Лучше

В современном мире много странностей, согласитесь. Мода, отношения, работа, учеба - во всем этом есть что-то странное и многим непонятное, и каждый принимает это что-то странное по своему. К примеру, если вы вдруг прокричите на всю улицу "я гей", вы не встретите ни одного похожего мнения: кто-то поддержит вас, кто-то осудит, кто-то мимо пробежит, кто-то крикнет "я тоже" Но если вы вдруг прокричите "моя мама бросила меня и отца", то ухом никто не поведет. Все давно привыкли к такому.

Чимин тоже привык. Привык, что он входит в круг людей, желающих кричать. И Юнги привык. Привык, что его собственный сын, кажется, ненавидит его.

***

Юнги было всего девятнадцать, буквально через месяц ему должно было исполниться двадцать. На дворе был холодный февраль. Сейчас уже и не вспомнишь, по какому поводу тогда была вечеринка, но, кажется, день рождение у какого-то чувака из университета. Юнги пригласили друзья и тот, конечно же согласился. А как там по молодости бывает? Алкоголь, сигареты, красивая девушка, мимолётная страсть, бурная ночь. Юнги считал себя везунчиком и думал, что все прекрасно: и отдохнул, и потрахался. Но через несколько недель прекрасная дама шестнадцати лет объявилась вновь с новостью, что ей нужны деньги на аборт. Мин прихуел так сильно, что сначала даже было согласился, но потом отошёл от шока и, стерпев истерику девушки, потащил ее на узи. "Три недели", - сказал тогда врач и девушка вновь начала требовать с Юнги половину суммы.

– Это мой ребенок, - строго отозвался Мин, нахмурив брови. – Хочешь ты этого или нет, но тебе придется его родить, я не собираюсь потом жалеть о своем решении, - Джиа просто закатила глаза и отвратно цокнула языком. – Я буду каждый месяц давать тебе по двести тысяч вон. Просто не убивай его, - девушка скептически изогнула губы, но, посчитав, сколько она получит, согласно кивнула.

С родителями молодой мамаши Юнги познакомился не сразу. Те, узнав о беременности Джиа, чуть ли не носом начали рыть, но дочь остановила их, сказав, что не знает, кто это был. Пиздюлей она отхватила знатных, но зато потом ее родители с распростёртыми объятиями приняли Юнги, ведь он благородно полюбил их маленькую Джиа с чужим ребенком на руках. О том, что Мин никого здесь не любит и это его ребенок решили умолчать.

С родителями Юнги было не так радужно. Все было намного проще даже. Мина вышвырнули из дома пинком под зад, сказав, что нужно было думать головой, а не головкой. Ну и ничего. Парень сам справиться.

Вот только парень не понимал, что Джиа просто стерва. Юнги учился в универе, пахал на работах, как проклятый, а девушка бегала не пойми где на свои обещанные двести тысяч. Ее беременность проходила ужасно: токсикоз, херокоз, угрозы выкидыша, недосток витаминов, какие-то боли. Юнги не знает, где он находил столько денег и как его нервные связи не порвались.

Тринадцатого октября седьмого года эти связи действительно едва ли не сгнили к чертям. Роды были такими тяжёлыми, что Юнги едва не посидел. Но через неделю, когда медсестра вручила Мину в руки огромный такой конверт, парень едва сам не умер. Он одной рукой удерживал пушистый свёрток, второй осторожно открывая конверт, глядя на пухлое личико, спрятанное в ворохе одеял. Большие такие щёчки, узкие глаза и пухлые губы, что приоткрылись слегка. Юнги и сам раскрыл рот в тихом шоке, пока его сын приоткрыл свои глазки, смотря сонно на отца, причмокивая пухлыми губами.

– Как назовем? - Джиа вышла из больницы, пока Мин дрожащими руками прижимал к себе своего сына.

– Мне нравится Чимин. Мин Чимин, - Юнги тихо шмыгнул носом и, чтобы не упасть от шока, прикрыл лицо мальчишки уголком конверта, скрывая от своих глаз то, как тот мило раскрывает губы, зевая.

