Нерушимая нить наших душ

— Расскажешь? — четко произнесла Люмин, нахмурив брови.

Странник не был уверен в том, что поступает правильно, решив вот так вот сразу поделиться с Путешественницей случившимся, когда сам до конца ещё не разобрался, что же произошло. Но так как сам уже обмолвился о Дотторе, отступать назад было поздно. Его вина. И теперь уже не выкрутишься. Наверное.

И почему он так доверял Люмин? В честь чего вообще? Почему с каждой их встречей искорка доверия и интереса к ней зарождалась все больше и больше? Особенно, после нескольких спасений им девушки в Симуланке.

Тогда он с глубочайшим удивлением для самого себя обнаружил, что протянуть ей руку помощи, подставить плечо — было очень и очень приятно. И неведомое ранее чувство, охватывало на короткий, но приятный миг его несуществующее сердце, разливаясь теплом по его искусственным венам.

Наверное, Люмин забавляла его своей глупой самоотверженностью, верой в добродетель в людях. Ведь как оказалось, даже в таком, как он, девушка видела зарождающуюся искорку добра. И в целом, за ней было просто чрезвычайно интересно наблюдать со стороны, гадая, что такого нового она выкинет на этот раз. Его это забавляло.

Доверие к ней стало удивительным открытием для Странника, ведь он совсем не привык привязываться к людям и раскрываться им. Всегда старательно и упорно возводил нерушимый барьер из безразличия на все и вся, по пути, разбрасываясь колкостями, чтобы его лишний раз не втягивали в какое-то дерьмо. Но в этот раз в дерьме оказался он сам. Снова.

И если честно, эти крохотные, но неотвратимые искорки доброты и открытости, пробуждающиеся в нем при виде Путешественницы, его уже просто бесили в нем же самом. Скара стиснул зубы, губы собрались в тонкую полосочку.

Люмин выжидающе смотрела на него глазами цвета теплого имбирного чая, нахмурив брови, а Паймон все ещё держалась за ее спиной, обхватив плечи девушки крохотными ладошками, будто видя в них какую-то защиту. Скара улыбнулся краешком губ этой сопливой картине и привычно хмыкнул.

— М? — повторила Люмин, как бы намекая, что она всё ещё здесь и ждёт ответа. — Что произошло, не поделишься? И я вижу, что у тебя кровь, — она чуть заметно кивнула головой в сторону уже запекшейся фиолетовой субстанции у него на виске. — Ты сказал: Дотторе? Мне ведь не послышалось?

Всё-таки стоит солгать. Не говорить правду. Это он и решил сделать. Хотя бы попробовать. И кто его за язык тянул в самом начале вообще? Не надо никого в это втягивать. Тем более ее. Только мешаться будет. А особенно, эта вечно раздражающая летающая подружка. Он сам во всем разберётся. Никто не нужен.

— Мне приснился странный сон, — стараясь рассказывать максимально издалека начал Скара, подходя к кухонному столу и поворачиваясь к Люмин полубоком. — В нем я увидел лицо этого убл… — он перевел взгляд на Паймон, решив, что при ней лучше не выражаться. — Этой твари, и ещё много всего хорошего, что он сделал… И проснувшись, злость захлестнула меня, и я решил сорваться на зеркале, — заключил юноша, потирая поврежденный кулак, как бы подтверждая сказанное визуально.

Он мысленно улыбнулся тому, как удачно выкрутился по его мнению. И по сути, все это было не так уж и далеко от истины.

— И на моей вазе, что я тебе подарила на Сабзеруз тоже сорвался? — Путешественница вопросительно вскинула светлые брови, особенно выделив последнее слово. — Ты же понимаешь, как по-идиотски это звучит? — причитала Люмин, уперев руки в бока, сразу поняв, что он что-то недоговаривает.

Паймон облетела свою подругу со спины и почувствовав, что назревает конфликт, решила взять самый сочный персик из корзинки, что они с Люмин принесли, и съесть его. Она всегда так делала, когда нервничала. Феечка тихонечко откусила мякоть сладкого плода, переводя глазки то с бывшего Предвестника на Путешественницу, то обратно, не зная, что и сказать, но надеясь на то, что пока она ест, они оба уже успокоятся.

Странник тяжело вздохнул, опустив взгляд в пол и медленно моргнул длинными ресницами, осознавая, что выкрутиться не получится.

Люмин только сейчас поняла, что разглядывает его лицо, лицо без единого изъяна, не считая запекшейся фиолетовой крови на его висках. Она смахнула эти внезапно появившиеся мысли и снова нацепила маску серьезности.

