Чувства
Сознание снова провалилось в хаос—обрывки фраз, недосказанности, чужие лица, вспышки боли, как будто кто-то без конца мешал реальность с кошмарами.
Потом—резкая, тупая боль в голове. Свет полоснул по глазам, ослепляя. Николь зажмурилась пытаясь привыкнуть к яркости, будто вынырнула из глубокой, тёмной воды. Когда зрение прояснилось, перед ней уже стояла женщина в белом халате. Слишком спокойная. Как будто такие пробуждения—рутина.
—Николь? Вы меня слышите? Как самочувствие?—голос ровный, без лишней мягкости. Лет тридцать, может чуть больше. Взгляд опытный, читающий насквозь.
—Я...я..где я? Что произошло? —спросила девушка едва слышным, хриплым голосом.
—Вы в больнице. Скажите, что последнее помните?
—В больнице..? —повторила Ника, будто слово звучало чужим. —Помню...вечеринку, драку...—она нахмурилась, пытаясь вытащить из памяти что-то ещё. —Что со мной?
—У вас была острая реакция организма на алкоголь Нервная система дала сбой. —врач сказала это почти сухо. —Вы помните, сколько выпили?
—Два бокала. Может чуть больше. Но вино было странное. Гораздо крепче обычного. Я..редко пью. —брюнетка сильнее нахмурилась. —Это..из-за него?
—Похоже на то. —теперь женщина смотрела на неё внимательнее. —Возможно, сочетание алкоголя и сильного стресса. Ваш организм просто не выдержал. Сейчас лучше?
—Голова болит. Но вообще..лучше.
—Боль скоро ослабнет. —врач наконец оторвала взгляд и сделала запись в планшете. —Вам нужно отдыхать. И кстати—один уточняющий момент. —она подняла глаза, слегка приподняв бровь. —Какой из них—ваш парень? А то двое чуть не устроили драку прямо у реанимации.
—Господи...Извините. Антон. —Ника устало закрыла лицо ладонью.
—Поняла. Отдыхайте.
Дверь закрылась—и тишина снова легла тяжелым слоем. Но в коридоре её разорвало криками.
—Ну что там?! —Ильназ.
—Она в порядке?! —подорвался Миронов.
—Скажите хоть что-то уже! —следом за ним подорвался Егор.
—Мы просто..морально поддерживаем. —тон Германа был слишком невинным, чтобы быть искренним.
—По одному. Ещё раз устроите ор—вылетите отсюда все четверо, ясно? —врач устало вздохнула.
—Да, простите. —коротко бросил Власов.
—Так как она? —Антон всё ещё говорил резко, но в голосе слышалась паника.
—Она очнулась. Состояние стабильное.
—Можно к ней? —Ильназ вскинулся первым.
—Нет. —коротко и жёстко. —Последнее, что ей нужно—новые эмоциональные взрывы. А с вами, как вы уже доказали—они гарантированы.
—Мы просто поговорим. Спокойно. —Ильназ сжал кулаки.
—Я сказала—позже. Сейчас мне нужен Антон.
—Почему именно он? —фыркнул Галявиев. —С чего вдруг? Ника-моя девушка.
Антон даже не успел ответить—за него сказали эмоции и голос сорвался.
—Скажешь ещё раз и я..
—Так. Хватит. —врач оборвала обоих ледяным тоном. —Сейчас дело в девушке. А в ваших, скажем так, темных движениях..
—Ясно. Пойдём. —Антон без лишних вопросов шагнул вперёд. Герман почти инстинктивно двинулся следом.
Облокотившись на стену, врач тяжело выдохнула, будто сама только что вышла из боя. Через секунду она заметила Климова—он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, уже настороженный.
—Я здесь потому что...тоже в этом замешан. —сказал Герман, будто отбивая все вопросы. Антон лишь молча кивнул, но взгляд стал тверже.
—Хорошо, давайте без прелюдий. —женщина на секунду замолчала, будто пыталась подобрать слова. —Мне не хотелось говорить об этом при остальных, судя по тому, как вы готовы перегрызть друг другу глотки...но речь всё же о Нике.
