Нерушимая нить наших душ

Дверь кафе «Пуспа» захлопнулась, как показалось Страннику, слишком громко, от чего его спина вздрогнула от неожиданности. Гомон голосов, что ему уже порядком поднадоел в шумном кафе, резко сменился на более спокойный тон вечернего Сумеру.

Снаружи уже было темно, так как в городе Дендро Архонта, как и во всем Тейвате солнце садилось достаточно рано. Уютные улочки, утопающие в зелени и цветах, освещались деревянными фонариками, в маленьких витражных стеклах которых, теплился свет, приманивающий мотыльков. Те исполняли свой хаотичный танец, кружаясь вокруг.

— Все равно уже всем пора было уходить, — оправдал свой уход Странник, поднимая взгляд на звёздное Сумерское небо и вдыхая прохладный воздух полной грудью. — Минутой раньше, минутой позже. Какая разница.

Казалось бы, он собирался идти домой, так как в этот раз хотелось хорошенько выспаться перед долгой дорогой. Силы были уже на исходе, он эмоционально был вымотан до последней клеточки за эти два дня.

Но будучи погруженным в свои мысли, ноги привели его прямо к главным воротам. Один из стражников, наемник Бригады Тридцати, завидев что кто-то подходит, выпрямил спину, переглянулся со своим напарником, и гордо выпячив грудь, будто он гордится своим постом, пробормотал:

— Ты куда это собрался в такой час?

Скара обернулся через плечо в его сторону, уже миновав ворота и остановился. На его лицо непроглядной тьмой от широких полей его большой шляпы, пала глубокая тень, отчего очи особо резко отдавали контрастом цвета молний Инадзумы.

— Пф, — хмыкнул юноша, придерживая краешек шляпы и отворачиваясь от наемника Бригады Тридцати. — Хочу подышать воздухом.

— Будь осторожнее, — предупредил Странника страж Сумеру, отпуская чуть нахмуренный взгляд куда-то вглубь огромного моста уже за стенами города. — Недалеко отсюда видели несколько агрессивных хиличурлов.

— Хм, — раздражённо хмыкнул юноша. Неужели тот считал, что он не справится, придурок.

Скара, резко взмахнув обеими руками перед собой, поднялся в воздух, отбрасывая потоком анемо травинки, мелкие камешки и пыль с дороги, которые по иронии, отлетели в сторону стражников. Те тут же машинально схватились за сабли, прикрывая руками лица от сильного порыва ветра.

Он быстро, словно молния с острова Сэйрай, не замечая ругательств наемников Бригады Тридцати, полетел в сторону пруда Язадаха, что был совсем недалеко от стен города. Миновал маленькие деревянные домики с крышами из пожухлых листьев пальм, долетел до длинного моста из корней дерева, поросшего мхом и плавно приземлился на траву.

На небольшом холмике стояло одинокое дерево со старой, сморщенной корой, но красивой богатой кроной, усыпанной молодыми зелёными листочками. На дерево ниспадала тонкая полосочка теплого света, исходившая из окна чьего-то домика неподалеку.

Он устало подошёл к старому дереву и тяжело рухнул на земь, облокотившись о него спиной. Кора неприятной толстой коркой врезалась ему в открытые плечи. Он сел, согнув одну ногу в колене и положил на него руку, задумавшись.

Как же чертовски, это дерево было похоже на него самого. На плечах бывшего Предвестника — тяжёлый груз нескольких столетий, и глубокие болезненные шрамы, которые как трещинки на коре этого дерева, испещряли его душу.

Незнающий историю Странника, посмотрев на него, увидит юношу, которому никак не дашь больше двадцати двух, а его возраст уже перевалил за пять столетий. Дерево стояло в темноте, где-то за стенами города Сумеру, также как и он, оградившийся почти ото всех людей вокруг. Полосочка теплого света, что падала на дерево, походила на теплющийся уголечек его души, его медленно зарождающегося из пепла сердца.