Юнги понимал, что их с Джиа договор закончился, и ждал, пока девушка соберёт вещи. Но та, почему-то, оставалась на их съёмной квартире, кормила Чимина, училась ухаживать за ним, но.. только первые пару месяцев. Девушка ни разу не поднялась ночью чтобы успокоить ребенка, это делал Юнги. А потом пытался успокоиться сам. Потому что видеть зареванное лицо сына было выше чужих сил.

***

Мин постепенно учился ухаживать за сыном сам, пока Джиа вернулась в школу и продолжала где-то гулять вечерами. Юнги не забывал и про свой университет и про подработки, но пришлось уходить из кафе и переходить на подработку на дому, также как и брать учебу. Чимин начал ползать и сувать свой миниатюрный носик во все углы. Мин чуть ли не привязывал к себе сына, пока Джиа на пару минут забегала домой со школы и убегала обратно гулять.

Так прошел год. Джиа, слава богу, не забыла, что у нее есть сын, но больше времени она уделять ему не стала. Да и вообще странной какой-то стала. Более тихой и спокойной, даже скрытной какой-то. Однажды Юнги вернулся из университета поздно вечером - он сдавал сессию в середине осени, потому что в другое время не смог физически. Прямо на пороге его встретил весь зареванный, бьющийся в истерике Чимин. Ребенок не мог нормально дышать и просто жутко кричал, не в силах подняться даже на ноги. Юнги тогда едва не умер от страха. Он поднял мальчика на руки, крепко прижимая к груди, пока Чимин продолжал кричать, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха.

– Все хорошо, мой маленький, я пришел, все хорошо, - Мин давит в себе желание разреветься самому, пока тихо напевает какую-то хуйню своему сыну и трясет его на руках, едва ли не подбрасывая кверху. Хотя это и не требуется, ведь у Юнги дико трясутся руки.

Чимин успокаивается только через час и сразу засыпает на груди Юнги. Парень поглаживает ребенка по спинке, продолжает тихо напевать и осматривает почти пустую комнату, с сожалением понимая: Джиа свалила. Просто собрала вещи и свалила, оставив годовалого ребенка в пустой квартире одного.

***

И начались ужасно тяжелые времена. Чимин постепенно взрослел и после того случая безумно привязался к отцу. Мальчишка помнит, как за всеми в детском саду приходили мамы, ласково по голове гладили и интересовались у воспитателей насчёт поведения. Все ребята уходили с радостными улыбками на лицах, а мальчик ждал до самого последнего. В игрушки играл, воспитателям рассказывал о самом лучше папе! А потом бежал, топая маленькими ножками по паркету, в коридор и прыгал на отца, обнимая того. В такие моменты все беды отступали, потому что папа пришел, а значит все прекрасно. Юнги тоже был похож на остальных мам: гладил Чимина по голове, интересовался, как у него дела, но мальчик видел, что у папы всегда уставшие глаза. Поэтому Чимин улыбался ярко, говорил, что все хорошо и скорее собирался домой, в мыслях прося, чтобы мама скорее пришла за ним, и папа мог отдохнуть.
Однако на следующий день все повторялось и мальчик также ждал свою маму, ведь слепо верил, что та просто в командировке и скоро приедет.

Она не приехала и к школьным годам Мина. Детские мечты тогда канули в пропасть, в дребезни разбившись. Юнги слышал ночью, как мальчик тихо плакал в своей комнате, но не знал, что ему нужно делать. Мужчина помнит, как его сын со слезами на глазах поступал в школу, сжимая маленькими ручонками чужую большую ладонь.

Первое время Чимин вообще никуда не выходил. Сидел за своей партой, тихо смотрел в окошко, пока однажды не заметил на территории школы девочку из параллели и ее маму. женщина крепко обнимала своего ребенка, поглаживая по спине. Мин улыбнулся, ведь он также обнимал своего папу всегда.
И тут приходит неожиданное маленькое осознание. Он такой не один. Наверное. Детский разум ещё не особо понял все смыслы существования, но Чимин решил оглянуться. Вот тот его одноклассник никогда не говорил об отце. Та девочка о маме. Да и ещё пара человек на вопросы о втором родители плечами жали и снова резвиться начинали. Мин потёр свои ладони и по звонку продолжил также глядеть в окошко, но всю дурную детскую головушку занимали мысли о чужих родителях.

