Нерушимая нить наших душ

Под тёплыми лучами сумерского солнца, сопровождаемые приятными мелодиями инструментов уличных музыкантов, троица дошла до Храма Сурастаны, чтобы встретиться с Нахидой.

По дороге никто не разговаривал, каждый был погружен в свои мысли или же просто наслаждался умиротворяющей музыкой, отпуская свои тревоги прочь, хотя бы на короткое время.

К счастью, удача была на их стороне, ведь Архонт Мудрости стояла на входе в Храм на просторной круглой площадке-балконе, залитой теплым солнечным светом. Сквозь необъятную величественную крону Священного Дерева падали мягкие лучики, плавно рассеиваясь в воздухе и отбрасывая на светлый каменный пол блики причудливых форм и размеров.

Нахида мягко, будто изящное пёрышко опустилась на словно бы сотканую в мгновение ока из приятного зелёного света качелю, и устремила свой взор вдаль. Вид со Священного Дерева и правда, открывался невероятно красивый на все Сумеру.

Дендро Архонт держала на своем маленьком указательном пальчике крохотного золотого зяблика, мило улыбаясь ему в глазки-пуговки. Она легонько наклонила к нему голову и коснувшись носиком его клювика, обрамленного румяными пятнышками на щечках, улыбнувшись, отпустила в путь, что-то ласково прошептав на последок.

— Люмин, — обернувшись через плечо, заметив поднимающуюся по ступенькам троицу радостно произнесла она, спрыгивая с качели, которая в это же мгновение рассеялась по ветру. — Паймон и Мастер Шляпка! — на последнем прозвище она мило рассмеялась.

— Хм, — Скара недовольно хмыкнул, сложив руки на груди. — Нахида, — поприветствовал он, кивком головы. Поля шляпы отбросили на его лицо глубокую тень.

Он уже устал повторять ей, чтобы она его так не называла, но это прозвище прицепилось к нему, подхваченное всеми, кто его когда-либо видел. Скоро люди и правда, начнут думать, что он торгует шляпами, взять хотя бы того зеленоглазого паренька, который завидев Страника, тут же просил поближе рассмотреть его головной убор.

Малая Властительница Кусанали мягко улыбнулась, словно бы прочитав мысли юноши.

— Нахида! — радостно протянула Паймон в знак приветствия, на что та заискрилась добром глаз ей в ответ.

Люмин чуть заметно кивнула и немного натянуто улыбнулась уголками губ. Что-то было не так, ведь Путешественница при встрече всегда была такой жизнерадостной и излучающей энергию, но не сейчас. Дендро Архонт это почувствовала.

В миг, большие, искрящиеся добротой глаза Нахиды цвета крыльев Дендро бабочек отразили грусть, она положила ладошку на сердце, золотые украшения на ее ручках звонко зазвенели, словно колокольчики.

— Я чувствую печаль в ваших очах и обеспокоенность в ваших сердцах. Видимо, что-то случилось, — печально произнесла она, уловив настроение троицы.

— Эээ, — протянула Паймон, потирая ладошкой голову. — Пусть лучше Мастер Шляпка расскажет, — она указала пальчиком на юношу, на что тот снова недовольно хмыкнул, раздражённо закатывая глаза.

— Пойдёмте за мной, — попросила Нахида и босыми ножками, звеня украшениями, зашагала по ступенькам к Храму Сурастаны.

Архонт подошла ко входу и мягким нажатием ладошки, отворила большие светлые двери, украшенные искусной зелёной резьбой с крупным самоцветом посредине.

Они зашли внутрь Храма, оказавшись в огромном светлом зале, масштабы которого поражали воображение. Все кругом было окутано приятной, буквально еле заметной дымкой, наполненной ароматами трав, цветов и приятным насыщенным запахом дерева, внутри которого они собственно, и находились.

В воздухе в сказочном танце, подхватываемые теплым ветерком, кружили пылинки, переливаясь в бирюзовом свете огромного источника освещения, что в искусном золотом обрамлении находился над главной платформой посредине.

Весь зал представлял собой восемь балконов, вырезанных из светлого камня, соединенных между собой изящными мостиками, ведущими на центральную платформу.