Во взгляде Миронова что-то напряглось. Он не двинулся, не моргнул—только замер, будто ждал приговора.
—Скажи..раньше такое случалось? Обмороки, резкое ухудшение состояния?
—Нет. —быстро и уверено ответил парень. —По крайней мере—со мной нет. Мы вместе не так давно, я не всё знаю. —он тихо втянул воздух. —Что с ней?
—А в последнее время? Может, была слабость? Потеря аппетита? Резкие перепады настроения?
—Неделю назад. Температура, тошнота, слабость такая, что она почти не ходила. Но..мы списали это на простуду.
После этих слов коридор будто стал тише. Даже воздух стал тяжелее. Герман первым понял, в чём дело.
—Дошло?
Антон же напротив, никак не отреагировал. Просто сказал ровно, без эмоций:
—Если Ника беременна—так и скажите. Без загадок.
—Нет. —тихо сказала врач.
—В смысле—нет?
—Слушай, ты в свои двадцать четыре мечтал об отцовстве? —с насмешкой фыркнул Герман.
—Закрой рот. —отрезал Миронов. —Я спрашиваю, что с ней?
—Эти симптомы—результат истощения. Недосып, нервы, недостаток нормального питания. Организм на пределе. Чем дольше так—тем хуже. Обмороки могут повторятся, становится тяжелее. Вплоть до потери сознания на улице, в толпе.
—Исправлю. Всё. Каждую мелочь. —Антон перед этим молчал несколько секунд, словно стараясь удержать злость внутри себя и не разбить кулак о ближайшую поверхность. —Я не дам ей сломаться.
—Тогда хорошо,—мягко кивнула врач. —Сейчас можно зайти к ней. Но прошу—Ника слишком хрупкая, не давите на неё. Ей нужен покой. Не конфликт.
Они уже собирались уйти к палате, как за спиной раздался женский голос.
—Антон!
Парень обернулся и увидел Алину.
—Я подойду позже. —бросил он врачу, и шагнул к девушке. Та выглядела хуже, чем в клубе. Бледная, дрожащая, глаза всё ещё покрасневшие.
—Ты как? Может, тебе тоже стоит пойти к врачу? —Антон говорил спокойно, но под спокойствием пряталась злость на всё случившиеся.
—Я в порядке..меня даже не зацепило. —Алина заставила себя улыбнуться. —А вот тебе бы не помешало—рука...
—Пустое. —он отмахнулся. —Заживёт.
—Я переживаю за тебя. —девушка тихо, почти виновато вздохнула.
—Тут немного наоборот должно быть. —Антон усмехнулся, но коротко, без тепла. —Ты должна была сидеть внутри. Ты должна была быть в безопасности. А вместо этого ты вышла под пули. Ты вообще думала, чем это могло закончится? —его голос заметно потемнел.
—Я..—она попыталась подобрать слова, но голос дрогнул. —Я боялась за тебя.
Миронов замолчал. А потом устало—почти обречённо прошептал:
—Иди сюда.
Алина шагнула—и он заключил её в свои объятия. Не нежно—крепко, почти болезненно. Как человек, который чуть не потерял.
Я не помню, как любить, но будто вчера я любил
Мое сердце с алюминия
Так что, если можешь, детка, не люби меня, беги
(«Не хочу»—Pharaoh)
—Я люблю тебя..
—Алин..—шатен закрыл глаза.
—Скажи. —голос дрогнул. —Скажи, что ты тоже..
—Ты..слишком хорошая для такого, как я.
Удар. Слёзы. Шаги. Она исчезала в коридоре, а он только тихо сказал:
—Прости.
Когда Антон вошёл в палату—Ника уже сидела. Бледная. С немного стеклянным взглядом. Но живая. Он сел рядом.
—Ник..ты как?
Девушка посмотрела на его руку—порез, кровь, ткань, впитавшаяся в кожу.
—Антон..что с тобой? —встревоженно спросила она.
—Пустяки.
—Вы опять дрались. —Ника тяжело вздохнула.
—Он заслужил. Он тебя обидел.
—Антон..—она опустила взгляд. —Это было...глупо.
