Гримуар Некроманта. Страница первая

В один прекрасный, солнечный день, мое настроение было подобно непроглядному мраку. Всю прошлую ночь, мне снились кошмары. Меня заживо резали, сжигали, рубили, душили, и во время всего этого процесса я будто бы был связан по рукам и ногам, совершенно не имея возможности сопротивляться. Несколько раз я просыпался в холодном поту только для того, чтобы уснуть и смотреть новый кошмар. А еще, не могу выкинуть из головы ночь перед нападением на приют. Тогда мне тоже очень плохо спалось, не знаю, из-за капусты, или по другой причине. Наверное, эти кошмары пробудили во мне те жуткие воспоминания, которые я изо всех сил стараюсь забыть.

Мы медленно продвигались вперед. Мия, как оказалось, помимо всего прочего обладает чутким обонянием не хуже собаки. Иногда я вообще сомневаюсь, что она человек. Она нашла какие-то следы, почуяла сомнительный запах, и мы пошли по следу. Чем дальше мы шли, тем сильнее росло чувство тревоги. В конце концов, я не выдержал, и сообщил командиру Ями, что что-то не так. Я думал, что на меня посмотрят, как на идиота, но на удивление, он сказал, что у него похожее чувство. Замедлив наш темп, с предельной осторожностью, сохраняя боевое построение, мы двинулись дальше. Фаркас со щитом впереди, Ями и Белбас слева и справа, я в центре группы, Мия замыкает. Таким строем, мы медленно шли вперед, пока не наткнулись на небольшую поляну. По какой-то причине, мрачное чувство тревоги, что терзало меня всю дорогу буквально взорвалось внутри, и меня бросило в холодную дрожь. Я всем своим нутром чуял, что не стоит мне туда идти, как будто от этого зависит моя жизнь. Едва эта мысль промелькнула в моем разуме, Ями поднял руку, и отряд остановился.

— Командир, что не так? — озадаченно спросил Белбас.

— Тсс — Ями вскинул ладонь и грубо цыкнул в ответ, будто согнал ненавистно комара, что зудит под ухом, а потом серьезно осмотрелся. Спустя несколько вдохов, он тихо сказал.

— Не нравится мне это. Что-то не так с этой поляной. Нужно обойти.

— Командир, справа заросли колючего ядовитого кустарника, а слева болотистая местность, полная разных ползучих тварей — тихо сказала Мия, а затем добавила

— Но здесь и правда что-то не так. Я не слышу звуков птиц. Думаете впереди скрывается хищник?

Ями отрицательно покачал головой, и сказал

— Это прекрасное место для засады. Это место трудно обойти, но это не значит, что в окружающем нас лесу невозможно укрыться. Если предположить, что мое чутье меня не обманывает и здесь засада, то на этой открытой местности будет невозможно укрыться от стрел. Там нет ни камней, ни деревьев, мы будем как жирные утки в огромном поле — Ями задумчиво потер подбородок, а затем решительно сказал.

— Уходим. Вернемся назад, сделаем крюк.

Едва приказ покинул уста нашего командира, сзади послышалось злое утробное рычание. Мы одновременно обернулись на звук, и обнаружили стаю диких саблезубых кошек размером с пони, с ядовитыми жалами на хвостах. Они были черные как смоль, с желтыми угрожающими глазами. Вместо мягкой шерсти, как у обычных кошек, у этих была жесткая щетина, как у кабана. Такую я везде узнаю. Их было около десяти особей, они обнажили свои длинные клыки, пригнули нижние лапы, будто готовясь к прыжку, держа над собой в боевой стойке ядовитые хвосты, направленные на нас. Они фыркали и рычали, медленно окружая нас. Все мое тело похолодело от страха, как вдруг я услышал тихий и спокойный голос Ями.

— Никаких резких движений, по моей команде бежим на восток, в сторону болот. Держаться в лесу, ни шагу на поле.

Пока я лихорадочно вспоминал, в какой стороне находится восток, рука Ями медленно потянулась за спину, в сумку, и он оттуда что-то достал. Затем, он резко бросил в воздух какой-то сверток, размером с кокос, и громко крикнул

— Бегом, пошли, живо живо!