— Не лезь в это, — раздражённо бросил Скара, помотав головой из стороны в сторону и подошёл к двери, как бы намекая, что гости уже слишком задержались. — Это не ваше дело. Уходите, — грубо закончил он.

Феечка надула губки, и подлетев к Люмин с недоеденным персиком в руке, погладила свободной ладошкой ту по спине, как бы утешая.

— Паймон считает, что это некрасиво, — девочка потрясла пальчиком в воздухе. — Ведь, мы только пришли, принесли тебе угощение, да и Люмин хочет помочь, — расстроенно произнесла фея, грустно опустив бровки и плечи.

— А я и не просил помощи, — хмыкнул юноша, складывая руки на груди. — Без вас разберусь.

— Знаешь, — Люмин медленно подошла к нему, и посмотрев с добротой и теплом сначала на Паймон, а затем на Странника, произнесла. — Когда мои друзья в беде, я помогаю. Такая уж я, — она забавно пожала плечами. — И я никуда не уйду. Так что, рассказывай, — она снова посмотрела на фиолетовую кровь на его висках. — А раны, их нужно обработать. Так дело не пойдет.

Девушка открыла кухонный шкафчик и достала с верхней полки стеклянный флакончик с полупрозрачной бирюзовой жидкостью и чистые бинты. Как она догадалась, что аптечка там, он понятия не имел. Паймон тут же сообразила, что подруге нужно помочь и спешно засунув в рот последний кусочек персика Зайтун, приняла в ладошки свёрток бинта.

— А мы… друзья? — повторил ее же фразу Скара, не то переспрашивая, не то, констатируя факт.

Он присел на краешек кухонного гарнитура у входной двери. Подобную фразу от человека он слышал по отношению к себе около четырехсот лет назад. Тогда это сказал Нива и мальчик, имя которого он даже не знал.

Сердце, которого у Странника не было, больно кольнуло грубыми острыми осколками прошлого, обнажая всё ещё открытые раны, которые казалось бы, никогда не затянутся. А кроме них была ещё и зияющая пустота в груди, заполненная тяжестью сотворенных им бед и отнятых жизней. Он нахмурил нос, испытывая отвращение к самому себе.

Неужели он настолько был невыносим все эти века, оградился ото всех и вся, что никого так и не смог назвать другом? Конечно, ведь ему было не до этого, он был одержим идеей, стать Архонтом. Какая нелепость. Сейчас он это понимает.

И больше никто никогда не говорил ему этих слов, кроме мини Дурина, но тот, по мнению Скары страдал невероятно детской наивностью, раз такого, как он, мог назвать таким добрым словом. Хотя дело наверное, было в том, что тот просто не знал о его прошлой личности, о всем, что юноша натворил.

Среди Фатуи и Предвестников тогда были не друзья, а только те, кто терпел его, и кого или с трудом терпел, или ненавидел он. Чаще всего последнее.

— А ты так не считаешь? — улыбнулась Люмин, вытаскивая с характерным звуком пробку из стеклянного флакончика и промакивая кусочек бинта, который передала Паймон, в бирюзовой жидкости.

Девушка осторожно поднесла руку к его лицу, затем немного помедлила, украткой взглянув в его глаза цвета фиолетового бархата, словно бы спрашивая его разрешения, ощущая всем своим сердцем небольшую неловкость. Странник отвел взгляд в сторону, нерешаясь смотреть ей прямо в глаза. Люмин легонько примакнула рану на его висках, аккуратно и не торопясь, смывая фиолетовую субстанцию с его лица и уголков мягких губ.

Порез на висках неприятно защипало, от чего Скара машинально нахмурил темные брови. Видимо, он приложился головой, когда упал на пол, или один из осколков зеркала порезал ему лицо.

Да, он не был человеком, но Эи создала его тело по технологиям Каэнри’ах практически со всеми особенностями человеческого организма и психики, что в итоге и стало причиной того, почему от него избавились. Слишком уж он был похож на человека, и чувствовал боль в равной степени, в том числе душевную. Хоть сердца у него и не было.

Может быть, поэтому он и сторонился людей, хотел стать чем-то совершенно другим. Лучше. В сотни раз. Что он пытался доказать? Кому? Единственными его преимуществами было то, что он мог жить практически вечно, был очень выносливым и раны на нем затягивались, как на собаке. Подопытная псина, как его раньше называл Дотторе.

Скара снова стиснул зубы и вернулся из бурного потока своих спутанных мыслей к Путешественнице.