Нахида повернулась в сторону троицы и глубоким взглядом больших изумрудных глаз посмотрела на Странника. Тот был уверен, что она читает его мысли. Ему очень не нравилось, когда лезут в его голову.

По молчанию, повисшему в воздухе, Скара без слов понял, что Нахида ожидает от него рассказа о случившемся, что он и сделал, сдержанно поведав о неожиданном визите Дотторе, упустив только лишь одну деталь.

Ему не хотелось, чтоб Дендро Архонт, услышав об отмеренном ему со слов Дотторе сроке жизни, точнее ее остатке, бросила все силы на его защиту. Он не беспомощный, сам справится. А вот если у нее есть детали о местонахождении Доктора, это было бы ему полезным, чтобы наконец, поставить в этой истории точку.

Во время его рассказа, Люмин нервно покусывала губу. На самом деле, в ее голове, параллельно с его откровениями перед Нахидом, всплывали вспышки воспоминаний о битве с Секи но Ками. Она отворила, старательно запертую на множество замков дверцу, тех ужасных моментов в своей голове, что хотела забыть. Она вспомнила, каким пугающим, бессердечным и тотально бесстрашным он был. Тогда казалось, что его ничто не способно сломить.

Люмин не хотелось, чтобы путь, на который судьба сейчас направляла Странника, оказался новой скользкой дорожкой. Особенно, учитывая то, что в его жизнь снова ворвался Дотторе. Она не так уж давно приняла все ошибки юноши, простила за его отношение к ней, за всю боль, смирилась с несносным характером и вот снова: руки Доктора тянутся к нему. Для чего? Что тот хочет?

Люмин волновалась за Странника, ей не хотелось, чтобы он пострадал, она на самом-то деле, уже успела привязаться к нему… Переживала также и за Сумеру в целом, всех людей в этом прекрасном городе, что успел полюбиться ею.

Страшно было то, что люди вокруг снова могут пострадать, если все примет не самый позитивный исход. Ей нужно быть рядом, чтобы не дать ему снова испортиться и натворить бед. И почему подобные напасти просто не могут обойти его стороной? Он просто притягивает их к себе, словно чертов магнит. Возможно, Паймон права…

Когда Странник закончил свой рассказ, Нахида коротко кивнула и попросила троицу пройти за ней в другой зал, чтобы узнать больше о том, что происходит. Они последовали за неторопливо шагающим Архонтом Мудрости, золотые украшения на ее босых ножках, приятно звенели в такт ее шагов.

Троица прошла по одному из мостиков, расположенному слева от главного входа, и зашла в не менее красиво обрамленную аркой большую дверь, которая своим орнаментом напоминала прожилки листочка какого-то сказочного дерева.

Теперь это был зал поменьше с длинным белым деревянным столом, расположенным по центру, во главе которого располагалась небольшая платформа и аккуратные резные ступеньки по бокам. Над столом возвышалась красивая светлая арка со свисающими с нее тонкими зелёными кабелями.

— Прошу тебя, — мелодичным голосом произнесла Нахида, обращаясь к юноше. — Сними верх одежды и сядь на стол. Нужно подключиться нашим устройством к тебе, — она указала ладошкой на зелёные светящиеся кабели, свисающие с арки. — Это безопасно. Так мы узнаем, если с тобой что-то действительно не так. Нам нужно больше информации.

Паймон заметно занервничала, начав накручивать на крохотный пальчик свои белоснежные волосы. Люмин одобрительно ей кивнула, успокаивая ту взглядом, как бы говоря, что все будет хорошо и Нахида точно знает, что делает, ведь она Архонт Мудрости.

Странник подошёл к длинному белому столу, и с отвращением посмотрел на ненавистные толстые провода свисающие с арки причудливой формы, что располагалась четко над столом. Только в этот раз провода были цвета Сумерской зелени, это немного внушало доверие, так как от фиолетового цвета, цвета его собственной крови и трубок Секи но Ками, Скару уже тошнило.

Бывший Предвестник провел по поверхности ладонью. Холодный. Совсем, как в лаборатории Доктора. Только не было вокруг этого тошнотворного света зелёных ламп и мерзкого запаха каких-то химикатов, лязга острых инструментов, да собственного стука его зубов. Он на мгновение прикрыл глаза, вспомнив былое.

