Глава 15
ЧОНГУК.
Как только ужин закончился, Фрэнки ушел, и мы с Лисой остались вдвоем. Я позвонил Рози сразу после еды, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я не стал спрашивать ее о Лисе - мне показалось, что это не мое дело.
Но теперь, когда мы с Лисой остались одни, я хочу узнать, можно ли спросить еще раз. Уже скоро восемь вечера, и мы лежим на диване. Она лежит на другом конце L-образного дивана. Я на средней подушке, на расстоянии вытянутой руки от нее.
Если бы она сидела, ее плечи касались бы кончиков моих пальцев, когда я закидываю руку на диван. Мы смотрели случайный комедийный фильм о людях, напившихся в Вегасе и случайно поженившихся. Похоже, Лисе это было необходимо, так как она смеялась от души и даже визжала от умиления.
Она напомнила мне Рози, когда мы с ней вместе смотрели фильмы. Я позаботился о попкорне, и мы немного перекусили им.
— Могу я предложить шоу? — спросила Лиса, когда телевизор потускнел после окончания титров, которые мы досмотрели до конца.
— Конечно, — бормочу я, наблюдая, как она наклоняется над диваном, чтобы взять пульт с журнального столика.
Ее волосы спадают на плечи, и это самое красивое зрелище. Я ненавижу себя за то, что мне нравится, как красиво она выглядит во всех отношениях.
Она могла бы надеть мусорное ведро и быть самой красивой женщиной в комнате.
Устроившись на диване, она просматривает потоковые сервисы, пока не находит тот, о котором я даже не подозревал, и ищет сериал. Она легко находит его и нажимает на кнопку, но не нажимает " воспроизведение". Я смотрю на нее, а она смотрит на меня.
— Вы не против?
Я поднимаю бровь.
— Да, все, что ты хочешь посмотреть.
— Это пошлость, и помните, я рассказывала вам о признаниях в любви? Это то самое шоу...
Ее нерешительность вызывает у меня любопытство, но я отмахиваюсь от него. Я пожимаю плечами.
— Я не против, Girasol.
Она кивает, нажимает на кнопку, и шоу начинается. Примерно через пять минут шоу на мои вопросы находятся ответы.
Это не просто пошловатое шоу с признаниями в любви. Это еще и сексуальное шоу, с полной обнаженкой. И не просто поцелуи и поцелуи с затухающими черными сценами. Нет, полный набор.
— О Боже! — кричит Лиса в приступе хихиканья, когда парень на экране бросает женщину на кровать и срывает с нее топ. Пуговицы разлетаются, и ее грудь оказывается на виду.
Я прочищаю горло и переставляю свое тело. Я смотрю на Лису, и она прикрывает рот, продолжая хихикать. Она ловит мой взгляд, прежде чем её глаза расширяются, а лицо заливает краснота.
— Клянусь, я думала, что это будет несерьезный эпизод! Мне так жаль, мистер Чон. Я могу выключить.
Она тянется к пульту, но я качаю головой.
— Все в порядке, это просто секс на экране. Могло быть и хуже.
Она поджимает губы, оценивая мой тон, а я улыбаюсь, чтобы добавить юмора. Лиса громко смеется, а затем опускается обратно на диван.
Я достаю миску с попкорном и начинаю есть его, чтобы отвлечься. Не помогает и то, что под стоны на экране я тоже начинаю возбуждаться.
Почему эта сцена секса так чертовски длинна? Просто переходите к делу! Он все еще раздевается после того, как съел ее. К счастью, эта часть была показана с пояса, и мы могли видеть только ее реакцию.
Это заставляет меня задаться вопросом, какого черта потоковый сервис разрешает всю эту наготу. Она что, случайно искала порно времен Регентства?
Я чуть не подавился ядром, когда они кричали во время кульминации. Мой взгляд переходит на Лису, и она смотрит на меня, нахмурив брови. Я кашляю из-за застрявшего в горле ядра.
— Вам нужна вода? — спрашивает она, встает и бежит на кухню. Прежде чем я успеваю сказать ей "нет", она возвращается со стаканом воды.
Но она слишком быстро бежит по паркетному полу и, вскрикнув, поскальзывается на носках.
Все происходит в течение двух секунд. Она поскальзывается, я роняю миску с попкорном, пытаясь поймать ее, и стакан с водой обливает мои бедра и промежность, прежде чем она падает на меня сверху.
Мои бедра промокли, и холодная вода просачивается сквозь ткань. Ее руки лежат на моих коленях, где она поймала себя, а мои - на ее руках, вцепившихся в свитер. Она в ужасе смотрит вверх, и ее пальцы сжимаются на моих коленях. Ее лицо находится на уровне моей промежности, и меня что-то задевает то, как коротко она смотрит на него.