Мне дважды повторять не нужно, я был готов такому развитию событий еще в тот момент, когда мы только подходили к поляне. За спиной прозвучал громкий хлопок, а затем заскулили раненные коты. Не знаю, что это было, но уверен, что если бы не этот хлопок, коты догнали бы нас в мгновение ока. Что-то мне подсказывает, что такие котики не уступят в скорости скаковой лошади. Вдруг, Ями сбросил рюкзак с провизией, и остальные сделали тоже самое, чтобы ускориться. Мне очень не хотелось бросать свой провиант, ведь если вдруг я отстану от группы, без него я точно не выживу, но выбора у меня не было, и я тоже сбросил свой рюкзак. Со стороны поляны показались силуэты людей, а потом в нас полетели стрелы. К счастью, густые деревья и кустарники взяли на себя большую часть летящих снарядов, но шальные стрелы около нас все же пролетали. Одна такая стрела попала Мие в руку. После попадания, у нее сбился шаг и казалось вот-вот упадет. Не знаю как, но я вдруг увидел веревку, натянутую вдоль земли, и Мия как раз шла туда! Я рывком догнал ее, и оттолкнул в сторону, но при этом сам потерял равновесие, и наступил прямо в ловушку! Бревно, подвешенное на веревке со всего размаха, ударило меня прямо грудь. Воздух силой был выбит из моих легких, от такого удара я отлетел на несколько метров и упал, проехавшись на спине. Последним, что я услышал, были какие-то крики, после чего в глазах потемнело, и я потерял сознание.

Мне снился сон. Со мной разговаривал кот. Большой кот, с жалом на хвосте, стая которых хотела нас сожрать заживо. Он говорил какую-то тарабарщину, и жаловался на раненные лапы. Затем он бросил меня как тряпичную куклу, а руки как назло запутались в какой-то колючей лиане. Затем мне приснился корабль, на котором я приплыл. Капитан привязал меня к мачте, кричал что-то непонятное, а затем я вместе с мачтой покатился и упал за борт. Меня окатили ведром холодной воды, ив этот момент, открыв глаза я понял, что во сне мне было комфортнее. Меня привязали к деревянному столбу так, что я едва мог сидеть, сильно выпрямив спину. Все тело ужасно болело. Слегка пошевелив плечами, я испытал адскую боль, но кажется ребра и кости остались целы. Полуголый человек в юбке, и странных кожаных обносках, кажется увидел мое пробуждение, и заговорил на незнакомом мне языке. Не знаю, чего он от меня хотел, и о чем спрашивал, даже если бы я его понял, у меня не было сил ему ответить. Видя мой затуманенный взгляд, он что-то прокричал, а затем больно ударил ладонью мне по лицу, грубо взял меня за подбородок, и опять что-то сказал. Я опять ни черта не понял, но судя по его выражению лица, это было что-то не очень приятное, и мне кажется, я немного потерял от своего незнания. Во рту ужасно пересохло, и я тихо сказал

— Пиить... Дайте, пожалуйста, воды...

Не знаю, на что я рассчитывал, но этот странный человек точно так же не понял меня, как я не понял его. Он опять что-то начал мне рассказывать, но я отрицательно покачал головой, и сказал:

— Ничего не пониманию. Я не говорю на вашем языке.

Как говорится, повторенье — мать учения. Он несколько раз что-то тараторил мне, но я постоянно повторял, что не понимаю его, более громко, медленно, и отчетливо, как будто это поможет мне преодолеть языковой барьер. Болезненно пнув со злости меня по ногам, этот туземец опять что-то сказал мне напоследок, а затем ушел. Кажется, я начинаю его понимать. Не слухом, но разумом. Во всяком случае, мне так показалось. Каким-то образом я смог понять, что он собрался уходить до того как он меня пнул.

Когда он ушел, я наконец смог осмотреться. На улице смеркалось, солнце практически полностью ушло за горизонт. Первым, что привлекло мое внимание, был изуродованный труп источающий отвратительное зловоние, который был привязан к такому же столбу как и я, который находился рядом со мной. Не представляю, какие муки пришлось пережить этому бедолаге перед смертью. Ногти на руках и ногах были вырваны, губы, нос и уши отрезаны. Зубы были поломаны так, как будто по ним били камнем или чем-то похожим на молоток. Часть пальцев рук и нога отсутствовала, кожа на всей левой руке была содрана, а остальное тело практически полностью покрыто глубокими загноившимися ранами. Дальше я не стал разглядывать этот труп, потому как меня чуть не стошнило от увиденного. Такое ощущение, будто ему специально не давали умереть по какой-то причине. Что вообще можно скрывать, чтобы вынести такое? Или этим варварам доставляет удовольствие страдания других? Меня затрясло от страха, а спина моментально покрылась холодным потом. Пульс участился, и я начал часто дышать. С меня сняли сапоги, куртку и рубашку, оставив в одних штанах. Так Ал, успокойся — стал я повторять сам себе. Паника тебе никак не поможет, сам себя сейчас не спасешь — никто не спасет. При помощи техники ментального развития, я наконец успокоил свой разум, и решил осмотреться.