В десять лет Чимин узнал, что мама просто ушла. Мальчик узнал всю правду и снова начал боялся быть изгоем, снова закрылся в себе и не общался ни с кем, кроме своего любимого папы. Пока к нему одна девочка не подошла и не присела рядом с ним на подоконник, улыбаясь. С ее простого "привет" начался тихий, немного стеснительный для Чимина разговор. Но Мин боялся одного и это случилось.

– А почему ты ничего не говоришь о маме? Боишься чего-то?

– Нет, не боюсь, с чего бы? - Мин тушуется, опускает голову. Стыдно. Его ведь засмеют? Перестанут общаться, да?

– Вот лично у меня нет папы. Мама говорит, что он военный и просто уехал, а аджума из соседней квартиры говорит, что он кабель, - девочка хихикает по детски и смотрит на Чимина. – По ее словам он бросил нас с мамой и ушел к другой тети. Но я больше верю маме! - эта девочка - кстати зовут ее Джиен - и разговор с ней помог. Просто помог понять, что Мин не один, что на нём не стоит клеймо и он не испортил никому жизнь. Все стало куда проще.

Вот только Юнги начал больше работать. Он наконец закончил экономический и смог устроиться на постоянную работу, постепенно поднявшись практически на самую вышку. Он генеральный директор филиала успешной компании. И это приносит неплохой заработок, с помощью которого старший старается обеспечить своего сына всем самым необходимым. Он пахает в поте лица, его цель дать сыну хорошую обеспеченную жизнь стала какой-то одержимостью из-за которой он забыл о самом главном, о ком нужно заботиться и кому нужны вовсе не деньги.

О своем сыне.

***

Прошло пять прекрасных лет. И за все пять лет Чимин сотню раз успел понять, каким же он был идиотом в детстве, и какая же его мать.. не хорошая. Но сейчас это не важно, ведь все сейчас хорошо. Парень стоит ранним утром в ванной с лохматыми волосами, чистит зубы и пританцовывает под забавную музыку без слов. Настроение прекрасное, хотя на улице октябрь, холод и пасмурно, а через час и вовсе нужно быть в школе. Это все не волнует. Главное Чимин вовремя встал и чувствует себя здорово, а музыка навивает лёгкую бодрость.

Мин перекладывает зубную щётку за другую щеку и музыка неожиданно прерывается, чтобы через пару сотых секунды снова начаться сначала. Парень хмурится, в зеркало на себя смотрит и руками трёт лицо, прикрыв глаза, которые открывает через секунду. Больше нет зеркала, ванной и тем более хорошего настроения. Есть белый потолок комнаты, тьма за окном и будильник.

– Блядство, - Чимин пялится в белый потолок холодного оттенка, его тело интуитивно вздрагивает от холода.

Подросток хмурится, когда будильник снова начинает ссать в уши своей радостной звенящей мелодией. Херли радуется этот будильник, когда все так плохо?

Чимин обречённо садится на кровати и ежится от холода вновь хватая со стола телефон и отключая будильник. Белые цифры выстраиваются перед плывущим взглядом в более осознанную информацию. Сегодня четырнадцатое октября. Вчера у подростка было день рождение, поэтому на столе стоит красивая белая коробка с золотыми буквами GUCCI. В ней лежат черные кроссовки с радужным логотипом. Вчера Мин загуглил и узнал, что они стоят чуть больше тысячи долларов. От этого становится до горькой обиды смешно. Почему смешно? Отец пытается обеспечить сына всем самым лучшим. Почему обидно? Потому что Чимин просил светодиодную ленту всего за пятьсот долларов.

Парень вздыхает и поднимается с кровати, пошатнувшись из стороны в сторону. Шагает к двери и в коридор, окутанный утренним холодом и теплым светом лампочек, выходит.