—Нет. —парень мягко обнял её за плечи. —Глупо думать, что я позволю кому-то причинить тебе боль. —Врач сказал, что помимо реакции на алкоголь—ты сильно истощена. И морально и физически. Нужно будет больше отдыха, спокойствия и позитивных эмоций.
—Позитивных эмоций, говоришь? —Николь грустно усмехнулась. —Я от них уже отвыкла.
—Перестань. Всё будет. Я обещаю. —шатен мягко улыбнулся. —Тебе..нужно будет остаться здесь хотя бы до утра, чтобы понаблюдать за состоянием.
—А ты?
—Если хочешь—останусь.
—Нет..просто отдохни. Все должны уехать. Скажи им. Я не хочу толпу у палаты, будто..—девушка замолчала, но мысль была ясной.
—Я скажу. —Антон чуть наклонился и коснулся её лба губами. —Спи.
Девушка закрыла глаза.
—Доброй ночи. —напоследок шепнула Ника.
—Сладких снов, детка..
***
3 дня спустя
Комната будто стала теснее. Алина ходила по ней кругами, как зверь в клетке, пока не сорвалась—схватила первую попавшуюся подушку и со всей силы швырнула в стену. Ткань ударилась, глухо съехала вниз—и тишина снова давила.
—Алина!
—Что «Алина»?! —она резко обернулась на Германа. —Ты вообще слышал это?! Я-параноик, истеричка, больная обидами. Так? —голос дрожал, но не от слабости, а от злости, которая уже царапала горло. —И это я слышу от главаря чёртовой банды, который не замечает опасность под собственным носом!
Герман молча смотрел на неё—и от этого Алина ещё сильнее злилась.
—Солнце...Антон не так..
—Ах так! Ты теперь его защищаешь?! —девушка коротко, горько рассмеялась. —Прекрасно, Климов. Может, ты тоже считаешь, что я ебанутая истеричка?! Не стесняйся—скажи прямо.
—Нет, Алина. Я так не считаю. Вот твой прямой ответ. —парень шагнул ближе, голос стал ниже и тверже.
—А доказательств под его носом недостаточно, да? Откуда люди Нотта знали, где мы зависаем?! Какого хрена Эля видит Снежану с этим дегенератом Ваней?! Этого мало?! —блондинка сорвалась на крик. —Или ему нужно, чтобы кто-то из нас уже лежал в морге?!
Герман медленно выдохнул—будто боялся спровоцировать новый взрыв. Подойдя ближе, он осторожно обнял её, словно приручая бурю, заправил выбившуюся прядь волос за ухо и усадил на кровать. Его пальцы медленно скользили по её волосам, успокаивая, но внутри у девушки все равно кипело.
—Я с тобой согласен, слышишь? —парень говорил тихо и устало. —Я верю тебе. И никогда не назову тебя истеричкой за то, что ты боишься за нас.
—Ты слышал, что он сказал? —Алина стиснула кулаки. —«Снежана–сестра Дани, к которому я хорошо отношусь. Что я должен делать?» —она передразнила тон, холодно и зло. —Вот что он должен—думать, а не смотреть на неё, как на святую.
—Мы все на нервах. —выдохнул Климов. —Никто не сейчас не мыслит нормально. Даже он. Антон—не бог. Он может ошибаться. —он крепче прижал её к себе. —Запомни. Я–на твоей стороне. Всегда.
Недолгая тишина снова легла между ними. Алина закрыла глаза, уткнувшись лбом в его плечо.
—Спасибо тебе, Гер. Я люблю тебя. —она вздохнула. —Просто..мне тревожно.
***
Антон остановился в середине коридора—словно уткнулся во что-то невидимое. Это случалось с ним часто: мысли ударяли резко, как выстрел вблизи. Ситуация с вечеринкой не давала покоя. И разговор с Никой—тоже. Он хотел отложить признания о перестрелке, дать ей время прийти в себя, но нет. Кто-то успел разболтать всё раньше. Теперь девушка переживает ещё сильнее—а отгородить её было единственным, что Антон хоть как-то мог контролировать.
Вздохнув, он пошёл дальше. Мимо спальни—дверь была приоткрыта. Ника лежала на кровати, листала что-то в телефоне. Даже издалека было видно—она выжата.