Я находился в каком-то деревянном сарае, с окошком. Крыша была изготовлена из каких-то волокон и листьев, а из окна, внизу виднелись макушки деревьев. С того места, где я находился, угол обзора был так себе, поэтому я привстал, что слегка поправило картину, но ненамного. Насколько я понял, сарай находился на какой-то горной возвышенности, и скалы огромными ступенями, высотой около трех метров каждая, опускались вниз. Не сказал бы, что здесь было очень высоко, метров тридцать, наверное. Гора была расположена в виде полукруга, и кажется таких сараев на скалах было несколько. Может это у них охранные вышки такие? В центре, судя по дыму, горел огромный костер, и оттуда доносился шум большого количества людей. Судя по запаху, они готовили ужин. Интересно, как долго я был без сознания? Я попытался подергать руками — бесполезно, они были крепко связаны какими-то колючими лианами. Чем больше я двигал руками, тем больнее они натирали и впивались в кожу. Вот так влип. И кушать хочется. Я уже увидел, насколько хорошо они обращаются с пленными, поэтому нужно срочно придумать план побега, пока я окончательно не ослаб от ран и голода. Хорошо, если Ями придет меня спасать, а если нет? Я пока не готов умереть за родину. Могли бы и побольше отряд отправить. Судя по звукам, людей здесь много, не меньше двух сотен человек. Нужно чем-то отвлечь их внимание, и незаметно ускользнуть. Устроить бы пожар, но судя по тому, что я вижу, здания на скалах находятся очень далеко друг от друга. Эх, был бы у меня обзор получше, я бы смог что-нибудь придумать, а еще нужно как-то освободить руки. Я начал тереть лиану о бревно, и это тут же отозвалось жгучей болью на моих запястьях. Да, лиана была очень волокнистой, и теоретически, я мог бы ее перетереть об бревно. Но, она так же была очень колючей, и ее сок вызывал раздражение кожи, что в сумме приносило мне целый букет болевых ощущений, стирая мою кожу вместе с волокнами растения. К сожалению, у меня не было выбора, и максимально абстрагировавшись от неприятных болевых ощущений, я елозил лианой по бревну столько, на сколько хватило моих сил, пока под утро я не уснул. Проспав пару часов, мое пробуждение было крайне пренеприятным. Запястья болели и кровоточили, спина и плечи затекли. Превозмогая боль, я попытался встать и размять ноги. Едва я успел закончить свою импровизированную зарядку, ко мне в сарай зашел человек.

Этот был уже другой, не тот, кого я впервые увидел. На этом одежды было побольше, и возраст постарше. Вместо затрапезной кожаной набедренной юбки, на этом висела богатая, длинной доходящая до колен, выделанная юбка настоящего воина. На ногах были своеобразные кожаные сапоги, укрепленные наручи на руках, и треугольная туника через все тело. Все смотрелось очень опрятно, гармонично и богато. У него был спокойный как вода и глубокий как океан взгляд и седая голова. Его накачанное, полное шрамов тело выдавало в нем бывалого воина. Наверное, он у них либо главный, либо из правящей верхушки.

— Добррое утрро — с дичайшем акцентом, не выговаривая, но растягивая букву «р», со мной заговорил этот пожилой человек.

— Меня называть Гарубан, а как тебя называть?

Я поднял голову, и мрачно взглянул на этого старика, а затем ответил

— Меня зовут Алтанар.

— Надеюсь, тебе уютно наш гость? — с улыбкой спросил он. Что за глупый вопрос!? Конечно же мне все понравилось! Будучи избитым, быть привязанным к столбу колючей лианой рядом с искалеченным разлагающимся трупом — высшая степень комфорта, о которой я только мог мечтать!

