Другая Андреа

Воздух в пресс-руме густой от ожидания.

Вспышки выстреливают при каждом движении. Репортёры, телеведущие, блоггеры — все набились в помещение, локти касаются друг друга, блокноты наготове, микрофоны нацелены. Не только из-за гонки.
Из-за него.

Кими входит, уже в поло команды, мокром от пота, волосы взъерошены после шлема. У воротника пятно от шампанского и крошечная ссадина на челюсти. Он садится между двумя другими призёрами подиума, но все взгляды прикованы к нему.
Не только потому, что он поднялся на подиум.
А из-за того, что случилось потом.

Он наклоняется к микрофону, непринуждённо. Возможно, слишком непринуждённо. Его глаза скользят по толпе, и он медленно выдыхает.
Модератор начинает.
— Поздравляем трёх лучших гонщиков. Кими, первый подиум в твоей карьере в Формуле-1. Невероятная гонка сегодня. Обгоны, управление резиной, стратегия — ты был безупречен. Какие ощущения?
Он отвечает лёгкой, почти застенчивой улыбкой.
— Честно, я всё ещё пытаюсь поверить, что это случилось. Всё сошлось сегодня — машина, команда, решения. Мы так усердно работали ради этого. Я просто хотел достойно финишировать. И... да. У нас получилось.
Его голос ровный, но в нём чувствуется подводное течение чего-то более тяжёлого. Все это слышат.

— Твой обгон на двадцать втором кругу, — вступает следующий журналист, — две машины одним манёвром — насколько это было инстинктивно, а насколько — запланировано?
Кими слегка пожимает плечами.
— И то, и другое. Я увидел просвет. Не думал — просто пошёл на это. Если бы я ждал, они бы закрыли дверь.
— Вы волновались? Это была рискованная траектория.
В его глазах мелькает что-то.
— Я не боялся разбиться, — говорит он. — Я боялся упустить возможность.
Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Кто-то прочищает горло.
И вот он — вопрос, вокруг которого все так долго ходили.
Репортёр из крупной европейской телекомпании наклоняется вперёд, голос сладок от наживки.
— Кими... насчёт того, что произошло после гонки. Тот момент с вашим гоночным инженером — Андреа Белини. Миллионы видели это в прямом эфире. Это было... спонтанно?
В комнате замирает. Кими моргает один раз.
Затем улыбается, слабо, но искренне.
— Да.
Новые вспышки. Сдержанный гул. Ручки лихорадочно строчат.

Репортёр настаивает, ободрённый.
— Не хотите ли прокомментировать подробнее?
Кими откидывается на спинку стула. Смотрит в потолок, будто ищет нужные слова, затем снова опускает взгляд на микрофон.
— Я не планировал её целовать, если вы об этом, — говорит он. — Но я знал, что сделаю это... если увижу её. Я даже не знал, останется ли она в боксе после этой гонки.
Он делает паузу.
— Она очень много значит для команды. Она очень много значит для меня.
Теперь в комнате не просто тишина. В ней затаили дыхание.

Один из молодых репортёров осмеливается спросить:
— Вы знаете её много лет. Почему именно сейчас?
Кими смотрит на свои руки. Медленно вертит в пальцах кепку чемпионата.
— Потому что у меня может не быть другого шанса.
Тишина.
Он снова поднимает взгляд. И в его голосе теперь нет ничего заученного.
— Все видели меня на подиуме. Но они не видели Энди за кулисами, неделю за неделей, работающую до поздней ночи, решающую проблемы ещё до того, как они возникнут. Она не давала мне потерять почву под ногами, когда мне казалось, что мне здесь не место. Когда я сомневался в себе.
Он с трудом сглатывает. Не моргает.
— Этот спорт пожирает людей заживо. Она... не позволила ему съесть меня.
Модератор начинает беспокойно ёрзать, но атмосфера в комнате уже слишком накалена, чтобы остановиться.
— Правда ли, что она уходит из команды? — раздаётся другой голос.
Кими не отвечает сразу.
Затем:
— Да.
Ещё больше строчек в блокнотах. Ещё больше шёпота.
— Вы знаете, почему?
— Нет, — лжёт он.
Ложь звучит мягко. Но все её чувствуют.
— Хотели бы вы, чтобы она осталась?
Он встречает взгляд репортёра, не моргнув.
— Я отказался бы от этого подиума, если бы это означало, что она останется.

Тишина. Затем один резкий выдох, раздавшийся не от Кими, а от кого-то с задних рядов. Тот выдох, который делают, пытаясь не заплакать.
Он слышит его.
Поворачивает голову.
Но никто не встаёт. Никто не говорит.
Только пресса. И камеры. И комната, полная тяжёлых, повисших в воздухе откровений.

— Последний вопрос, — говорит модератор, пытаясь вернуть всё в русло. — Кими... что дальше для вас?
Кими в последний раз наклоняется вперёд. Его голос тих.
— Я продолжу гоняться.
Он колеблется.
— Но сегодня вечером... я останусь с ней.
Он встаёт. Интервью окончено.

И все заголовки в ту ночь, на каждом экране и спортивном сайте, несут одну и ту же цитату:
«Я отказался бы от этого подиума, если бы это означало, что она останется».