Глава 14
ЛИСА.
В доме становится тихо, как только я захожу внутрь и закрываю дверь. Я делаю глубокий вдох и откидываю голову назад на дверной косяк.
Я позволяю себе этот уязвимый момент, когда слезы каскадом текут по моим щекам, а горло сжимается. Почти всхлип срывается с моих губ, пока я пытаюсь перевести дыхание от внезапно нахлынувших эмоций.
Давненько я не чувствовала себя так. Апрель определенно был одним из таких случаев, и эту ночь я хотела бы переделать. Все те ночи, которые я хотела бы переделать. Лучше бы я никогда не встречала Нейтана.
Я вытираю глаза и направляюсь на кухню за водой. Но тут я останавливаюсь на месте, прежде чем подойти слишком близко к кухне и услышать скрежет тарелок и, наконец, голоса. Теперь до меня доходит, что мистер Чон дома, и это точно был его грузовик на подъездной дорожке. Как я могла пропустить это?
Входить на кухню с блестящими глазами было бы не очень красиво, поэтому я вытираю их и щеки от остатков слез, прежде чем войти.
Мистер Чон не один, и я расширяю глаза, увидев еще одного высокого мужчину с брюнетистыми волосами, усами и тенью в пять часов. Его карие глаза смотрят на меня, а затем он бросает взгляд на мистера Чона, который склонился над островом. Мистер Чон смотрит на меня еще мгновение, прежде чем улыбка с его лица сползает.
— Ты в порядке? — Он встает во весь рост и выпрямляет осанку. Его друг молчит, а я киваю и направляюсь к шкафу, чтобы взять стакан. На кухне тихо, пока я пробираюсь туда за стаканом воды.
— Лиса, — говорит мистер Чон более твердым голосом.
Я поворачиваюсь на каблуках и подношу стакан к губам, отпивая большими глотками. Он наблюдает за мной секунду, прежде чем его друг прочищает горло.
— Я Фрэнки, — говорит он, протягивая руку. Я смотрю на нее больше пяти секунд, прежде чем он отстраняется, выдохнув через губы. Я не хочу показаться
грубой, но мое терпение истощается, даже по отношению к гостю мистера Чона.
— Розы сегодня не будет, — говорю я, немного резче, чем нужно, ставя стакан в раковину.
— Я так и думал, — усмехается мистер Чон. Его друг, Фрэнки, тоже смеется. Я бросаю на них взгляд.
Мистер Чон, похоже, заметил это и скрестил руки на груди. Такое ощущение, что мы находимся на вестерн-шоудауне и смотрим друг на друга.
Его друг скользит взглядом между нами, а потом начинает смеяться. Я бросаю на него взгляд, и мистер Чон вздыхает, затем кладет ладони обратно на прилавок и наклоняется.
— Что происходит, Лиса?
— Ничего, просто мне нужна была вода, — огрызаюсь я.
Я могу повернуться на каблуках, но его взгляд не отпускает меня.
Мистер Чон снова бросает на меня взгляд, и на этот раз он как будто смотрит на меня. Его взгляд переходит с моих глаз на губы, а затем снова на глаза.
— Где ты была?
— В бассейне, — быстро говорю я.
— Что случилось?
— Ничего, — вру я.
Фрэнки присвистывает, и я бросаю на него еще один взгляд. Я не хотела быть такой грубой с другом мистера Чона, но мои чувства обострились, а голова начинает болеть от плача, который я устроила в Uber, а потом у входной двери.
— Ты лжешь, Girasol. Не заставляй меня спрашивать снова. -
Его слова резкие, и я делаю дрожащий вдох.
— Хватит давить, — наконец говорит Фрэнки.
— Я видел это лицо раньше, — защищается мистер Чон.
— Какое лицо? — спрашиваю я.
— Да, какое лицо? — спрашивает Фрэнки.
— Розалия делала такое в школе, когда парень разбивал ей сердце и не хотел, чтобы я об этом знал. Блестящие глаза, пухлые щеки и покраснения по всему телу.
Я молчу, пока мистер Чон пристально смотрит на меня. Фрэнки тоже молчит, обдумывая мой ответ.
Мистер Чон поднимается с прилавка и очень медленно идет ко мне. Но я не отступаю. Я стою на своем.