— Гхм, — он поморщился, когда Люмин повторно приложила к его вискам смоченный в растворе бинт. — Не стоит помогать мне, — еле слышно произнес бывший Предвестник, небрежно отодвигая ее руку от своего лица. — Я не тот, кто заслуживает помощи. И уж тем более, не друг, — он резко встал, так и не дав обработать себе костяшки пострадавшей правой руки. — Но я расскажу, что произошло… Правда в том, — начал Странник, повернувшись к девушке спиной. — Что я видел его, там в зеркале, — он кивнул в сторону разбитого элемента интерьера, чьи осколки грустно блестели на полу в углу комнаты.

— Дотторе? — уточнила Люмин, присаживаясь на краешек стола, а у Паймон округлились глазки.

Скара кивнул и сел в кресло, облокотив локти о колени и подперев разбитыми костяшками пальцев подбородок. Он задумался.

— Эта тварь сказала, что не отпускает на волю свои провальные эксперименты, — продолжил Странник. — И…

— И? — испуганно переспросила Паймон, вздрогнув ножками в воздухе.

Скара хмыкнул на ее реакцию. Неужели эта мелкая за него переживает. Учитывая, как часто они препирались раньше, это стало для него неожиданностью.

— У меня есть что-то, что нужно ему, — нахмурившись произнес Странник, а его темные брови сгустились, словно грозовые тучи.

— Мало ли что ему нужно, — топнув ножкой в воздухе причитала Паймон. — Пусть катится колбаской!

Скара вновь хмыкнул, чем вызвал раздражение у феечки. И это его позабавило.

— Паймон такая нелепая, — подумал он, улыбнувшись краешком губ.

— Я не понимаю, — начала Люмин задумчиво, поднеся указательный палец к щеке. — Ты больше не с Предвестниками. Они о тебе даже не помнят. Меня вообще удивляет, почему Дотторе не забыл тебя. Это странно, — заключила она. — Плюс прошло два года, и он объявился только сейчас?

Девушка глубоко задумалась, она размышляла о том, что это действительно необъяснимо, потому что информация из Ирминсуля должна распространяться на все, ведь тогда Сказитель стёр себя из Истории, а Странник вспомнил все, только благодаря резервной копии Нахиды.

Но даже та, будучи Архонтом, забыла о его существовании на некоторое время. Нахида не помнит и Руккхадевату. Если информация из Ирминсуля распространяется на всех, даже Архонтов, то почему это не коснулось Дотторе, он ведь просто человек. Быть может, он тоже каким-то образом создал резервную копию, касающуюся Сказителя?

В реальность всё ещё прохладного дома девушку вернул голос Странника, который продолжил свой рассказ.

— В руках он держал какой-то небольшой синий камень с фиолетовым свечением, — произнес юноша, смотря несколько отстранённым взглядом куда-то в стену. — Он сказал, что это то, что он у меня забрал.

— Ох, — Паймон положила ладошку на макушку, потирая ее так, будто у нее разболелась голова. — Добром это не кончится. Опять от тебя одни проблемы! — она топнула ножкой в воздухе.

— Паймон, — шикнула Люмин, хотя в глубине души она понимала, что в некоторой степени это действительно так.

Путешественница думала о том, что ну не может его жизнь пойти идеально гладко после всего, что он натворил, даже учитывая, что прошло уже два года после Секи но Ками. Было глупо надеяться, что после провалившегося эксперимента с созданием нового Архонта, Дотторе оставит его в покое. Но зачем было ждать так долго?

Люмин решительно не собиралась оставлять его одного с грядущими бедами. Не дай Архонты, он снова натворит чего-нибудь. Ему нельзя сбиваться с верного пути, на который его заботливо поставила Нахида, хоть и было с ним тяжелоч с этим не поспоришь. Да уж, видимо, где-то в глубине души она всё ещё немного сомневалась в нем, и ей немного было стыдно за свои мысли. Но и веру в него в своем сердце, она тоже находила.

— Ты знаешь, что он забрал? — осторожно спросила Путешественница, голова у которой уже начинала гудеть, она потерла переносицу двумя пальцами.

— Нет, — коротко ответил Странник, помотав головой. — Как видишь, я в полном порядке, — расставив руки в стороны, как бы показывая, что все его конечности на месте, соврал он.

Но бывший Предвестник уже начинал чувствовать, что что-то не так. Почему Дотторе смог причинить ему столько боли, не находясь даже рядом с ним? Не успел Скара поделиться этой мыслью, как Люмин продолжила:

— В любом случае, надо выяснить, что он забрал, и что он хочет, — уверенно произнесла девушка, хватая его за руку и поднимая с кресла, от чего юноша немного опешил, ощутив ее теплые пальцы на своих, а несуществующее сердце, как ему показалось, пропустило приятный удар.