— Гостеприимство у вас так себе — честно ответил я. Мое лицо оставалось спокойным, но внутри бушевал океан леденящего страха.

— Я мог бы убит тебя еще — он показал два пальца — дня назад. Но ты ещё жив. Только за это ты можешь бить благодарность мине — он улыбнулся, но мне совсем не понравилась его беззубая улыбка, а затем взял табурет, сел напротив, и продолжил

— Честно отвечать на мой вопрос, я давать честный и быстрый смерть, понимать?

Я сделал глубокий вдох. Нет, ну а на что я рассчитывал? Что меня оставят в покое, пока я не сбегу? Ясен пень, меня будут пытать, пока я им все не скажу. А когда стану бесполезен — убьют. Или замучают, как этого парня. В любом случае, нужно тянуть время, пока меня не спасут, или я что-нибудь не придумаю.

Я кивнул головой, и начался допрос.

— Сколько вас всего приходить сюда?

Нужно придумать красивую байку. Сделать так, чтобы из бесполезного пленника, я превратился в ценного заложника.

— Я был в отряде передовой разведки. В нем, нас было всего 5 человек. В нескольких неделях пути, за нами идут 4 карательных отряда.

Старик глубоко задумался, а затем спросил

— И сколько же человек иметь отряд?

Я не сразу понял, что он имел ввиду, но потом ответил

— В каждом отряде около 30 человек. Четыре отряда — это 120 профессионалов, они лучше из лучших.

Старик прищурился, и посмотрел мне прямо в глаза

— Я тебе предлагать хороший, честный обмен, а ты меня обманывать, ц ц ц — старик цокнул, покачивая головой.

Какое-то сомнительное понятие обмена у этого мужика, либо меня убьют сейчас, либо попозже! Теперь понятно, почему торговых отношений с Империями у них не сложилось.

— Отряд передовой разведки двигается очень быстро. Это нормально, что остальные войска могли отстать на неделю, или даже на две недели. Мы помечаем пройденный нами путь, и они в любом случае скоро придут сюда. На вашем месте, я бы сворачивал лагерь, и уходил отсюда — я сделал максимально серьезное лицо, а затем добавил

— Я всего лишь простой солдат, но обещаю, если вы сохраните мне жизнь, то я обязательно приложу все усилия, что в будущем, отплатить добром вашему народу.

Старик скривил лицо и нахмурился.

— Добрро? Сохранить твой жалкий жизнь, а ты делать добрро? Твой народ делать много добрро, приплывать, убивать, насиловать, выгонять, грабить, это твой добрро? — по мере того, как старик говорил, он становился все злее, и слюна так и летела у него со рта, по мере того, как он медленно выговаривал слова. Я виновато опустил голову, что бы старик хоть немного успокоился. Выждав паузу, спустя несколько вдохов, я заговорил

— Я жил в деревне. У нас была большая семья. Я единственный сын, но у меня четыре сестры. Наша семья голодала, денег едва хватало, чтобы выжить. Отец работал днями и ночами, что бы мы могли жить. Но потом пришли военные. Они силой забрали меня сюда, на войну, потому что моя семья не смогла заплатить. Мне лишь недавно исполнилось 15 — я вновь выдержал драматическую паузу, а затем, сделав максимально несчастное лицо, продолжил

— Вы думаете, у нас, простых солдат, есть выбор? Либо мы идем воевать, либо смерть за дезертирство. А знаете, с кем приходится служить? Сюда отправляют всех убийц, грабителей, насильников, мародеров. Всех преступников, которым не место в Империи. Уверен, у вас тоже есть такие люди, которые получают удовольствие от насилия.

Старик вдруг перебил меня, и сказал

— Ты говорить красиво. Я почти верить твой слова. Но твой народ быть коварен и лжив, я знать что ты обманывать. Иначе, как такой молодой мальчик быть разведка? — старик заглянул мне в глаза, как будто хотел увидеть в них мою душу.

— Я не воин. Я врач. Я изучаю ваши местные травы, и готовлю лекарства.