Она пытается подняться, и я помогаю ей, как могу, прежде чем смогу оценить свой собственный ущерб.
— Черт, мне так жаль, мистер Чон!
Она простонала, прежде чем схватить стопку салфеток на кофейном столике и вытереть пятно на моих бедрах. У нее быстрые руки, и она делает это так торопливо, что слишком быстро пробегает по моим бедрам.
Она кладет салфетки прямо на мою промежность, и я шиплю, хватаю ее за запястья, и ее движения прекращаются.
— Лиса, все хорошо, — вздыхаю я.
— О Боже. Я так...
Она отступает назад и поднимает руки в знак капитуляции перед тем, что она делала, а я качаю головой, собирая салфетки и сворачивая их в рулон.
Я встаю, а она прикусывает нижнюю губу, прежде чем упереть руки в бока.
— Все в порядке, — повторяю я.
Шоу все еще идет на заднем плане, и они наконец-то прошли сцену секса, но после того, как Лиса только что провела пальцем по моему члену, это все, о чем я могу сейчас думать.
Я стараюсь усмирить дыхание, обходя ее и направляясь на кухню, чтобы выбросить промокшие салфетки. Я слышу ее шаги позади себя.
— Вы уверены? — Ее голос мягкий.
— Да, Лиса, ты можешь вернуться к своему шоу. Все в порядке.
На мгновение она замолкает, и мне приходится оглянуться, чтобы убедиться, что она все еще там. Ее руки прижаты к бокам, а взгляд устремлен в землю.
— Estoy bien, Girasol, (Я в порядке, Подсолнух) . — успокаиваю я ее.
— Вы злитесь на меня? — Она наконец поднимает на меня глаза, которые слегка блестят.
Я смотрю на нее с недоверием.
— Совсем наоборот.
— Что это значит, мистер Чон?
Я не могу сказать ей, что из-за того, что она протирает салфетками мою промежность, я думаю только о ней, причем в не самых подходящих сценариях. Примерно как в сценариях, которые мы только что смотрели по телевизору.
— Забудь об этом, — бормочу я, направляясь в коридор.
— Мистер Чон!
Ее шаги громкие, когда она бежит за мной, я останавливаюсь и оборачиваюсь, но ее чертовы носки снова заставляют ее поскользнуться, когда она пытается остановить себя от моего внезапного поворота. Она сталкивается с моей грудью и издает "ой", когда я ловлю ее за локти. Она поднимает на меня глаза, в ее красивых радужках блестит что-то такое, что заставляет меня усомниться во всем. Что я не сошел с ума от этих мыслей. Что те моменты, которые я считал просто моментами сарказма или простого флирта, были просто случайностью.
Нет, ее глаза говорят мне, что она, возможно, думает о том же, о чем и я.
О неуместных сценариях и самых запретных вещах, которые мы действительно не должны делать. Мы действительно не должны.
Но потом она сглатывает.
— Скажите мне, — шепчет она, умоляюще глядя в глаза.
Я качаю головой и поглаживаю ее локти, мои пальцы касаются мягкой ткани свитера.
— Нет, Girasol.
— Вы сказали, что не злитесь на меня, так что же вы делаете?
Она словно бросает мне вызов, чтобы я наконец произнес это вслух. Наконец-то произнести это.
Я не могу.
— Забудь об этом, — повторяю я с еще большим упорством. Что мне нужно сделать, так это переодеться в джинсы. И, возможно, что-то сделать с эрекцией, которая неизбежно возникнет при виде ее умоляющих глаз и слов.
— Скажите мне, пожалуйста, — шепчет она.
Я делаю шаг назад, и мои руки опускаются с ее локтей. Она делает шаг вперед и протягивает руку, чтобы схватить мою рубашку. Ее пальцы сжимают ткань, и у меня перехватывает дыхание.
Такой простой поступок, и я готов встать на колени перед этой женщиной.
Я на мгновение закрываю глаза, затем открываю их и поднимаю руки, чтобы сжать ее. Я отрываю ее пальцы от ткани своей рубашки, а затем беру ее руку в свою.
— Что я делаю? — Я делаю глубокий вдох, прежде чем покачать головой. — Ты знаешь, что делаешь.
Ее брови подрагивают, и она качает головой.
— Нет, мистер Чон. Я не знаю. Расскажите мне.
Слишком привлекательно видеть, как она бросает мне такой вызов с такой малой силой. Ее слов достаточно, чтобы заставить меня признаться. Жалко смотреть на это со стороны.
Я выдыхаю тяжелый вздох и наклоняюсь ближе, отпуская ее руку, чтобы прижаться к ее щеке. Кажется, она задерживает дыхание, прежде чем я слегка приподнимаю ее подбородок в дюймах от своего лица.
Все или ничего.