Телефон на столе загорелся экраном и завибрировал.
—Что уже...мать вашу..два часа дня..—пробурчал Миронов, поднимая трубку и даже не взглянув на номер.
—Я же говорил—не звонить просто так.
—Цц..Антон, как грубо.
—А, Регина..—он моргнул, услышав знакомый голос. —Прости, дорогая. Не лучший день.
—Так, давай ты не будешь разговаривать со мной, как со своей женой. —сухо бросила девушка. —Я по делу. Как ты? Как Ника?
—Нормально. Если это слово вообще ещё что-то значит. Если бы вы тогда не разыгрывали цирк—я бы рассказал ей о вечеринке позже и спокойно.
—Ты же не собирался скрывать это вечно? Повторять ошибки Ильназа? —Регина усмехнулась, было слышно даже через телефон.
—Нет. Просто..она уже достаточно пережила. Хотел дать время успокоится.
—Сколько заботы,—протянула Регина. —А я уж думала становится крёстной вашему будущему ребенку.
—Регина. Сплюнь.
—Лучше скажи—ты был готов к последстви...
—Был,—коротко оборвал парень. —Хотя ребёнок со мной...ну, ты поняла.
—Зато честно. Ладно, ближе к делу. Что думаешь насчёт Ники? Вражда с Ильназом никогда не делась. У кого перевес?
—Ты сейчас напомнила мне, что у меня с Галявиевым открытый счёт..—усмехнулся Миронов. —И я, кажется, знаю, как его закрыть.
—Тогда удачи, Миронов.
—Спасибо. —тихо усмехнулся парень. —Хотя странно..она уже подозрительно долго на моей стороне.
Усмехнувшись, Миронов отложил телефон в сторону. Несколько секунд он просто сидел, будто зависая где-то между мыслью и пустотой. В голове роились планы, раздражение, страх потерять контроль—всё мешалось, превращаясь в неприятный шум. Наконец он поднялся, покидая кабинет ленивой походкой. Останавливаясь в дверях спальни, Антон задержал взгляд—и только после этого вошёл.
—Детка, ты как? —парень сел рядом, обнял за плечи, но прикосновение вышло немного напряжённым.
—Я не знаю..—тихим и усталым голосом отозвалась Ника. —Если честно...мне страшно.
—Чего именно? —шатен наклонил голову.
—Ты же понимаешь, чего. Это не закончится одной перестрелкой. А если в следующий раз кто-то из вас..—она запнулась. —умрёт?
—Никто не умрёт. —парень убрал с её лица прядь волос. Слова прозвучали спокойно и холодно. —Старик уже понёс потери. С такими цифрами он затаится минимум на пару месяцев. А если нет—станет трупом.
—И всё? Вот так просто? —брюнетка подняла глаза.
—Со мной ты в безопасности. —Миронов наклонился чуть ближе. —Я защищу тебя от них, от него...и от любого, кто посмеет приблизится.
—У нас...есть ещё враги?
—Есть его люди. Те, кто слишком преданны или слишком глупы. Но они умеют считать, Ника. Жизнь–дорогая игрушка. Особенно, когда рядом смерть. —он холодно усмехнулся.
Лёгкий поцелуй на её оголенном плече. Но больше в этом территориальности, чем нежности.
—Детка..?
—Что?
—Тебя нужно отвлечь. —Антон сделал паузу. —Свалим в Питер. Только ты и я.
—Вдвоём? —Николь подняла голову. В её взгляде смешались удивление и тревога.
—А кто ещё нам нужен? —он усмехнулся. —Егор посидит за главного. Они справятся. Мы отдохнём.
—Нет...нет, я не могу.
—Почему?
—Потому что это не решение, Антон. Это бегство. Я не умею так. А если...если что-то случится с ребятами?
—Если ты переживаешь за Галявиева–расслабься. Он последняя фигура, которая кому-то нужна. Особенно с его...приоритетами. —Миронов чуть откинулся назад, будто устал повторять очевидное.
—При чём тут Ильназ? —девушка резко вспыхнула.
—Притом, что я вижу, как ты реагируешь. Я не слепой.
