Нерушимая нить наших душ

Два года прошло после известных всем событий.

Жизнь Странника кардинально изменилась, он старался встать на правильный путь, заботливо простилаемый доброй рукой Малой Властительницы Кусанали. Действовал за кулисами, помогая Путешественнице, когда требовалось подставить плечо.

Нахида даровала ему шанс на новую главу его жизни. И быть может, с некоторой болью, но юноша наконец, захлопнул старую. Дендро Архонт дала ему крышу над головой, крохотный домик в Сумеру, что стал для него первым уголочком, где Странник в полной мере осознал, что такое чувствовать себя как дома.

Это был самый обычный день, не предвещающий ничего особенного. Скара сидел в любимом кресле, закинув ноги на маленький кофейный столик и любовался светом из витражного окна, сквозь цветной орнамент которого волшебно отражались пылинки, танцующие в воздухе.

Он шумно выдохнул, отчего пылинки тут же подхватываемые потоком воздуха, словно звезды, полетели прочь.

Странник прикрыл глаза цвета прекрасных глициний, опустив длинные ресницы и откинулся на мягкую спинку кресла. Утро было самое раннее, его все еще клонило в сон. Да, юноше было совсем необязательно спать, но он мог, и даже видел сны, хоть и чаще всего не самые радостные.

Прислушался к звукам.

Стука своего собственного отсутствующего сердца, он конечно же, не слышал. Зато до него отчётливо доносилось, как снаружи постепенно просыпалась жизнь. Сумерцы торопились на работу и учёбу в Академию, в спешке стуча каблуками по мощеной плитке, по пути открывали свои торговые лавочки и перебрасывались друг с другом бессмысленными словами любезности, лишь бы в воздухе не висело неловкое молчание. На что Странник привычно хмыкнул.

Внезапно уши наглухо заложило, все звуки исчезли, как по щелчку пальцев, создавая необъятный вакуум. Через ещё одно мгновение его голову окатило не пойми откуда взявшейся неприятной волной какого-то невыносимого писка, на уровне ультразвука. Он от неожиданности зажмурился и сморщил нос, пытаясь разобраться, что происходит.

— Я знаю, что ты меня ищешь и жаждешь мести… расправы. Я могу это устроить, — раздался болезненным гулом в голове ненавистный голос, который Скара никогда не забудет и ни с кем не перепутает.

— Это что ещё блядь такое?! — выругался Странник, схватившись одной рукой за голову, а другой крепко вцепившись в подлокотник кресла.

В висках чертовски неприятно пульсировало, а в ушах пищало. Он огляделся по сторонам в поисках источника голоса, который вырвался, словно бы из ниоткуда. Осмотрелся, с трудом выравнивая сбившееся дыхание. Вокруг никого, только он.

Комнату, его комнату, собственный маленький дом, подаренный Нахидой, заливал теплый утренний свет. Внутри было по-настоящему уютно. Мебели было немного, только самое необходимое. И вокруг действительно, никого, кроме самого юноши.

Писк прекратился так же внезапно, как и начался. Но в голове всё ещё стучало, отдавая неприятно в затылок. И только Странник подумал, что ему померещился этот ненавистный голос, облегченно выдохнув, встал, собираясь пойти умыть лицо, как боль в висках снова дала о себе знать, отдавая гулким стуком в голову, словно молот.

— Ты думал, я как и все забыл о твоём существовании? — сопровождаясь металлическим скрежетом процедил голос в голове. — Ты думал, я просто так позволю тебе оказаться провалившимся экспериментом? У меня не бывает неудачных экспериментов, а если и бывают, то я стираю их в порошок! — голос рассмеялся. — И начинаю новые.

— Прочь из моей головы! — закричал Скара, от неожиданности смахнув рукой красивую расписную вазу с прикроватной тумбы, она тут же разлетелась вдребезги на сотню цветных кусочков, со звоном упав на деревянный пол.

Боковым зрением в одном из покрытых глазурью особо крупных осколков, он увидел движение. Его глаза расширились от осознания того, что он здесь не один.

Юноша медленно перевел взгляд на напольное высокое зеркало, стоящее в углу и увидел там бесформенную тень, подходившую все ближе со спины к нему. По шее пробежал холодок колючих мурашек, а огромные шрамы на его спине от фиолетовых трубок Секи но Ками неприятно засаднило ощущением пробежавшей волны электрического тока, словно намекая на вернувшихся призраков прошлого.

Странник повернулся лицом к зеркалу, и поначалу не увидел никого, кроме растерянного себя, смотрящего на него глазами цвета пурпурной плюмерии, как вдруг за его спиной начала собираться черная непроглядная дымка, взявшаяся, словно бы из ниоткуда.