— Врач? Лекарь? Такой молодой? — старик изумленно посмотрел на меня, задумался о чем-то, и спустя долгую паузу сказал

— Ты идти со мной. Выкинуть глупость — смерть — это слово он сказал четко, без акцента

— Обманывать меня — смерть. Помогать — я решать твой судьба — он зашел мне за спину. Увидев содранную кожу на запястьях, он сочувственно поцокал языком, а затем ножом перерезал лианы. Я тут же слегка вытянул руки перед собой. Кожа ужасно болела, а кости и суставы затекли. Я медленно размял их, и это отдалось тупой болью по всему телу. Я поднял голову — старик смотрел на меня. Заметив мой взгляд, он указал на меня ножом, и сказал

— Делай глупость, я резать твой живот как молодой кабан, понимать?

Я кивнул головой. После этого, он махнул мне, что бы я следовал за ним. Я аккуратно поднялся, чтобы лишний раз не тревожить раны, и медленно пошел следом. Едва старик поднял шкуру, что висела на входе вместо двери, к нам тут же подскочил тот вояка, которого я видел вчера. Он удивленно взглянул на меня, и они начали разговаривать на своем непонятном языке, показывая на меня пальцем. Насколько мне удалось понять, тот, кого я видел вчера был не очень рад тому, что я на свободе. А старик, что допрашивал меня сегодня, доказывал ему что я ему зачем-то нужен. Он освободил меня, после того как узнал, что я врач. Может быть, кому-то из них нужна помощь? Это хорошая возможность оценить обстановку, и втереться в доверие. Если я смогу показать свою ценность, то меня возможно не убьют. Напротив, если я столкнусь с неизвестным мне недугом, то старик может подумать, что я его обманул, и будут последствия.

...

В тоже время, на высоком дереве, вдали от лагеря.

— Кажется я вижу его. Да, это точно он! — заговорила Мия.

— Что там происходит, что они делают? — спросил Ями.

Зрение у Мии было как орла. Она могла очень четко разглядеть силуэты вдалеке. Это была одна из многих причин, почему Ями очень ценил ее, и она была незаменимым членом его отряда.

— Кажется его ведут куда-то. Ал очень плохо выглядит, наверное, его пытали. Кожа на руках стерта в кровь, и он едва держится на ногах. Ями, когда мы пойдем спасать его? — Мия вдруг обратилась к командиру по имени. Ями решил не предавать этому значения на этот раз, он знал, что Мия очень обеспокоена, и винит себя в том, что Алтанара поймали. Ведь если бы не он, то в ловушку попала бы именно она.

— Завтра ночью, мы пойдем вытаскивать его оттуда — твердо сказал Ями, глядя на вражеский лагерь.

Мия нахмурилась, а затем сказала

— Завтра? Он может не дожить до этого завтра! Нужно идти сегодня ночью!

Ями глубоко вздохнул. Варгус доверил ему своего ученика, чтобы помочь справиться с ранением, и каким бы спокойным и собранным он не казался снаружи, внутри он очень переживал. Ведь если с Алтанаром что-то случится, что он скажет своему другу? Варгус его не простит. Ями сам себя не простит.

— Мы только что нашли их лагерь. Нужно выяснить, сколько у них людей, маршруты их патрулей, и когда меняется караул. Я тоже очень волнуюсь за Алтанара, но если мы сейчас войдем туда, без подготовки... Мертвые, мы никак ему не поможем. У нас впереди много работы.

...

Я старался идти очень медленно, максимально разглядывая окрестности, составляя примерную карту этого лагеря у себя в голове. Все оказалось так, как я и предполагал. Сараи на вершинах скал расположены так, что из них открывался полный обзор вокруг лагеря. Пышные крыши из листьев, издалека очень похожи на густой заросший кустарник. В низине и правда был большой костер, а также огромное количество таких же лиственных палаток. На входе в лагерь импровизированная деревянная баррикада, заросшая мхом. Такой большой лагерь, из-за его уникального месторасположения, на самом деле трудно обнаружить. Все выглядит настолько естественно и лаконично, что даже я, видя все это своими глазами теряюсь в догадках, это человек сделал свои строения настолько похожими на природу, или это сделала природа, а потом здесь заселился человек и обустроил все под себя? Что странно, никто не подгонял меня пинками. Старик лишь один раз обернулся. Судя по его выражению лица, он что-то хотел мне сказать, или поторопить меня, но потом передумал. Не знаю, он промолчал потому что я едва передвигался, после того удара бревном, или потому что хотел что-то от меня, но боялся, что если будет плохо со мной обращаться, то я откажусь помогать. По пути я увидел, как один вояка снимал кожу с какого-то животного. Присмотревшись получше, я понял, что это был человек, и что-то мне подсказывает, что это был один из пропавших разведчиков. Меня едва не стошнило от этого зрелища, и я отвернулся, сделав вид что ничего не заметил.