От этого дерева, да как наверное, и от любого другого, его отличало лишь одно: каждое дерево знает, где пустить свои корни. Ему же казалось, что он навечно в поисках своей дороги. Имя Странник ему чертовски подходило.

Даже будучи здесь и сейчас, и казалось бы, найдя свое место, он неоднократно задумывался о том, что его натура просто привыкла кому-то служить. Постоянно приходилось доказывать кому-то свою полезность: Архонт Инадзумы Эи, Фатуи, Царица, Дотторе, теперь Нахида.

Это его изначальная задумка: исполнять волю, словно марионетка, которой он и являлся. И окружающие знали об этом, умело и нещадя, им пользуясь. А он и не сопротивлялся, пытаясь сквозь боль и страдания достичь своих собственных идеалов, в которых по итогу, не было никакого смысла. Он отдал им всем слишком много, взамен получив лишь шрамы, которые уже никогда не заживут.

И лишь Малая Властительница Кусанали — не шла в сравнение с ними. Да, здесь в Сумеру его клешнями никто не держал, она была добрым и светлым лучиком, выбивающимся на фоне всех остальных, кто им пользовался. Но все же, было стойкое ощущение, что реши он отправится странствовать в гордом одиночестве, она так просто его не отпустит и обязательно найдет способ наблюдать. Он не знал, что это было: ее забота о нем, или недоверие. Наверное, и то, и другое.

Странник считал, что полного доверия ни у кого из них к нему до сих пор не было. Ни у Нахиды, ни у Люмин. Да, их доверие к нему уже зарождалось крохотным огоньком, но никто из них никогда не забудет всего того, что он натворил.

Да и другого ожидать не следовало: когда Дотторе дышал в спину, твердя о том, что Странник должен ему что-то вернуть: вверили бы они в этой ситуации ему свои жизни? Наверное, подумали бы.

Быть может, только поэтому сейчас Путешественница так рвется ему помочь? Наверняка, об этом попросила Нахида. Кому-то просто нужно наблюдать за ним, чтобы в нужный момент сообщить Архонту.

Единственный, кто как казалось ему не имел в голове никаких хитро сплетённых планов, так это Дурин. Он не знал прошлого юноши, знал лишь, что он кукла, брошенная своей Создательницей, живущая на свете уже очень-очень долго.

— Бездна, — вздохнул юноша, подумав о своем новом друге. — Я думал, прощаться будет гораздо проще.

Странник тяжело откинул голову о дерево, шляпа мешалась, и он ее снял, положив на траву рядом. Хотелось почувствовать прохладный Сумерский ветерок в своих волосах, ведь кто знает, быть может, он сюда и правда, больше не вернётся. Не увидит огромный пруд Язадаха и этих глупых стражников.

— Как же я заебался, — выругался он, подбирая с земли небольшой камешек и забрасывая его, как можно дальше в пруд. — Только думаешь, что начало что-то получаться, как…

Раздался характерный бульк, идущего ко дну камня. По воде пошли круги. Странник выдохнул. Ветерок приятно обдувал лицо и щекотал волосы, немного освежая его потяжелевшую за эти дни голову.

Над ухом пели кузнечики и надоедливые Сумеречные птицы. В воздухе исполняли свой безупречный танец светлячки, раскачиваясь в воздухе, будто крохотные золотые звёздочки. А чуть ниже, темная вода пруда Язадаха, отражающая в себе тысячи звёзд Фальшивого небосвода, бурным шумным потоком превращаясь в водопад, спускалась с огромной высоты на долину вниз.

Даже сидя здесь, немного поодаль от обрыва и воды, он чувствовал морось водопада на своем лице, от чего его черная майка и челка достаточно быстро пропитались влажностью. Он запустил пальцы в волосы, стряхивая капельки с головы.

— Можно? — внезапно за спиной раздался знакомый голос.

— А? — он обернулся через плечо.

В паре метров от него стояла Люмин. Он закатил глаза, так как желал побыть один, но его одиночество нарушили. Хотя быть может, и стоило этого ожидать, что она пойдет за ним, ведь это было в ее репертуаре: пытаться всем помочь, даже если тебя не просят.

