, когда я взглянул на него в ответ, практически утопая в том спокойствии, в котором сейчас пребывала Алиса. На грани крепкого сна, чего и мне начинало хотеться.

— Только если что-то случится?.. — послышался шепот с того края задних сидений машины, и я замялся, не зная, что сказать в ответ.

А говорить уже и не нужно было. Алиса прикрыла тяжелые веки, и уже в следующую секунду в салоне послышалось тихое сопение. И руку она так и не убрала, только сжала своими холодными пальчиками мои, и я вдруг понял, что нужно было сказать ей в ответ.

И скажу. Обязательно скажу завтра, когда наступит новый день, и мы, по иронии судьбы, станем преподавателем и студенткой. Опять.