—Хорошо. Пусть будет так. Спал в клубе—молодец. Один-один. Мы тоже спали. И я не собираюсь устраивать сцену. У нас всё давно закончено.
Миронов молчал. Но выражение лица изменилось. Не улыбка—а хищная тень. Победа.
—Разница лишь в том, с кем ты и с кем он.
—Антон!
—Шучу. —пауза. —Почти.
Ника попыталась говорить серьёзно, Антон улыбался. Слишком легко, слишком свободно, будто всё происходящее—игра, где только он знает правила.
—Давай...позже вернёмся к разговору о Питере. —шатен коснулся её губ. Поцелуй мягкий, но властный. —Мне не надо было давить. Прости.
Её губы дрогнули в слабой улыбке. Поцелуй углубился. Его рука медленно скользнула к шее. Другая к груди. Девушка слегка дёрнулась.
—Ты можешь...не душить. Я такое не люблю. —прошептала Ника.
—Хорошо, детка..—Антон вновь поцеловал её. Глубже, медленнее, осознаннее.
И только тогда уложил под себя, будто закрывал доступ к воздуху, миру и мыслям. Умение удерживать на месте никуда не исчезло—оно стало хуже. Жёстче. Увереннее. Её кожа казалась Антону чем-то между собственностью и вызовом. Каждый новый засос—будто клеймо: «Моя. Не трогать»
***
Телефон дрожал в руках Ильназа. Алина, как всегда, отвечала долго—слишком долго, чтобы не злить. И наконец–гудки оборвались.
—Да, Ильназ? —голос был спокойным, почти ленивым. —Если что-то случилось, говори быстрее. Связь тут до ужаса глючит.
—Хотел предложить тебе кое куда поехать. А где ты?
—С Германом. А куда именно? Только не говори, что к родителям. Я не готова к сектантскому допросу.
—Хуже. —пауза. —К Антону.
—Ты серьёзно? Один? —Алина недоверчиво усмехается.
—Изначально-да. Но потом решил, а почему бы не поехать с тобой?
—Ирония судьбы. Мы как раз почти подъехали. Особняк уже из окна вижу.
—Ничего себе. Ты как прочитала мои мысли.
—Я просто принимаю решения быстрее, чем ты. Ты скажи—тебе то туда зачем? Если там снова начнётся цирк с угрозами, деритесь без меня. Или убейте друг друга уже—быстрее всем легче станет.
—Рад слышать, что ты очень высоко меня ценишь. —съязвил Галявиев. —Я еду скорее к Нике. Не к нему. Твой «король» рановато решил праздновать победу.
—Звучит угрожающе. Тут даже Герман напрягся.
—Тем лучше. Я скоро буду.
Алина усмехнулась, глубоко затянулась и выдохнула дым в открытое окно. Музыка стихла, машина медленно въехала во двор—и реальность вернулось обратно.
—Может, ты сам пойдёшь поговорить со своим «другом»? —хмыкнула девушка, не двигаясь с места. —Я все ещё зла и притворяться цивилизованной леди не обещаю.
—Алин..—Герман наклонился и осторожно поцеловал её ладонь. —Пойдём. В конце концов, мир сам себя не восстановит.
—Пойдём, но только при одном условии: если он опять сыграет в высокомерного идиота—я кину в него нож. Без предупреждений.
—Алина..—парень подавил смешок. —Давай пока без смертей, ладно?
—Посмотрю на его поведение. —блондинка махнула рукой, выходя из машины.
Входная дверь тихо скрипнула в тот самый момент, когда Антон почти закончил одеваться. Николь мгновенно натянула на себя футболку.
—Ты..кого-то ждал? —настороженно спросила она.
—Герман хотел заехать. Я забыл. Чёрт..
Через секунду—в дверях появился Климов.
—У вас тут..всё нормально? —вопрос прозвучал так, будто он едва держится, чтобы не расхохотаться.
—Всё нормально. —Антон даже не посмотрел в его сторону.
—Могу выйти. Или как зритель—остаться? —теперь он уже смеялся открыто.
—Климов, закрой рот. Мы просто..
—Обрабатывали раны. —без эмоционально закончила Ника.
—Душевные?—ухмыльнулся Герман.