— А где твоя летающая подружка? — несколько грубо заметил он.

— Нахида отвела Паймон и Дурина по домам и они ушли спать, ведь всем нам завтра рано вставать. Надо успеть собрать до обеда в инвентарь все самое необходимое, — не замечая его язвительного тона и мрачного настроения, спокойно ответила девушка, по пути к Страннику, срывая красивую сумерскую розу.

Люмин покрутила ее изящными пальчиками на фоне звёздного неба, любуясь своими глазами цвета ирисок, как красиво тон сумерской розы сочетается с цветом небосвода. Затем она поднесла цветок к носику, вдыхая его чудесный сладковатый аромат и опустила веки, наслаждаясь запахом.

Подходя к Страннику, она обратила внимание на его с первого взгляда расслабленную позу, а с другой стороны напряжённую, так как рука, которая была перекинута через его согнутую в колене ногу, ритмично покачивалась. Он нервничал. Что совсем не удивило девушку, учитывая, на какой ноте он ушел из кафе.

Люмин понимала, что раз Странник грубит, значит что-то не так. Невооружённым глазом было видно, что ему плохо. Хотелось его поддержать.

Но пытаться подставить ему свое дружеское плечо, все равно, что сидеть рядом с кактусом пустыни Сумеру, постоянно натыкаясь на его колючие острые иголки. Скара никогда сам не попросит ни поддержки, ни помощи. Но Люмин все же решила хотя бы попытаться, не боясь уколоться.

Она решила стать ярким красноплодником для иголок этого кактуса, перекрывающим его колючки. Девушка улыбнулась уголками губ от своего же собственного сравнения.

Бывший Предвестник напряженно сжал пальцы на руке, всё ещё лежащей на коленке и устремил пустой взгляд глаз цвета Инадзумского шторма на беспокойную гладь воды по которой колыхаясь, плавали огромные кувшинки, словно лодочки.

— Мы обязательно вернёмся, — мягко произнесла Путешественница, опускаясь на траву рядом с ним и кладя Сумерскую розу себе на колени. — Вы ещё увидетесь.

Странник хмыкнул. Иногда Люмин казалось, что он делал это чаще, чем что-либо другое. Как-то раз Паймон даже поспорила с ней на дополнительную порцию миндального тофу, сколько раз в день он издает этот раздражающий феечку звук. Люмин спор проиграла.

Странник молчал, будто и вовсе не замечая девушку, что сидела рядом с ним, смотря будто бы сквозь гладь воды, находясь глубоко в своих мыслях.

Ей казалось, будто там он видит призраков своего прошлого, которое не давало ему покоя, так как один из призраков прошлого буквально дышал бывшему Предвестнику в затылок. Она понимала его настроение и поэтому могла позволить посидеть им в тишине некоторое время.

Он сам нарушил молчание, которое на самом деле, с приходом Люмин начало его так знатно напрягать.

— Ты правда, веришь, что этот Ихсан Марги чем-то поможет? — он немного повернул голову в ее сторону.

— Надеюсь, — вздохнула Люмин. — Нахида считает, что «Ларец воспоминаний» может помочь узнать хоть что-то, что запрятано в твоей голове… И я думаю, что нам также стоит встретиться с Тигнари, поговорить с Альбедо, — пыталась выстроить хоть какой-нибудь план действий девушка. — Они могут помочь. Мы обязательно выясним, как извлечь Устройство.

— Сколько раз тебе повторять, что я не человек?! Хватит относиться ко мне так, будто мне больно или я о чем-то переживаю! Мне плевать, — выпалил он, напрягая скулы и сжимая пальцы в кулак.

Но Люмин как не слушала, прекрасно понимая, что это его скорлупа, за которой сейчас прятался настоящий он, выпуская острые колючки.

— Есть что-то, чего я не знаю? — тихо спросила девушка, поворачиваясь к нему. Она заглянула в глаза цвета беспокойных вод Инадзумы, в которых уже бились молнии. — Что тебя беспокоит? Скажи… Станет легче.