Мы спустились в самое сердце лагеря. Меня завели в огромный зеленый шатер из листьев, и передо мной предстала картина, которая вызвала у меня неприятные воспоминания. Большое количество больных людей лежали на земле. Видя всю эту картину, я нахмурился, пытаясь сообразить, что бы это могло быть, и заразно ли это, всеми силами пытаясь забыть человека с которого снимали кожу и подавить свой страх и отвращение к этим людям.

При ближайшем осмотре, я заметил, что у больных высокая температура, а кожа в некоторых местах покрылась черными точками. Количество, этих самых точек у разных пациентов отличалось. Насколько я понял, больше точек у тех, кто заболел раньше, и эти люди так же были в более тяжелом состоянии, по сравнению с другими.

Помимо нас, в лазарете находился еще один старик в странной мантии интересного цвета, примерно того же возраста что и Гарубан, и молодая девушка, примерно моего возраста, в юбке и тунике из того же материала и цвета. Похоже, что они ухаживали за больными. Присмотревшись поближе я понял, что мантия того старика, как и одежда девушки сделана из сшитой между собой человеческой кожи.

— Вам есть что говорить эта болезнь? — спросил Гарубан. Рядом с ним стоял еще один, старик, они были примерно одного возраста, и внимательно слушал. Я нахмурился, вспоминая все, чему меня учил Варгус, и все ядовитые растения, которые могли бы вызвать подобный эффект, но к сожалению, на ум не приходило ничего похожего. Я успокоил свой разум, сделал очень умное лицо, и наконец, начал говорить важным и спокойным голосом, подражая Варгусу, когда тот общался с пациентами.

— Признаюсь, мне жаль, что вы столкнулись с таким недугом. Как давно появился первый заболевший? Где он? — я начал заваливать собеседников вопросами, чтобы сразу же перехватить инициативу в разговоре.

Старики переглянулись, а потом Гарубан мне ответил

— Первый заболевать моя жена. Она болеть целый месяц, и умирать неделя назад — горько вздохнув, сказал старик, и на его лице отразилась глубокая печаль.

— Два — он показал пальцами — мой сын заболеть. Один болеть три неделя, другой два. Ты уметь помогать мы? — он с надеждой взглянул на меня.

— Какие методы вы использовали для лечения? — вновь спросил я. Пока старики какое-то время бурно что-то обсуждали между собой, я лихорадочно придумывал, что же мне делать. Спустя некоторое время они что-что сказали девушке, и та ушла. Через несколько минут она вернулась, держа в руках лепестки полыни и какой-то корень. Я внимательно осмотрел его, и понял, что это корень пятнистого камыша. Его часто можно встретить на болотах. Хорошее лекарство, очищает организм от шлаков и отравлений, начиная от кишечных, заканчивая ядами, а также укрепляет иммунитет. Но при злоупотреблении пагубно влияет на сердце. А из лепестков полыни, они делали мазь и смазывали черные точки на теле. На их месте, я бы поступил примерно так же. Пусть я не знаю, чем и как их лечить, но нужно делать вид, как будто я профессионал своего дела, и тянуть время. Пока жива надежда, буду жив и я. Заметив мою глубокую задумчивость, Гарубан наконец не выдержал, и прямо спросил

— Ты уметь лечить такой болезнь или нет? — нервно спросил старик, с нетерпением глядя мне прямо в глаза. Я выдержал его взгляд, прочистил горло, а затем, деловитым тоном знающего человека, ответил ему

— Однажды, у нас был похожий случай. Солдат пришел в лазарет. У него было общее недомогание, легкие судороги, и на руках появились точно такие же черные точки. Учитель сварил особый отвар, и поил его им в течении двух недель — медленно произнес я, и с каждым моим словом, в глазах старика зарождалась надежда. Не в силах ждать, он спросил

— И что? Вы спасать солдат? Отвар помогать!? — с горящими глазами, он схватил меня за плечи, и слегка потряс, желая буквально вытрясти из меня ответ и как можно скорее. Я слегка охнул от боли, что пронеслась у меня в груди. Гарубан увидел это, и отпустил меня.