Здесь же витал приятный успокаивающий аромат цветов и древесины, а на пол необычными переливчатыми бликами и узорами падал теплый солнечный свет, исходящий из витражных окон на сферообразном потолке светлого зала. Все стояли покругу от стола, в ожидании действий от юноши.

— Это Нахида. Не Дотторе. Она не причинит ему боль. Не должна. Она добрая, — размышлял Странник, пытаясь успокоить сам себя. — Даже слишком добрая.

Хотя нет, должна. Ведь он причинил боль ей, и Люмин, и бесчисленному количеству других людей. Он заслужил это. После всего, что он сделал, быть может, к этому все и вело, и вся ее доброта к нему была лишь притворством, ведущим к этому моменту здесь и сейчас.

А иначе, зачем бы она просто так отпустила его на волю за все его деяния? Каждый ищет свою выгоду, заключает сделку, он безупречно это усвоил за долгие-долгие годы, проведенные с Фатуи, и Дендро Архонт скорее всего, тоже не исключение. Но в глубине души, ему ужасно не хотелось верить в это, и даже было стыдно за свои мысли.

— Я не он, тебе не нужно меня бояться, — словно бы прочитав мысли Странника, мягко произнесла Малая Властительница Кусанали. — Я твой друг, — она положила свою маленькую ладошку к себе на сердце и тепло улыбнулась, ее глаза цвета Сумерской зелени приятно искрились заботой и излучали мудрость.

Да почему все вокруг сегодня весь день ему только это и повторяют? Друг, друг. Кто? Он им? Или они ему? Бред, ему это вовсе не нужно.

Люмин одобрительно кивнула в поддержку юноше, что все будет хорошо, они рядом. А Паймон ещё заметно нервничала, кружа рядом с Путешественницей и теребя в ладошках кусочек своего шарфика.

Странник снова посмотрел на стол и несколько смутившись Люмин, снял с себя шляпу, а затем и весь верх одежды, чтобы открыть спину с несколькими небольшими круглыми портами на ней, испещренными шрамами и мелкими трещинками вокруг них.

Все эти кольца на его спине выглядели, как грубо вдавленные куски металла в его идеальную кожу цвета дорогого фарфора. Это не выглядело красиво, больше нет, после стольких бесчисленных экспериментов Дотторе. То дерьмо, через которое Скара проходил тысячи раз на столе у Доктора, оставляет свой след, который не способен залечить даже он, смиряясь с глубокими болезненными шрамами.

Быть может, когда-то, во времена его создания эти кольца на его спине и были созданы руками Эи, олицетворяли собой вершину технологий Каэнри’ах по созданию марионеток, и представляли собой картину чего-то технологичного, ювелирного и даже утонченного, но сейчас точно нет. По крайней мере, так он считал.

Сейчас это были всего лишь болезненные шрамы минувших дней той части его жизни, что была ошибкой и чистейшим злом. Быть может, поэтому он и не смог залечить шрамы вокруг колец, потому что они служили ему напоминанием о всех сотворенных им бедах, посеянных им смертям и раздорах.

Он присел на край длинного белоснежного стола, а затем залез с ногами на середину и сел, поджав ступни под себя. Глаз Бога он положил рядом с собой, а одежду оставил сложенной в стопку на полу.

Он не мог не перевести свой взгляд из-под густых опущенных ресниц на Люмин, которая стояла справа от него и с грустью пыталась не смотреть на его натерпевшуюся экспериментов спину.

Ей было жаль его. А он ненавидел жалость к себе и когда кто-то проецировал ее на него. Это точно не то, что ему нужно. Не нужны сожаления бестолковых людей.

Он хмыкнул, посмотрев в ее сторону, как бы говоря взглядом, мне не нужна твоя жалость. Люмин вздохнула и обхватила себя руками.

Нахида медленно подошла ближе и прямо на столе со звуком только что запущенного механизма, загорелся экран с зелёными символами и какими-то знаками, значение которых понимала только Малая Властительница Кусанали.

Она поднялась на небольшую ступеньку, видимо, специально созданную для нее из-за невысокого роста, и ободряюще кивнув, уверенно произнесла:

— Все будет хорошо. Мы все узнаем, — сказала Малая Властительница Кусанали, положив свою маленькую ладошку прямо поверх его руки, но Скара машинально отодвинул руку в сторону, не любил он физический контакт, когда он к нему не готов. — Возможно будет несколько неприятно, закрой глаза, пожалуйста.

