Огонь, огонь и только огонь.
Придя в себя, она закашлялась, наглотавшись пыли. Девушка стала шарить руками и вскоре нашла свой телефон. Экран был безнадежно разбит, но он еще работал и у нее получилось включить свет. «Вот, что значит — надежный телефон», - улыбнулась она, довольная сделанным когда-то выбором и встала. Колени были разбиты и их неприятно саднило, джинсы порваны и испачканы, но ничего не сломано, а это уже хорошо.
Однако, вскоре Анет пришлось потушить телефон. Это было связано с тем, что в то место, куда она упала, проникал свет. Из крохотных узких окошечек, которые были больше похожи на бойницы, и из щелей между камнями, которые ветер и эрозия за года сделали только больше. Да, здесь было довольно светло... даже слишком.
Девушка посмотрела наверх. «Не залезть, - подумала она, - однако, здесь обязан быть другой выход. Раньше же сюда не так попадали!» В надежде найти еще одну дверь, которая проведет ее к поверхности, она пошла дальше, изредка посматривая на маленькие окошки, в которые ей ни за что было не пролезть.
Внезапно перед ней предстало то, что явно напоминало выход. Красивая каменная дверь сохранила все величие былых дней, ведь руки вандалов до нее,как и до всего этого места, не добрались. Напрягшись, Анет толкнула дверь, шагнула вперед, ожидая увидеть полный зелени пейзаж, поглощенный ярким солнечным светом, но вместо этого...
Она оказалась в очередной комнате. Но самое страшное было не в этом — посреди комнаты кто-то стоял.
Створка двери, влекомая собственный весом, с грохотом закрылась и у Анет больше не было выхода. Но сейчас это было последнее, о чем она думала. «Все же, они меня тут караулили! - решила она, даже не совсем понимая, кто такие «они», - но за что?! Что я им сделала?» Девушка не знала, что ей делать. Она выхватила нож, однако существо, стоявшее перед ней, не спешило атаковать. Существо. Только тут до нее дошло, что она не ощущает его живым. Он мертв. Как и тот пес.
Тем временем, то, что когда-то было человеком, повернулось и Анет увидела бы вполне симпатичное лицо парня лет 20, может чуть старше, главным отличием которого были ярко-рыжие глаза, цвета безумного пламени. Такие же волосы, подобные ненасытным языкам огня, горели на его голове, а вся одежда, довольно старомодная, была в подпалинах.
Увидела бы.
Потому что стоило им встретится взглядами, как девушка почувствовала, что горит. Все вокруг в огне, который пожирает ее, пожирает кислород, пожирает сам этот замок, и если ей каким-то чудом удастся избежать кривых клинков каленого пламени, то она задохнется, погребенная под каменными колоннами.
- Назад! - резкий крик вырвал ее из этого полотна сумасшествия. Она остановилась, бездумно глядя вперед, и опустилась на колени.
Огонь.
Как же она ненавидела огонь.
Она его боялась до смерти, но при этом он звал ее, манил всеми силами, своими переливами от голубого к карминово-красному. Анет всегда тянулась к нему, он гипнотизировал ее и заставлял терять остатки самосознания, а когда она приходила в себя, то чувствовала жуткую боль, в то время как на руке красовался ожог. Очередной ожог.
Из оцепенения ее вырвало то самое существо. Оно опустило глаза, и теперь девушка могла спокойно смотреть на него, хоть и не видела лица.
- Прости... - прошептал парень, не поднимая глаз, - Нельзя смотреть мне в глаза.
- Я поняла, - проговорила Анет первое, что взбрело в голову. Она почти лишилась дара речи.
Они молчали где-то минуту.
- Слушай... - художница попыталась заговорить. Придя в себя от шока, девушка хотела узнать, что это было, - А ты... Живой?
Этого вопроса существо не ожидало. Оно будто бы задумалось на минутку, и если бы кто-то мог видеть его лицо, то узрел, как на нем проступило искреннее удивление.
- Я не знаю. Но, - он запнулся, - почему ты видишь меня? Все до этого не могли...
- Я могу видеть призраков и духов, - ответила Анет. В ее голове потихоньку начала вырисовываться картина.
- Я не умирал, - с сомнением заявил парень, начиная ходить из стороны в сторону. Девушку это сначала напугало, но потом она поняла, что опасно лишь смотреть в глаза, - Я жил... А потом проснулся таким. И все вокруг горело.
Еще какое-то время между ними была тишина. Только художница тяжело дышала, да трещало пламя. Костра никто не разводил.
