5
— Слышала, что Байерса нашли мёртвым? — Тётя крутилась у плиты, готовила завтрак — Очень жаль Джойс, она хорошая мама.
Аврора опустила голову. Кусок в горло не лез. Она не верила в эту информацию. Как будто чувствовала вранье.
— Они уже ездили на опознание?
— Я не знаю, милая, но это точно был он. По новостям же показывали. А я что? Уилла не узнаю что-ли? — тётушка поставила на стол тарелку с новой партией блинчиков. — Ты кушай, чего сидишь?
Аврора лишь поматала головой.
— Аппетита нет, — сказала Аврора наконец, почти шёпотом.
Тётя Мэй вздохнула, вытерла руки о полотенце и села напротив.
— Ты всегда так близко всё принимаешь, — мягко сказала она. — Мир жесток, солнышко. Иногда приходится принимать вещи такими, какие они есть.
Аврора подняла взгляд.
— А если это не так? — спросила она. — Если… ошиблись?
Тётя нахмурилась.
— Деточка, — она покачала головой, — полиция не станет ошибаться в таком. Там и люди с штата были, и врачи. Всё официально.
Официально, эхом отозвалось в голове Авроры.
Она сжала руки под столом. Холод внутри не исчез, наоборот, стал яснее, чётче, будто кто-то настойчиво стучал изнутри.
— Мне кажется, — сказала она осторожно, — что Уилл не умер.
Тётя Мэй замерла на секунду, потом улыбнулась печально, с жалостью.
— Ты просто расстроена, — сказала она. — Это нормально.
Аврора кивнула, не споря. Она знала: объяснять бесполезно.
В этот момент по радио, стоящему на подоконнике, диктор ровным голосом снова произнёс имя Уилла Байерса. Слова звучали сухо, чуждо.
Аврора резко встала.
— Я… выйду прогуляться, — сказала она.
— Только недолго, — откликнулась тётя. — И надень кофту, холодно.
Аврора уже тянулась к двери, когда свет на кухне мигнул.
Один раз.
Потом снова.
Тётя Мэй этого будто не заметила.
Аврора остановилась, сердце забилось быстрее.
Ты здесь — подумала она. — Говорю же жив.
Она вышла на улицу, и холодный утренний воздух ударил в лицо. Хокинс жил своей обычной жизнью, машины, почта, голоса соседей.
Аврора шла в сторону дома Байерсов. Ей казалось, что там должны понимать, что в этом всем есть какой-то обман.
Аврора шла быстро, почти не замечая дороги.
Её тянуло вперёд не решением и не смелостью, а ощущением, что именно там, у дома Байерсов, правда дышит тяжелее, чем в других местах.
Дом появился из-за поворота неожиданно тихим. На крыльце сидела женщина и курила, не отрывая взгляда от двери.
Аврора замедлила шаг.
Окна дома были тёмными, но она почувствовала это сразу, воздух вокруг был натянут, как струна.
Здесь никто не принял случившееся. Здесь ждали.
Она поднялась на крыльцо и замерла, не решаясь постучать. Изнутри доносились голоса приглушённые, ломаные.
— …не может быть он, — сказала Джойс. Голос был хриплый, сорванный. — Я знаю своего сына.
Кто-то попытался её успокоить. Мужской голос. Спокойный. Родной.
Аврора сжала пальцы в кулак.
Она знает, — подумала она. — Она тоже чувствует.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился Джонатан. Он выглядел старше, чем вчера. Глаза красные, лицо напряжённое, будто он не спал всю ночь.
Он заметил Аврору не сразу. А когда заметил, остановился.
— Ты… — начал он, потом замолчал. — Что ты здесь делаешь?
— Я не верю, — сказала Аврора тихо. — Ни секунды.
Он посмотрел на неё долго, внимательно. В его взгляде было всё, усталость, сомнение, надежда, которую он боялся себе позволить.
— Проходи, — сказал он наконец, отступая в сторону.
Аврора переступила порог.
Внутри дом пах холодным кофе и проводами. И чем-то ещё тонким, почти незаметным.
Они закрылись в комнате Джонатана. Аврора огляделась. Ей здесь нравилось, довольно комфортно.
— Джонатан...
— Да, я не шутил про гирлянды. — он опустил голову.
— Нет... слушай, твоя мама, не чего странного больше не рассказывала, не делала?
— Хочешь с ней поговорить?
— Хочу, — сказала Аврора сразу. — Если она позволит.
Джонатан поднял на неё взгляд. В нём мелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось чем-то другим, осторожной надеждой.
— Она… сейчас в гостиной, — сказал он. — Но если станет слишком тяжело, я остановлю.
Они вышли из комнаты тихо. Дом словно прислушивался к каждому шагу. В гостиной было полутемно, гирлянды тянулись вдоль стен, обвивая дверные проёмы, лампы, даже перила. Они не горели, пока.
Джойс сидела на полу, прислонившись к дивану. В руках она сжимала кружку, давно остывшую. Она подняла голову, когда они вошли.
— Джонатан? — голос дрогнул. Потом она заметила Аврору. — А это…
— Это Аврора, мам, — сказал он тихо. — Она из школы.
Джойс кивнула, будто имя не имело значения.
— Простите, — сказала Аврора осторожно. — Я не хотела мешать. Просто… я слышала.
Джойс внимательно посмотрела на неё. Взгляд был усталым, но острым, цепким.
— Тогда ты тоже думаешь, что они ошибаются? — спросила она прямо.