– Доброе утро, - слышится голос отца, что стоит у зеркала, делая себе укладку. Юнги на младшего даже не смотрит, продолжая рассматривать себя в зеркале. На нем идеально выглаженный черный костюм двойка, белоснежная рубашка, туфли, черное замшевое пальто, что Чимину издалека всегда напоминало бархат. Образ дополняют уложенные волосок к волоску темные волосы и лёгкий аромат терпкого мужского парфюма. Сегодня важная сделка, Мин должен выглядеть идеально. – Сегодня не получится подвести тебя, у меня..

– Как и вчера. И на прошлой недели. И в прошло месяце, - хрипло отзывается сын и смотрит на Мина таким безразличным взглядом, что у Юнги кожа покрывается мурашками, и он оборачивается.

– В каком плане?

– Езжай, пап. До вечера, - отмахивается Чимин и уходит в ванную комнату, сразу начиная водные процедуры. Парень смотрит на свое опухшее лицо абсолютно безразличным взглядом, слушая шум воды. Мин загадал вчера, чтобы в его жизни хоть что-то изменилось. Но ничего не меняется, все навсегда останется абсолютно таким же: серым, одиноким и неинтересным. Наверное, не стоило рассказывать отцу об этом, он был прав. Чимин пытался исправить ошибку, загадав желание ещё раз перед сном, но, кажется, это не помогло.

– Кстати, ты примерял подарок? - отец заглядывает в ванную, смотря на сына, стоящего у раковины. Тот одобрительно мычит, выдавливая на электронную зубную щётку пасту. - И как тебе?

– Клёвые.

– Правда?

Чимин сует зубную щётку в рот и включает ее, собираясь уже кивнуть головой в согласии. В зеркале ясно виден Юнги, что смотрит на свои ролексы и слегка хмурится. Младший знает, что тот дождется ответа, но как долго он будет ждать? Мин продолжает смотреть на отца через зеркало, внимательно следит за тем, как тот проверяет что-то в телефоне, но ведь продолжает упорно стоять и ждать! Чимин тихо хмыкает и прикрывает глаза, вслушиваясь в жужжание щетки. Может, ему самому стоит что-то изменить? Может, это подтолкнет его желание к исполнению? Чимин будет счастлив даже сотой части изменений в его жизни.

Подросток выключает щётку и сплевывает пасту в раковину, прополоскав рот водой. Юнги продолжает смотреть на сына и ждать ответа от него, наблюдая за его действиями. Парень выключает воду и заглядывает в душевую кабину, включая теплую воду и прикрывая дверь. Прохладные стекла кабинки сразу покрываются тонким слоем испарины. Мин-младший подходит к отцу и зеркалит его позу: упирается плечом в дверной косяк и скрещивает щиколотки ног.

– Нет, пап, - спокойно отвечает парень, слегка задрав голову. Юнги приподнимает бровь в вопросе, глядя на сына. Либо Чимин параноик, либо он умеет читать мысли, но ему кажется, что в зрачках мужчины виден явный укор.

– Тебе не понравилась расцветка? - мужчина улавливает дрогнувшие вверх уголки губ сына и тихо цокает. – Так и знал, что нужно было брать белые. Давай вечером съездим и поменяем? У меня есть чек, так что нам обязательно согласятся поменять. А если нет, то я новые тебе подарю. Это ведь решаемая проблема, Чимин. Почему ты сразу так категорично "нет"? - отец вновь смотрит на часы и отходит от стены буквально на пару-тройку дюймов, заглядывая в экран телефона.

Чимин прикусывает нижную губу и головой слегка качает, прикрыв глаза. Подросток отходит от прохода так же, как и отец, взявшись за ручку двери.

– Потому что мне нравится Chanel, пап, - спокойно рубит на корню Мин и, поймав удивленный взгляд Юнги, закрывает дверь, щёлкая замком.

– Chanel? - старший смотрит на закрытую буквально перед носом дверь, спрятав телефон в карман пальто. – Если хочешь, мы можем и бренд поменять.

Ответа Юнги не слышит, а ждать слишком долго не может. Минутная стрелка движется к цифре 6, а часовая уже на пол пути к 8. Мин вздыхает и, захватив папку с необходимыми документами, выходит в подъезд.