- Я был проклят... - тихо прошептал он, отходя от Анет и глядя на свои руки, - Меня прокляли... Да, теперь помню...
Девушка чувствовала, как накаляется обстановка. Все становится горячей, ей кажется, что одежда на ней вот-вот вспыхнет, и она предпринимает отчаянную попытку вернуть все в норму. Конечно, какая может быть норма, когда ты говоришь с огненным духом, сжигающим все одним только взглядом?
- Подожди, - внезапно высказалась она, - а кто ты? Как тебя зовут? - она запнулась, ей нужно было придумать причину, зачем это, - Вдруг я смогу помочь?
- Ты? - парень повернул в ее сторону голову, видимо забыв о своем взгляде, и Анет не успела закрыть глаза, только спрятать их.
Тут она увидела кое-что интересное. Лицо духа отражалось в лезвии ножа. Чуть искаженное сталью, оно было таким же, каким девушка его видела всего мгновенье. И сейчас там, как в зеркале, были и эти безумно горящие глаза, которые, касаясь холодного металла, не причиняли ей вреда.
- Я всю жизнь вижу потусторонний мир, - ответила художница, глядя на него таким странным способом, - вдруг у меня получится как-то справиться с проклятием?
К счастью, эти слова успокоили огненного духа. Он опустился на поваленную колонну,покрытую гарью, и вздохнул. Вздох этот был больше похож на трепетание пламени.
- Меня зовут Ролланд. Ролланд Ифаистеро, - ответил он, - я был сыном графа Ифаистеро, который жил тут... сколько? Тридцать лет назад? Сорок? Да, уже выходит, что сорок. Как странно течет время...
- Но что же произошло? - теперь Анет не видела его лица, поэтому спрятала нож.
- В моего отца влюбилась ведьма. Но я и мама были помехой для нее. Граф никогда бы не бросил свою семью, ради пускай и красивейшей ведьмы. Первой она извела мать. Она тяжело болела, все ее тело сгорало от высокой температуры, и даже врач не мог сказать, что это. Мама промучилась неделю. После отпевания мы похоронили ее на церковном кладбище, - Ролланд сделала паузу, - и следующей ее целью был я. Ведьма наложила на меня проклятия огня, сделав вид, что это я своими демоническими чарами убил свою же мать. Но отец не поверил. Он пошел мстить ей. Взяв с собой Рэфа, — нашего пса — он ушел. Я слышал потом, что дом ведьмы сгорел, вместе с моим отцом. Но проклятие все еще держится... Быть может,ее сердце...
- Сердце?
- Да, ведьму ведь можно убить, только если сжечь, проткнуть или съесть ее сердце. Отец не смог... И значит, я буду таким, пока кто-то не убьет ее окончательно.
Анет осторожно опустилась на каменный пол. Она с трудом могла принять все, что только что узнала. И хотя привидения и духи всегда были частью ее жизни, подобного она еще не встречала. Однако, история Ролланда и его семьи тронула ее. Ей, как никому другому, было известно, каково это — остаться в одиночестве. Странное ощущение поселилось в ее сердце. Будто крошечная искорка его пламени разгоралась огнем, таким приятным и теплым чувством, которого ей еще не довелось испытать.
- Я помогу тебе, - твердо и решительно сказала она, - обещаю. Только скажи мне две вещи — где дом ведьмы и как выйти отсюда.
Ролланд мягко улыбнулся. И хотя этого никто не мог видеть, в груди его разгоралась такая же крохотная искорка, не похожая на то безумное пламя,что бушевало в нем раньше. Она грела по-настоящему. Грела так, как греть может только любовь.
- Спасибо, - тихо ответил он, и впервые за много лет глаза его потухли, а по щеке скатилась слеза, тут же испарившись, как ничего и не было, - Рэф проведет тебя.
Тут парень взмахнул рукой и из-под земли, подобно облаку дыма и пепла, возник пес. Анет уже видела его, когда выходила с остановки. «Остановка! - только что вспомнила онаи посмотрела на время. До пол девятого оставалось двадцать пять минут, - Я же могу опоздать на автобус!»
Пес рыкнули побежал вперед, оставляя за собой горящие следы. Девушка успела только махнуть новому знакомому на прощание и услышать его: «Осторожнее будь!», убегая за Рэфом. Наверное, ей не стоило так легко ему доверять, но что-то в груди говорило: Ролланд не обманет тебя. Ни за что. Никогда.