— Я заставляю себя думать о вещах, которые не являются невинными. Например, о твоей телепрограмме.
Она издала небольшой звук, прежде чем несколько раз моргнуть. Ее глаза впиваются в мои, и мое дыхание становится тяжелее.
— Значит, вас не удивляют мои мысли, — отвечает она. На ее лице загорается сиреневый оттенок.
Я опускаю руку и выпрямляюсь, делая шаг назад. Мои кулаки сжимаются в тугие шары, а зубы скрежещут.
Кажется, к ней вернулась уверенность, и она почти ухмыляется, наказывая меня за то, в чем я только что признался. Но она выглядит так, будто ей это тоже нравится после того, что я только что сказал.
— Уже поздно, — это все, что я смог вымолвить, прежде чем сделать еще один шаг назад и приблизиться к двери моей спальни.
— Мистер Чон, все в порядке. Вы сказали это, и я согласна.
Она делает еще один шаг, и я качаю головой. Как бы мне ни хотелось погрузиться в эту фантазию и искушение, я не должен этого делать.
— Это неправильно, Girasol. Увидимся утром.
С этими словами я направляюсь к двери спальни и громко хлопаю ею. Как только я оказываюсь в спальне, на меня обрушивается вся тяжесть происходящего. Я чувствую себя придурком, но в то же время понимаю, что не мог этого допустить.
О чем я думал? Я не могу думать о том, что в центре этих мыслей была она. Это неправильно, и я должен быть лучше. Она гостья в моем доме, и я должен уважать это.
Но мысль о том, что мы были почти в двух шагах от того, чтобы погубить себя, не выходит у меня из головы всю оставшуюся ночь. Все мои силы уходят на то, чтобы не открыть эту чертову дверь и не затащить ее внутрь.
Я отчаянно хочу ее.
Нет, я отчаянно нуждаюсь в ней.
ЛИСА.
Я должна остановиться, пока не случилось что-то плохое.
Но мистер Чон слишком притягателен, чтобы смотреть на него, флиртовать с ним и даже мечтать о нем. Именно этим я и занималась последние три ночи. Мне снились его мозолистые руки, обхватывающие мое тело, как красная лента подарок.
Его глаза, впивающиеся в мои, и то, как он стонет и так легко входит в меня... От этого я просыпалась в холодном поту, и мне приходилось удерживать себя от того, чтобы не побежать вниз, чтобы воплотить мечту в реальность.
Мы держали дистанцию в доме, и я редко видела его, даже когда дело доходило до ужинов с Розой. Он придумывал отговорку, что рабочий день его подкосил, и делал заказ. Потом он ускользал в свою спальню или уходил из дома к тому времени, когда я успевала спуститься по лестнице за едой. Он не ложился спать, издавая шум, похожий на забивание гвоздей в подвале.
В памяти всплыло, что Роза говорила, будто отец собирается переоборудовать подвал под жилье для нее после окончания школы.
Даже Роза начала сомневаться, почему ее отец так странно вел себя всю неделю. Я не могла
рассказать ей о том, что произошло. Как я практически подтолкнула его к тому, чтобы он озвучил то, что мы делаем.
Я не забыла, как выглядело его лицо, когда я споткнулась той ночью, схватилась за его колени и оказалась лицом к лицу с его промежностью. Он смотрел на меня так, будто я была его самой грязной фантазией, воплощенной в жизнь, и он хотел взять меня тогда и там.
Я хотела этого, пока он не оттолкнул меня от себя и не выбежал из гостиной.
Как долго я могу продолжать, не желая добиваться его? Я знаю, что это неправильно и несправедливо по отношению к Розе. Я обманываю ее, свою сестру. У меня разрывается сердце от осознания того, что все мои злые мысли связаны с ее отцом.
Хорошо известная фраза "достаточно одного раза, чтобы выкинуть это из головы" не выходит у меня из головы. Неужели нам достаточно один раз поддаться своим желаниям, и мы сможем жить дальше?
Мистера Чона нет дома, когда я просыпаюсь. Кроме того, приближается начало летней школы. Занятия начнутся через два дня, поэтому я как можно больше купаюсь в бассейне, пока Роза лежит на шезлонге. Гарретт сидит на другом стуле, прикрыв лицо полотенцем.
Мы купили несколько поплавков для бассейна, так что сейчас я лежу на розовом поплавке с рисунком фламинго.
Я даже надела новое желтое бикини с крошечными подсолнухами на нем. Роза спросила, зачем мне этот узор, а я только пожала плечами.
Я подумала о том, как мистер Чон может посмотреть на меня в этом... впрочем, это главная причина, по которой я его купила. Он постоянно называл меня этим проклятым прозвищем, так что я могла бы его носить.
Если он хочет, чтобы я была подсолнухом, значит, я буду.