Аврора не стала подбирать слова.
— Да, — сказала она. — Я не чувствую, что Уилла нет.
В комнате повисла тишина. Джонатан напрягся, готовый вмешаться, но Джойс вдруг медленно выпрямилась.
— Чувствуешь, — повторила она. — Значит, ты тоже это чувствуешь.
Она поставила кружку на пол и поднялась.
— Он со мной говорит, — сказала Джойс, и в её голосе не было ни истерики, ни слёз. — Через свет. Через электричество. Они думают, что я сошла с ума.
Аврора сделала шаг ближе.
— А что он говорит? — спросила она мягко.
Джойс посмотрела на гирлянды.
— Он боится, — сказала она. — И он один. Но он жив.
Лампа на столе коротко мигнула.
Аврора вздрогнула, не от страха, а от узнавания. Холод внутри стал ясным, почти направленным.
— Он рядом, — сказала она. — Не здесь… но близко. И он пытается выбраться.
Джонатан посмотрел сначала на гирлянды, потом на Аврору, потом на мать.
— Вы обе говорите одно и то же, — тихо сказал он.
Джойс медленно повернулась к нему.
— Потому что это правда, — сказала она. — И если нас двое… значит, мы ещё не сошли с ума.
В этот момент одна из лампочек в гирлянде загорелась сама собой. Потом ещё одна.
Джонатан сглотнул и отвёл взгляд.
— Мам… — сказал он тихо. — Нам всё равно нужно ехать.
Джойс напряглась.
— Куда? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— На опознание, — произнёс он, будто это слово могло разрезать воздух. — Они ждут. Если мы не приедем, всё решат без нас.
Аврора почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не страх, а протест.
— Джонатан… — начала она, но он покачал головой.
— Я знаю, — сказал он быстро. — Я знаю, что это может быть не он. Но если мы не посмотрим… они скажут, что мы просто отрицаем.
Джойс закрыла глаза. На секунду она выглядела совсем маленькой, ссутулившейся.
— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу на него смотреть, если это… если это не он.
Лампы в гирлянде дрогнули, несколько мигнули сразу.
Аврора шагнула ближе и осторожно коснулась руки Джойс.
— Вы не обязаны верить им, — сказала она. — Но вы имеете право знать.
Джойс глубоко вдохнула. Потом выпрямилась.
— Хорошо, — сказала она хрипло. — Мы поедем. Но я не подпишу ничего, пока не посмотрю ему в лицо.
Джонатан кивнул, сдерживая дрожь.
— Я могу поехать с вами, — сказала Аврора.
Он посмотрел на неё удивлённо.
— Ты не должна.
— Я хочу, — ответила она спокойно. — И… я думаю, так будет правильнее.
Джойс взглянула на Аврору, долго, внимательно. Потом медленно кивнула.
— Тогда поехали, — сказала она. — Пока они не решили за нас.
Гирлянда погасла разом.
Здание выглядело слишком обычным, серые стены, тусклый свет, запах сырости и дезинфекции. Аврора сразу почувствовала: здесь всё неправильно.
У входа их ждал Хоппер.
Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и выглядел так, словно не спал столько же, сколько и Джонатан. Когда он увидел Джойс, его взгляд смягчился, но не стал легче.
— Джойс, — сказал он. — Мне жаль.
Она ничего не ответила. Просто кивнула.
Джонатан сжал челюсть.
Он взял мать под руку и повёл внутрь. Дверь закрылась за ними с глухим, окончательным звуком.
Аврора осталась в коридоре вместе с Хоппером.
Тишина была густой. Давящей.
— Ты не родственница, — сказал Хоппер, не глядя на неё. — Но ты здесь.
— Я должна быть здесь, — ответила Аврора.
Он посмотрел на неё внимательнее, словно впервые по-настоящему.
— Ты тоже не веришь, — сказал он не вопросом.
Аврора медленно покачала головой.
— Нет. — она села рядом и заговорила шёпотом — Слишком странно, понимаете? Люди с штата из за какого-то мальчишки... как бы это не звучало. Но не должно быть так.
Хоппер тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Он был согласен с ней.
Из-за двери не доносилось ни звука.
Минуты тянулись бесконечно.
Потом дверь открылась.
Джонатан вышел первым.
Он выглядел… пустым. Не сломанным, опустошённым. Как будто внутри что-то окончательно оборвалось.
Он увидел Аврору и сразу шагнул к ней. Обнял резко, крепко, так, словно боялся, что она исчезнет, если ослабить хватку хоть на секунду.
Аврора обняла его в ответ, прижимая ладонь к его спине.
— Это он, — выдохнул он ей в плечо. — Это Уилл. Я… я видел.
Она не сказала «нет». Только закрыла глаза.
Джойс осталась там одна, но она была слишком уверенна.
— Подождите.
Голос был тихий. Но такой, что его услышали.
— Покажите его руку, — сказала она. — Правую.
Джойс вышла следом.
Её лицо было бледным, но глаза ясными. Жёсткими.
— Это не мой сын, — сказала она твёрдо. — Я не подпишу. Не знаю кого вы мне там показали, но это не мой сын!
— Мам! — Джонатан пытался остановить мать.
— Джойс! — Хоппер пытался сделать тоже самое, но сел обратно в кресло.
— Кто подпишет? — сотрудник протягивая документы.
— Законный представитель! — Джонатан выбежал с помещения, чтобы догнать мать.
— Аврора, пойдём. — Хоппер положил руку ей на плече.
— А мы можем взглянуть на тело?