Девушка кивнула Паймон в сторону двери и легонько подтолкнула Скару в спину по направлению к выходу.

— Мы идём к Нахиде, — уверенно сказала она обоим, не давая ему ни секунды на раздумья.

Странник знал, что Путешественница это предложит, да и у него других вариантов особо не было. Он на самом-то деле, понятия не имел, что происходит.

— Нахида последняя, кто видел Дотторе, — предположила Люмин, задумчиво поднеся палец к щеке. — И насколько я помню, она повелела ему уничтожить всех его клонов. Быть может, она что-то знает.

Нужно было срочно действовать. Путешественница чувствовала, что грядет нечто ужасное, ее ноги ощущали слабость при мысли о том, что этот монстр, Дотторе, вернулся с новыми безумными идеями.

— И ты что блядь, серьезно думаешь, что он ее послушал? — резко выпалил Скара, развернувшись спиной к двери, уже не задумываясь, что феечка рядом и слышит его брань. — Не смеши меня, — он хмыкнул, надел свою любимую шляпу, подобрав ее с кухонного гарнитура у выхода и сложил руки на груди. — Но что ему точно нужно, я понятия не имею, — он коснулся пальцами переносицы, так как голова всё ещё побаливала. — Точнее имею. Я.

— Ты?! — Люмин округлила глаза, вспомнив, что их союз творил в прошлый раз. — Но ведь ты больше не Предвестник, так?

— Это ведь не вопрос? — Скара раздражённо закатил очи, в которых бились молнии Инадзумы. — Нет. Думаю, ему нужно что-то, что он установил в меня на случай, если я провалюсь. А я именно это и сделал.

— Мы идём к Нахиде, — строго взглянув на Странника произнесла девушка, нахмурив светлые брови.

Путешественница выглядела несколько разъяренно. И он понимал почему. На ее глазах он снова превращался в корень всех бед. Люмин взяла его за предплечье и сдвинув щеколду, открыла дверь, подтолкнув его в сторону выхода. Паймон молча вылетела следом.

По очам ударил ослепительный солнечный свет, в воздухе кружили приятные пряные ароматы. До ушей донесся шум оживленной Сумерской улочки. По сравнению с температурой внутри дома Скары, снаружи действительно, было душно.

Прямо на выходе из дома Странника, в живот Паймон что-то врезалось. Феечка издала недовольный бубнеж, но осознав, кто перед ней, тут же успокоилась, улыбнувшись большими глазами цвета ночного неба. Это был мини Дурин.

— Ой, простите, — потирая рожки светло фиолетовыми крыльями пролепетал Дракон, он поднял голову и посмотрел прямо перед собой. — Паймон! Люмин! Мастер Шляпка! Я так рад вас видеть!

— Прекрати меня так называть, — раздражённо закатил глаза Скара, сложив руки на груди.

— Паймон тоже очень рада! — засветилась от радости девочка, от смущения спрятав ручки в замочек за спиной.

Люмин широко улыбнулась, приветствуя маленького друга Странника. Юноша ухмыльнулся этой картине уголками губ, размышляя о том, что все вокруг такие доброжелательные, чуть ли не до тошноты.

— А вы уже уходите? — спросил мини Дурин, его яркие глазки цвета агатов, словно стали чуть тускнее. — Но ведь я только вернулся, — загрустил он и его крылышки печально поникли.

— Мы обязательно вернёмся, как только сходим к Нахиде, — уверила его Люмин. Паймон одобрительно кивнула. — Если хочешь… можешь… — но внезапно она осеклась, так как Скара замотал головой.

Он не хотел, чтобы мини Дурин узнал о его прошлой жизни, не хотел, чтобы тот разочаровался в нем. Хотя знал, что рано или поздно, тот все узнает. Но не сегодня.

— Мы уходим, — бросил через плечо Скара, обернувшись на Дракона. — Но мы вернёмся, — он легонько бросил ему сочный закатник, который тот ловко успел подхватить своим широким носиком. — Не улетай далеко. И осколки, пожалуйста, не трогай, — на всякий случай предупредил юноша. — Я там кое-что случайно разбил.

Мини Дурин улыбнулся Страннику, ловко подкидывая фрукт в воздух и тут же ловя обратно, его глазки, вновь приобретшие оттенок яркого агата буквально светились от радости. Дракончик одобрительно кивнул, залетая в дом.

Скара улыбнулся этой картине и троица направилась в сторону Храма Сурастаны в надежде получить хоть какие-нибудь ответы у Архонта Мудрости.