Юноша отступил на шаг назад от зеркала, на самом деле, только лишь ближе шагнув к дымке. Ему стало не по себе, он забыл, как дышать. Мгла становилась все гуще и гуще, чернее и чернее, в какой-то момент, резко рассеявшись и приняв облик Иль Дотторе. Маска на его лице опасно и зловеще блестела, ее острый кончик больше напоминал лезвие клинка.

В комнате резко похолодало. До ушей донесся звенящий звук морозной стужи и оседающего на деревянном полу инея. Теплый сумерский воздух его комнаты сменился на холодный, стальной и словно безжизненный.

Ноги слегка подкосились от неожиданности увиденной картины. Скара сделал шаг назад, глаза от непонимания происходящего расширились. Если бы у него было сердце, то оно бы сейчас забилось от нахлынувшей волны паники.

Странник подумал о том, что он бредит или вообще задремал, и ему привидился кошмар, одна из причин, почему он предпочитает не спать.

Только не Дотторе, быть такого не может. Он не может знать о Скаре, вообще ничего не может знать о нем, ведь юноша стёр себя из Ирминсуля, да и сам вспомнил последние пятьсот лет своей жизни только, благодаря резервной копии Нахиды.

— Рад меня видеть? — спокойным, но холодным тоном произнес Дотторе в отражении зеркала, его маска с острым клювом, что напоминала стервятника, опасно блеснула. — Не ты ли все мечтал о том, как перебьешь всех моих клонов голыми руками, а в особенности, оригинал? — он указал на себя, театрально расставив руки в стороны, длинное украшение цвета голубой стужи на его плече холодно зазвенело. — Что язык проглотил?

Скара постарался выровнять дыхание, так быстро, как только мог, набрав в свои искусственные легкие побольше теперь уже холодного воздуха комнаты, глубоко вдохнув, от чего легкие кольнуло внутри, словно ледяными шипами.

— Все ещё заманчивое предложение, — процедил Странник сквозь зубы, раздувая ноздри, и сделав паузу, продолжил, обращаясь к отражению в зеркале. — Что тебе нужно? Я больше не с вами, если ты не заметил.

— О, поверь, я это прекрасно вижу и прекрасно помню, — Дотторе рассмеялся, с нескрываемым пренебрежением взглянув на Глаз Бога юноши, что в золотом обрамлении с пером висел у него на одежде. — Хоть я и единственный из всех нас, кто помнит о тебе. А ещё я тот, кто не даёт своим экспериментам просто так гулять на свободе. У тебя есть то, что нужно мне, — он сделал паузу. — И ты мне это вернешь.

— Я больше не твой эксперимент, — Скара хмыкнул с презрением, сложив руки на груди, стараясь показывать, что он не был напуган, но он понимал, раз Дотторе не забыл о нем, добром это не кончится.

В голове тут же всплыли те ужасные обрывки воспоминаний с многочисленными экспериментами Доктора на нем, которые не вынес бы ни один человек, кроме него, так как он таковым не являлся. Это сотрудничество не привело ни к чему хорошему, не приведет и сейчас.

Скара сделал шаг вперед к зеркалу, показывая, что он совершенно не напуган и высоко задрав нос, уверенно вперил глаза цвета беспокойных вод Инадзумы в Доктора.

— А не пойти ли тебе нахрен? — если бы это был не его дом, Странник бы плюнул себе под ноги. — Ты даже не знаешь, где я. И чего бы тебе не было нужно, ты этого не получишь, — он развернулся спиной к зеркалу и на последок бросил. — Больше никогда.

Это было его тотальной ошибкой. Внезапная боль прострелила все тело, будто в него воткнули тысячи ледяных иголок, он рухнул на колени, больно ударившись ими и ладонями о деревянный пол. Руки предательски тряслись. Скара с трудом повернул голову в сторону зеркала, Доктор улыбался, ловко перекатывая через пальцы какой-то темно-синий камень со странным фиолетовым свечением.

— И что это… блядь такое? — произнес Странник, с трудом хватая холодный воздух, по лбу стекали капельки пота. — Что ты сделал?

— Это то, что я забрал у тебя из-за твоего колоссального провала, — самодовольно обнажив острые зубы произнес Дотторе. — Без этого, жить тебе осталось не больше месяца, — он вскинул указательный палец вверх. — Хотя, строго говоря, ты и не был живым.

— Тем лучше, — с трудом выдавил Скара, упав на бок и сжав кулаки, превозмогая боль острых ледяных иголок.

Из его рта вытекла тонкая струйка фиолетовой жидкости, он утер ее тыльной стороной трясущейся ладони. Это была его искусственная кровь, если ее таковой можно было назвать.