Странник подчинился и опустил веки. На его теле в районе солнечного сплетения, шеи, на кистях, укрытых черными длинными перчатками без пальцев, на бедрах сквозь открытые карманы черных шорт, и на плечах засветились бирюзовым светом, нанесенные на его кожу аккуратные четкие орнаменты.

* * *
Два года назад

— Дотторе! — Сказитель кричал, ударяя кулаком по толстому стеклу, но то не то, что не трескалось от его ударов, оно даже не содрогалось, а фиолетовая жидкость все приближалась к его лицу и уже подошла к носу. — Выпусти меня! Ты просто меня утопишь, мать твою!

— Если бы я хотел это сделать, я бы давно это сделал, — рассмеялся Второй Предвестник, медленно постучав указательным пальцем по стеклу. — А пока что, ты нам нужен, ведь по иронии судьбы никто, кроме тебя не сможет управлять роботом, — он рассмеялся. — Только такой же робот, как и ты сам, — последнее слово он особенно выделил. — Разве это не то, что ты так страстно желал? — он снова рассмеялся, приспуская свою маску с глаз, чтобы чётче разглядеть картину внутри резервуара, его смех больше походил на лязг металла, нежели на звуки, издаваемые человеком. — Что ж, продолжим, — Он опустил маску обратно.

Паника всецело охватила разум и тело Скарамуччи. Он просто сейчас утонет. А ведь он может утонуть. Да, в его силах находиться под водой гораздо дольше обычного человека, но эта субстанция не была водой. И проверять, что это такое ему совершенно не хотелось.

Дотторе не посвящал его в детали экспериментов, он просто делал, что как иногда казалось Сказителю, в голову взбредёт, а Шестой Предвестник подчинялся, в муках двигаясь к своей заветной цели, к обретению электро Сердца Бога и становлению Архонтом. Поэтому и сейчас придется стиснуть зубы и терпеть, матерясь и барахтаясь, под наблюдением глаз этого садиста, с которым приходилось работать, ради достижения своих собственных целей.

Через какие только эксперименты Доктора он не проходил, его проверяли на прочность сотни раз, ломали и снова собирали обратно, но сейчас он правда, не был уверен в том, что это ради становления Архонтом, а не ради его же убийства.

За бесконечные годы его сотрудничества с Фатуи, он успел разозлить уже очень многих, поэтому если от него все же решили избавиться, это совершенно не удивительно.

Неужели он сейчас просто утонет в этом тупом холодном и вонючем резервуаре? Какая глупая смерть. Совершенный абсурд.

А эта мразь, стоящая практически вплотную к стеклу с довольной рожей рассматривала, каждую его несчастную эмоцию накатывающей паники и явно получала от этого искренний восторг.

— Осталось только в ладоши похлопать, — подумал Сказитель, прожигая Дотторе взглядом. — Если я выживу и стану Архонтом, меня ничто не остановит уничтожить это мерзкое насекомое, возомнившие себя невесть кем.

— Ты ведь хочешь стать Богом? — ехидно, словно змея протянул Доктор, с безумной улыбкой смотря на то, как Скарамучча барахтается внутри резервуара, уже из последних сил ртом хватая воздух. — Терпи. Мы уже на последнем этапе к твоей долгожданной мечте.

Последнее, что Сказитель увидел, когда уже с головой погрузился в фиолетовую воду и его тело перевернуло так, что он начал лицезреть потолок с мерзким светом зелёных ламп; как Дотторе приглушенно щёлкнул пальцами и откуда-то сверху, как по мановению руки, к Скарамучче в резервуар спустились толстые провода, наполненные такой же фиолетовой жидкостью. Изо рта начали выходить последние пузырьки воздуха. Ему отчаянно хотелось цепляться за жизнь.

Он почувствовал, как что-то холодное и острое коснулось его спины. И резко с оглушительной болью вошло в специальные круглые порта на его спине, созданные ещё пятьсот лет назад самой Эи для установки программного обеспечения в него же самого.

Последнее что он помнит, невыносимая боль каждой его ненастоящей клеточки тела, ослепительная вспышка света, искры в глазах и кромешная всепоглащающая темнота.