—На твоей ответственности у меня реальная рана, между прочим. —буркнул Миронов.
—Тох, я вообще-то с Алиной приехал. И если не хочешь проблем—надень футболку. Она всё ещё злая.
Антон неохотно подчинился.
—Ник, идём с нами.
—Я подойду через минуту. —ответила девушка.
Парни вышли, спускаясь на первый этаж. Антон ещё издалека заметил сияющую на диване Алину.
—Ну привет, остроумный. —Алина хмуро посмотрела на Антона, даже не пытаясь подняться.
—И тебе, истеричка. —отозвался Миронов, холодно, спокойно, будто это их личная форма войны.
Повисла странная пауза. Словно перед бурей. Но её развеял Герман. Может развеял, может сделал ещё хуже.
—Я вообще-то не докупил. —резко вставил Герман, будто пытаясь побыстрее убежать от проблемы. —Так что оставлю вас вдвоём, чтобы ни я, ни стены, не были свидетелями...примирениями.
—Герман! —возмутилась блондинка, явно не желая оставаться с Антоном наедине.
—Пять минут. —Климов улыбнулся и ушёл. Теперь тишина стала слишком плотной.
Антон опустится на корточки перед девушкой.
—Хватит злится.
—Злится? —она медленно повернула голову. —Антон, злость—это когда твоё кофе пролили. А то, что ты творишь—это уже рядом с диагнозом.
—Али..если это всё из-за того, как я говорил тогда, то прости. Я правда был слишком грубым. —он попытался взять её ладонь, но Алина отдёрнула.
—Ты уже вжился в роль, да? Тогда по правилам—прощения просят на коленях, а не на корточках. —съязвила девушка.
—Интересно. Я слышал, что на коленях тут обычно другим занимаются.
—Это шутка для Ники. Не для меня. Раз уж ты так решил.
Миронов успел тяжело вздохнуть, после чего сверху послышался голос.
—Антон? —Николь спустилась вниз. В глаза Алине она смотрела напряжённо. —Привет...а где уже делся Герман?
—На перекуре. Антон как раз хотел к нему присоединиться. Верно? —Алина пусто улыбнулась.
—Так что идите, покурите, поговорите. Мы тут не пропадём.
Антон чуть сжал челюсть.
–Я ненадолго.
Когда шаги ушли—Алина устало выдохнула.
—Ты выглядишь так, словно думаешь, что я все её злюсь. —блондинка повернулась к Нике. —Я права?
—Если честно..да. —Николь виновато опустила глаза.
—Нет. Уже давно нет. Если Антон выбрал тебя—значит так. Я не буду держать его силой, как бы..больно это не было.
—Но ты ведь..говорила, что счастлива с Германом..
—Всё не так просто, как ты думаешь. Я пыталась. Правда пыталась. Но любовь—не кнопка, которую можно выключить или включить. Я благодарна Герману. Но это не то..—после этих слов повисла недолгая пауза.
—Ты не любишь его. —тихим голосом сказала Ника.
—Так же, как и ты. Буду стараться полюбить. Сейчас я просто благодарна Герману за то, что он рядом и все. —блондинка тяжело вздохнула, поднимая глаза на Нику. —Ты не сможешь любить Антона правильно. Потому что твоё тело помнит. Всё, что он сделал. Даже если память пытается забыть.
Погода выдалась не ветряной. Сигарета догорала между пальцами Германа, когда за его спиной появился Антон.
—Ну что? Будешь дальше стоять загадочным?
—Тебя что то не устраивает? Атмосфера ведь. —отмахнулся Герман. —Ты мне скажи, когда мы наконец избавимся от Нотта? Или ты закроешь глаза на перестрелку? Из-за этого любой из нас мог бы погибнуть.
—Он уже получил своё. Потерял много своих людей. Потерял позиции. Сейчас он тихий. Не знаю правда, надолго ли..—Миронов задумчиво закусил губу.
—Но ты мог убить его сто раз. Почему тянул?
—Я хотел убить его ещё в сентябре, когда устроил поджёг. Но не вышло. —шатен медленно повернул голову. Взгляд был холодным. —И теперь...мои планы изменились.