Как же глупо с его стороны было ожидать, что за все его грехи, судьба даст ему спокойно жить и учиться радоваться жизни. Глупо, чрезвычайно глупо. Абсурдно. Нет, эта стерва судьба обязательно придумает, как его сломать, снова испортить, перечеркнуть все его старания и в конце концов, просто уничтожить, как жалкое насекомое. А может, так оно и лучше. Зато все наконец, закончится. Но если в процессе он прикончит Дотторе, то не все так уж и плохо. План отличный.

— Ты ничего не получишь, — с трудом, хватая воздух протянул Странник, хватаясь трясущимися пальцами за воротник бело-голубого хаори в области того места, где у людей сердце, но только не у него.

Ему не хотелось умирать. Сдаться означало лишь то, что он не ценит свою жизнь и обесценивает веру Нахиды и Люмин в него, которыми он стал дорожить, хоть и не хотел себе в этом признаваться. А ещё в его жизни появился мини Дурин. Если бы он сдался, это означало, что он и правда просто эксперимент, который не удался и который, как вещь просто должен самоуничтожиться.

Уже однажды его бросили в павильоне Сяккэи, средь клиновых листьев в тотальном одиночестве на сотню лет. Ему не хотелось проходить через это снова, но только в этот раз это был бы действительно конец. В этот раз он бы проснулся в… Пустоте? Где это? Нет, не хочется.

Скара тяжело перевернулся на спину, опёрся локтями о деревянный пол, тронутым холодным инеем, и с огромным трудом поднялся на трясущихся ногах, всем телом все ещё ощущая ледяные иглы, впивающиеся в кожу. Держась рукой в области сердца, обращаясь к Дотторе в зеркале, он произнес:

— Чего бы ты не затеял, я никогда больше не буду на твоей стороне, а тебя я прикончу голыми руками, — скрипя зубами выплеснул он. — Даже если после моя жизнь оборвется. Я тебя найду, чего бы мне это ни стоило.

— Замечательно, — тошнотворно мелодично произнес Доктор. — Я ведь сейчас прямо перед тобой. Действуй, и никогда не узнаешь, как ты смог бы стать настоящим человеком.

В этот момент Странник почувствовал такой гнев, он зарычал, как зверь, замахнувшись кулаком в зеркало и ударив по нему. Оно треснуло в месте удара и его некогда идеально гладкая поверхность покрылась дорожкой мелких трещин, напоминающих паутину. Дотторе исчез, оставив юношу одного в комнате все так же залитой теплым утренним светом. Голова закружилась.

* * *

Странник распахнул веки, перед ним его дом. Он уснул в кресле, это был сон. Очередной кошмар. Юноша с облегчением выдохнул. Вокруг — все как прежде, кроме пары пугающих нюансов, осознавая которые его глаза цвета беспокойных штормов Инадзумы от удивления расширились.

Он вытянул руку перед собой. На костяшках его правой руки красовалась запекшаяся фиолетовая кровь и торчала пара мелких колючих осколков от разбитого зеркала, на которое он не моргая, смотрел прямо сейчас.

— Блядь, да вы издеваетесь, — медленно произнес он, осторожно вытаскивая осколки из руки и нахмуривая нос от неприятных ощущений. — Агх.

А ведь Скара и правда решил, что это был всего лишь сон. Спал он не часто, ему не было это необходимо, как людям, а если вдруг и засыпал, ему постоянно снилось какое-то дерьмо из его жизни. Дотторе и его эксперименты над ним не были исключением. Поэтому в этом сне не было ничего удивительного, кроме того, что раны на его руке и разбитое зеркало один в один повторяли картину из сна. Неужели все произошло на самом деле?

Странник встал с кресла и медленно подошёл к зеркалу. В отражении сейчас был только он, испещренный паутинкой разбитого стекла. Его недоумевающий взгляд, подчёркнутый алым цветом в уголках глаз, темные нахмуренные брови и мокрая от пота челка. Он провел ладонью по лицу, пытаясь смахнуть с себя остатки сна, что опутывали его разум стальными холодными нитями.

Раздался внезапный стук в дверь. Скара вздрогнул от неожиданности. И когда он стал таким дерганным?

Юноша шумно выдохнул, если это мини Дурин, он знает кодовое слово, если нет, то открывать он не будет. Кто бы это ни был, постучит ещё раз и уйдет прочь. Он не любил гостей, особенно, если он их не приглашал.

Тишина. Странник прислушался и задержал дыхание, надеясь, что его присутствие в доме не услышат и уйдут прочь, оставив наедине со своими мыслями. И тут в голове из сна всплыла обрывком фраза: «Без этого жить тебе осталось не более месяца».

— Что это ещё мать вашу такое? — медленно произнес Странник, двумя пальцами потирая переносицу.

И кажется тот, кто был снаружи, его услышал. Снова раздался стук, уже более настойчивый.

— Скара, ты дома? Это Люмин, — раздался за дверью приятный голос девушки.

— И Паймон! — гордо добавила феечка, на что Скара тут же закатил глаза.