— Тебя что Нахида попросила поговорить со мной?! Она и так знает ответ. Ей не составило труда залезть в мою голову и прочитать мои мысли. Вы уже все знаете. Хватит притворяться.

Люмин тяжело вздохнула, Нахида и правда, ещё тогда в Храме Сурастаны, прочитала его мысли. Они знали о гипотетически последнем месяце его жизни. Но то могла быть и ложь Дотторе, чтобы просто его запугать. Очередные игры Второго Предвестника.

— Скара, Дотторе мог просто солгать, чтобы запугать тебя, — она сделала паузу, обдумывая, что сказать следом. — Мы обязательно это выясним. Встретимся с Ихсаном, Тигнари, Альбедо или найдем, кого-нибудь ещё, кто сможет помочь и извлечем Устройство.

Странник стиснул зубы. Это не было «ложью» Дотторе, как считала Люмин, так как он сам этой ночью видел в своих искусственных артериях все большее количество яда, распространяющееся по его телу. Но решил ничего сейчас ей не отвечать на этот счёт. Пусть думает, что у него больше времени, если ей так хочется. Если ей так спокойнее. Какая разница.

Но в груди у него тем временем нарастало все большее и большее напряжение, казалось бы, оно было готово в любой момент разорвать его изнутри. Так хотелось рассказать обо всем, что его беспокоит, но он молчал, не находя слов и не решаясь открываться кому либо. Он возвел между ними двумя стену. Странник лишь покрепче сжал руку в кулак на своем колене и напряг плечи.

Люмин же была готова мысленно обороняться от очередных его выпадов, как совершенно внезапно для нее, бывший Предвестник, словно открытая книга начал все же изливать свою душу.

Его веками старательно возводимая стена в миг рухнула под влиянием этой невыносимой Путешественницы, что таким ярким светлым пятном мельтешила у него перед глазами. Стена осыпалась на мелкие осколки, обнажая шрамы его души.

— Я не успел в своей жизни сделать ничего толкового, — вполголоса начал он. — У меня было пол тысячелетия на это… но я использовал большую часть своей жизни, принося в этот мир раздор, страдания людям… смерть… Я тратил время впустую на гнев… козни и убийства! Ха-ха-ха-ха! — он рассмеялся тоном голоса Скарамуччи, но это был смех полный боли и отчаяния. — А теперь, — он сглотнул. — Когда я изо всех сил так старался встать на путь истинный, мне осталось жить всего месяц! Грёбаный… месяц! Ха-ха-ха-ха! — он снова рассмеялся, а затем, устремив свой пустой взгляд глаз цвета увядших глициний на вечное Полнолуние, продолжил уже более спокойным, но достаточно холодным тоном. — И честно признаться, я думаю, это справедливо по отношению ко мне за все мои грехи.

Люмин было больно это слышать. По ее щеке прокатилась одинокая слеза, ярко блеснув в свете холодной Луны.

Скажи ей раньше, года три назад, что она бок о бок будет сидеть со своим врагом и до боли уже в своей собственной душе и сердце, сочувствовать ему — она бы ни за что не поверила. Но узнав его историю, ей казалось, что пройдя через то, через что прошел он — поступила бы ничуть не лучше.

— Скара, я… — она собиралась с мыслями, стараясь найти правильные слова. — Твои поступки были злом, я не могу этого отрицать… Извини, ты и сам это теперь понимаешь… И да, большая часть твоей жизни, ты прав… Но главное то, как приняв свои ошибки, осознав вину, ты меняешься в лучшую сторону теперь, — она мягко улыбнулась ему. — Если бы ты был так ужасен, каким считаешь себя сейчас, тебе бы не был ниспослан Глаз Бога.

— Знаешь, чего я опасаюсь больше всего? — холодно спросил Странник, сгибая вторую ногу в колене и кладя уже обе руки на них, сцепив в замок.

Люмин помотала головой, ожидая услышать ответ, хотя на самом деле, она его уже знала. Но неужели ему настолько плевать на самого себя. Так нельзя.