***

Коженая обивка водительского сиденья неприятно холодит задницу, из-за чего Юнги прибавляет градус тепла на панели машины. Черная Lamborghini рассекает утренние дороги, ещё не успевшие заполниться пробками. Мин смотрит на темный асфальт, притормаживает перед светофором, пропуская пешеходов, а после немного расслабляется, когда на светофоре начинается отсчёт красными цифрами.

Голову сразу начинают заполнять мысли о предстоящей встрече. Она важна для компании, управление надеется на прекрасное умение Мина вести переговоры, настоять на своем, ну и конечно же на его обояние. Юнги обещали хорошее повышение после парочки таких важных встреч. А что может быть выше генирального директора крупного филиала крупной компании? Только управляющий этим филиалом. А там уже просто золотая жизнь. При том у мужчины хорошие отношения с его начальством (об этом можно судить по подаренной тачке, на которой катается Мин), а значит труда влиться в новую должность ничего не составит. Ох, скоро Юнги будет просто купаться в счастье, как и его сын.

Улыбка с лица пропадает и приходит какая-то болезненная задумчивость. Оказывается Чимину нравится Chanel. Замечательно, Юнги испоганил пятнадцатый, юбилейный день рождения своего сына. Свободная рука интуитивно тянется к бардачку, ловко доставая оттуда упаковку сигарет.

Снова светофор, длиною в жизнь. Мин тормозит и достает одну сигарету, зажав меж губами, после чего ищет зажигалку по карманам пальто. Найдя, подносит огонь к краю и затягивается первый раз, приоткрыв окно. В голову начинают лезть воспоминания всех прошедших праздников.

***

Когда Чимин ещё совсем мелким был, Юнги зарабатывал слишком мало. В дни рождения ему хватало денег лишь на небольшие пирожные, парочку свечек и несколько шариков. А Чимин все равно рот открывал и смотрел вверх на шарики таким ярким взглядом, что старший невольно хотел зажмуриться. От вида пирожного Мин едва ли не пищал (пару раз действительно пищал) и старательно задувал свечки. В начальной школе средств стало больше, и Юнги стал украшать дом каждый праздник. Чимин продолжал радоваться, прыгать вокруг такой красоты и ждать вкусный торт. Мальчик всегда так смешно смотрел на огонек свеч, думал над своим желанием, а потом не удерживался и ярко улыбался, задувая свечи.

– Что же мой мальчик загадал? - интересовался каждый раз Юнги, а в ответ получал звонкий смех и такое тоненькое:

– Не скажу, пап! А то не сбудется! - а потом мальчишка вгрызался в свой кусок торта, перемазавшись кремом.

***

А вчера.. Вчера у Мина завал на работе был, он едва успел за подарком и тортом заехать. Дом не украшал, не успел бы, да и зачем? Чимин уже взрослый, ему это наверняка не нужно. Старший больше времени потратил на выбор подарка и заказ торта. Он буквально каждую деталь проверял. Юнги думал, они поужинают и сын пойдет гулять с друзьями, но что-то его мысли частично не оправдались.

Чимин поужинал, за подарок поблагодарил, даже свечки задул. Потом внимательно смотрел за тем, как мужчина разрезает торт.

– Что загадал? - по традиции интересовался Юнги, взглянув на сына, ожидая услышать привычный ответ.

– Чтобы моя жизнь стала лучше, - абсолютно спокойно ответил младший, подставляя ближе свою тарелку для куска торта. Мин взглянул на сына слегка удивлённо, но.. Кто не мечтает о лучшей жизни? Юнги лишь усмехнулся.

- Не сбудется ведь, - мужчина присел за стол, словив безразличный взгляд Чимина и услышав такое же безразличное хмыканье.

– Ну, на следующий год ещё раз загадаю, - и спокойно начал есть торт.

А потом Чимин гулять не пошел. Сказал, что устал и молча ушел в комнату, держа коробку с подарком подмышкой.

***

– Чёртово Gucci, - тихо прошипел Юнги, выкидывая в окно окурок и газуя, как только красный свет сменяется зелёным. Самое главное не опоздать на сделку.