Даже не видя мелкую, юноша уже представлял, как она летала вокруг Путешественницы, недовольно уперев руки в бока на то, что ее не упомянули.

— И Паймон, — мягко повторила Люмин. — Откроешь?

— Только их не хватало, — мысленно выругался Скара.

Странник встал у двери, сложив руки на груди, стараясь придумать отмазку не впускать этих двоих, но ничего толкового в голову так и не пришло. Вобрав в лёгкие побольше воздуха, он подошёл к замку на двери и положил на него указательный палец.

— Да, открою, — коротко ответил он, с характерным звуком сдвигая большую щеколду.

Странник отворил дверь. Глаза тут же ослепил яркий солнечный свет, отчего юноша немного сощурил глаза. Внутрь дома тут же без приглашения проник аромат пряностей с базара неподалеку и оживлённый гомон улицы.

Люмин и Паймон стояли в проходе, девушка широко улыбалась, прямо-таки светилась от радости, она буквально источала раздражающую его оптимистичность ко всему и вся.

— Привет, — поздоровалась Люмин, протягивая Скаре плетёную корзинку, наполненную доверху спелыми фруктами харра и персиками зайтун. — Угощайся.

Странник чуть заметно кивнул ей в знак приветствия, мысленно блуждая очень далеко отсюда. Произошедшее не давало ему покоя. Девушка тем временем, продолжила:

— Мы просто проходили мимо, закупались фруктами на базаре и вспомнили, что Нахида выделила тебе домик неподалеку, плюс встретили мини Дурина, он сказал, что ты дома, поэтому мы решили проведать, как ты, — протянула Путешественница, все ещё держа корзинку с фруктами в протянутой руке, а пряди ее пшеничных волос переплетались на лёгком сумерском ветерке, словно колосья.

— Угу, — подтвердила Паймон, сложив ручки за спиной.

Странник кивнул, как бы намекая, что гостям можно заходить внутрь и без особо энтузиазма принял угощение.

Паймон, не теряя ни секунды влетела в дом и тут же поежилась от прохладного воздуха внутри, обнимая себя маленькими ладошками, словно пытаясь согреться.

— А почему это у тебя так холодно? На улице же невыносимая жара, — топнув ножкой в воздухе, недовольно пропищала фея. — Мы там на улице плавимся, словно масло на солнцепёке, а ты тут прохлаждаешься! — возмущалась Паймон.

Скара будто бы и не слышал, что с ним разговаривают, их голоса доносились до него, словно через толщу воды, он витал где-то в своих мыслях, опершись спиной о стену и пытался разобраться, что произошло, уставившись пустым взглядом куда-то сквозь гостей.

Паймон нервно маячила на заднем фоне, летая из угла в угол, будто бы пытаясь привлечь внимание Люмин, а затем, не дождавшись, легонько дёрнула ее за краешек светлого шарфа и не выдержав, взвизгнула:

— Люмин, там ваза разбита на полу, — она пальчиком показала на предмет декора, точнее на то, что от него осталось. — И зеркало!

Раздражающий визг Паймон немного отрезвлял взгляд на происходящее, поэтому паззл постепенно начал складываться в его голове, проясняя спутанное сознание.

Холод. Разбитый кулак, зеркало, ваза. Это видят все, не только он. Значит умом он не тронулся. Все произошло на самом деле. Дотторе был здесь. И он что-то затеял. Но что именно? И ему правда осталось жить месяц? А вдруг ещё кто-то в опасности?

Медлить нельзя. Нужно поговорить с Нахидой. Или может, сделать все одному, никого не вовлекая в опасность? Найти ублюдка и убить. Давно надо было. На кой черт он тянул резину? Сам теперь виноват в том, что происходит.

— Скара? — Люмин подошла к юноше ближе и заглянула ему в глаза цвета беспокойных волн Инадзумы. — Ты в порядке?

Она коснулась тёплыми кончиками пальцев его холодных висков, наконец, вернув юношу в реальность, а затем обеспокоенно произнесла:

— У тебя… кр… кровь? — она озадаченно посмотрела на фиолетовую субстанцию у себя на кончиках пальцев, понимая, что он не человек и его кровь не может быть красной. — Что произошло? — девушка медленно перевела взгляд с него на его порезаную на костяшках правую руку, а затем на несколько мелких осколков под зеркалом и на разбитую вдребезги вазу, которую когда-то подарила она.

— Дотторе, — раздувая ноздри, выпалил Странник, а грудь начала часто вздыматься. — Я его видел здесь, — он стиснул зубы, а его скулы напряглись. — Все запутанно.

— Что?! — в один голос выдали обе. Паймон резко рванула от зеркала и испуганно спряталась за спиной Путешественницы.

— Расскажешь? — четко произнесла Люмин, нахмурив брови.