— Я просто боюсь, что мне не хватит времени и я сдохну раньше, чем найду его, — выпалил Странник, подтверждая ее догадку.

— Нет, ты не умрешь. Я не позволю этому произойти, — твердо произнесла Люмин. — И я помогу тебе найти Дотторе, мы вместе сделаем это.

Зачем ей это? Почему она так рвется помочь, не смотря на то, как опасен будет этот путь? Смертельно опасен.

Хотя для нее это привычное дело. Ведь сражаясь с ним, с Секи но Ками, она тоже не раздумывая рвалась в бой своими хрупкими, но такими сильными и храбрыми руками, чтобы защитить жителей Сумеру от него же самого.

А он просто хотел ее убить в тот момент, находясь внутри гигантского робота. Ему казалось, что он смотрит на жалкое насекомое, возомнившее себя ровней ему, в тот момент, лже Божеству. Сейчас вспоминать все это было крайне отвратительно, до тошноты омерзительно от самого же себя.

Что это? Что толкает ее на такие поступки? Глупая самоотверженность? Желание помочь? Но она помогает хорошим людям. Тем, кто заслуживает эту помощь. Видимо, она считала, что он тот, кто нуждается в этом.

Но он не беспомощный. Он не слабый человек, он гораздо сильнее Люмин, зачем ему ее защита? Хрупкие плечи этой девушки в пути. Ведь не она будет защищать его, а он ее. Ещё и Паймон возьмёт с собой, что будет его тормозить ещё сильнее.

А сделал бы он тоже самое, попади Люмин в беду? Конечно, да. И делал. И это было чертовски приятно, помочь кому-то, подставить плечо. Быть другом кому-то.

Вынырнув из своих мыслей, бывший Предвестник Фатуи одобрительно кивнул. Он был действительно благодарен ей за эти слова, хотя принятие их далось ему с трудом.

— Пожалуйста, пообещай мне, что не уйдешь завтра один, — обеспокоенно промолвила Люмин. — Я правда, хочу помочь тебе.

И как она догадалась, что он уже ни раз думал о том, чтобы так сделать.

— Ладно, — он заглянул в ее очи цвета одуванчиков, в которых отражалась полная луна, а ресницы от чего-то были мокрыми, и коротко кивнув произнес то, что она так сильно желала от него услышать. — Обещаю.

На некоторое время повисло молчание, нарушаемое пением кузнечиков и Сумеречных птиц. Шумел водопад, сбрасывая бурный поток прохладной воды из пруда Язадаха вниз на долину. До ушей доносился всплеск танца, выпрыгивающей из воды какой-то неспящей ночной рыбы.

— Иногда я размышляю о том, как моя жизнь сложилась бы, не отними у меня Нахида Гнозис.

— Скара, — Люмин внимательно посмотрела в его глаза, в которых уже не бились беспокойные молнии, его взгляд стал мягче и спокойнее.

Девушка легонько стянула его руку с колен, вложив в свою, привлекая внимание к своим словам. Он чуть нахмурил брови, наблюдая за ее действиями, ощущая ее теплую руку в своей.

— Ты ведь понимаешь, что не был бы свободным. Не случись всего того, что случилось, ты был бы просто марионеткой в руках учёных. Твоим страданиям не было бы конца и края.

— Да, я знаю, — коротко ответил он, мягко кивнув головой.

— Это не жизнь, — грустно произнесла Люмин. — Это пытка. Бесконечная пытка. Этому должен был прийти конец.

— И я рад этому, — подытожил он, на что Люмин чуть заметно улыбнулась, выпуская его руку. — Спасибо.

Этот разговор, он был ему необходим, чтобы хоть немного, хотя бы на некоторое время навести в его голове порядок, среди хаоса разрозненных мыслей и воспоминаний. И хотя бы чуть-чуть помочь шрамам его израненной души затянуться.

Она была первой, кто смог это сделать. И это начинало откликаться лёгким, словно ветерок, трепетом где-то в глубине его несуществующего сердца.