— Мы не сумели установить причину его болезни, но да. Мы его спасли — мои слова подобно грому прозвучали в ушах Гарубана. Его слегка затрясло, и на глазах слегка выступили слезы радости.

— Но! — прервал я его — тот солдат был только-только заболевшим. Учитель сказал, что, если бы он обратился на несколько дней позже, он не был бы уверен, что смог его спасти. Ваши же люди, уже очень давно страдают этим недугом, я не уверен...

— Ты уметь готовить этот отвар? Немедленно рассказывать нам как, мы готовить! — старик, едва сдерживая эмоции, опять крепко схватил меня за плечи, будто изо всех сил пытаясь удержать последнюю спасительную соломинку.

— Да, учитель показал мне как готовить этот отвар. Но, боюсь только я смогу воссоздать его рецепт по памяти. Нужно постоянно поддерживать определенную температуру, и добавлять ингредиенты в строго определенное время. Так как, качество ингредиентов всегда различное, то и время соответственно отличается. Если нарушить рецептуру, или температура огня будет слишком высокой, то эффективность отвара может снизиться более чем в два раза... Я бы мог конечно вас научить, но это займет много времени. Вы и так уже затянули с лечением, не уверен, что пациенты выживут к тому моменту...

— Я понимать — старик энергично закивал головой, будто цыплёнок, клюющий рисовые зерна. В его глазах больше не было того непоколебимого спокойствия, когда я встретил его в том деревянном сарае. В этот момент, в шатер вошел энергичный мужчина, в самом расцвете сил. У него был суровый, высокомерный взгляд, нос как у орла, и мощный подбородок. На нем была надета кожаная броня высокого качества с расписным орнаментом, а на плечах была зеленая маскировочная накидка. Следом за ним вошли два могучих воина, похожих на телохранителей. Я так понял, это был их Вождь. Старик, что работает в лазарете с девушкой быстро поклонились. Гарубан сделал тоже самое, схватив меня за затылок, так же заставив поклониться. От такой неожиданности, боль в груди резко усилилась, и я едва не упал.

Вражеский командир властно спросил о чем-то. Гарубан поднялся, и начал говорить, продолжая держать свою руку у меня на шее, не давая выпрямиться. Вождь говорил очень грубо и часто фыркал. В его словах я чувствовал презрение и убийственное намерение. Наверное, он говорил обо мне. Гарубан же напротив, был очень вежлив и спокоен. Его мягкий голос был подобно легкому весеннему ветерку, а излучаемое им спокойствие было похоже на непоколебимый океан. Спустя некоторое время, вражеский командир удалился, оставив своих телохранителей. Гарубан убрал руку, и я наконец смог выпрямиться.

— Вождь хотеть жестоко убивать тебя. Но моя просить милость. Вождь говорить, если ты спасать всех, то он милостиво отрубать один рука и тебя отпускать. Это великий дар, и твоя должен быть благодарность — Гарубан говорил мягко, стараясь убедить меня, что мне очень повезло и я должен быть счастлив. Но в глубине его глаз, я видел беспокойство и сочувствие. Видимо, Гарубану такой «дар вождя» тоже был не совсем по нраву, но возразить он не смог. Я глубоко вздохнул от безысходности, но на самом деле я ни на что и не рассчитывал, ведь всю историю с лекарством я придумал, и у меня нет никакого способа их спасти. Я могу только потянуть побольше времени, чтобы придумать как спастись, или быть спасенным.

Прочистив горло, я громко заговорил

— Итак, мне нужны следующие ингредиенты: трава менгая, кора тосан, листья покаппе, корень и стебель пятнистого камыша, трава шарай и белый змеиный цветок.

Гарубан непонимающе уставился на меня. Черт, на их же языке названия могут отличаться, а названия многих растений магистр Корвус придумал сам. Кажется, мне предстоит долгий разговор, в котором мне придется подробно описать каждое нужное мне растение, и его свойства, что бы до них дошло, что мне нужно. На самом деле, этот рецепт я придумал сам и только что. Мне почему-то кажется, что больные чем-то отравились. Поэтому, в свое адское варево, я напер все, что помогает при отравлениях, легкое обезболивающее, и тонизирующее средство. Даже если мое варево не поможет, на какое-то время оно снимет симптомы, и больные почувствуют себя лучше. Так же, эти варвары подобрали все брошенные нами вещи, и мне вернули мою сумку с инструментами и травами, в том числе и моим ядом.