— Что там произошло?
Я делаю глубокий вдох и думаю о том, чтобы снова солгать, но он читает меня насквозь. Я не могу лгать человеку, который так охотно демонстрирует защитную позицию. Именно так я проболталась родителям. Деклан так защищал меня, что все вылилось из меня гораздо легче, чем я ожидала. Было много слез, но, тем не менее, я рассказала ему.
Слезы заливают мои глаза, и карие глаза мистера Чона становятся мягкими, как и его черты. Мои губы дрожат, и я не уверена, потому ли это, что он - отец Розы, а мой умер, и Деклана здесь нет, но я позволяю себе чувствовать столько, сколько позволяю. Слезы падают по моим щекам, и я делаю дрожащий вдох.
— Просто столкнулась с тем, с кем очень хотела бы не сталкиваться. -
Наконец я выдохнула.
— Он что-то сказал? — Мистер Чон поджимает брови, прежде чем я вижу, как в его глазах вспыхивает гнев. — Он что-то сделал?
Фрэнки наконец заговорил гораздо более низким голосом. — Если с этим человеком что-то случилось, дай нам знать. Мы можем позаботиться об этом.
— Вы не можете, — шепчу я. Я не свожу взгляда с глаз мистера Чона, потому что это единственное, что помогает мне успокоиться. Если я посмею отвести взгляд, то рассыплюсь.
— Кто это был? — спрашивает мистер Чон, и его челюсть сжимается.
— Я не могу, — шепчу я.
Он наклоняется ближе и на мгновение касается моего плеча, и как бы я ни думала, что вздрогну от этого, я этого не делаю. Я прислоняюсь к нему и позволяю ему нежно погладить мое плечо.
— Хочешь, чтобы мы позаботились об этом? Мы позаботимся, — спрашивает он с ноткой яда в словах. Я качаю головой.
— Пожалуйста, нет. Я просто хочу забыть о том, что сегодня произошло.
Еще одна порция слез вытекает из моих глаз, и следующие несколько секунд кажутся замедленной съемкой.
Мистер Чон медленно протягивает большой палец к моим щекам и вытирает каждую слезинку. Мое сердце рвется навстречу его утешительным прикосновениям, но я не позволяю себе придвинуться к нему ближе. Закончив, он тепло улыбается.
— Хорошо, Girasol. Хочешь что-нибудь особенное на ужин? Я угощаю.
Он снова встает во весь рост, и я поворачиваю к нему шею.
На мгновение я задумываюсь над ответом, прежде чем мой желудок урчит, и я понимаю, что не ела с самого утра.
— Пицца была бы в самый раз. И, может быть, те лавовые пирожные?
Он улыбается и кивает, после чего отступает назад. Его друг ловит мой взгляд и поднимает бровь.
— Не стесняйся сообщать нам, если кто-то снова тебя побеспокоит, хорошо?
Я понимаю, что он пытается снять напряжение и придать разговору легкомысленный характер, но язык его тела говорит об обратном.
Как ни странно, мне приятно осознавать, что эти двое крепких мужчин сделают все, что угодно, если со мной что-то случится. Но это не помогает мне жалеть о том, что год назад у меня такого не было.
— Спасибо, — шепчу я, поворачиваясь на каблуке и направляясь в коридор, а затем поднимаюсь наверх, чтобы принять душ и переодеться в удобную одежду.
Мои щеки все еще теплые от большого пальца мистера Чона, и я наслаждаюсь этим ощущением в течение следующего часа.
ЧОНГУК.
Фрэнки молчит, пока я занимаю место и мы ждем доставку пиццы.
Мои руки все еще сжаты в кулаки, пока я пытаюсь замедлить дыхание, прежде чем сгорю. Girasol выглядела неважно. Но она не стала рассказывать, что именно произошло на вечеринке у бассейна.
— Все Хорошо, Чонгук, — успокаивает меня Фрэнки.
Но это не помогает. Моя челюсть все еще крепко стиснута, и если я сожму ее еще сильнее, то сломаю зубы.
— Мне нужно знать.
— Нет, не нужно.
Я смотрю на него.
— Ты видел ее лицо, Фрэнки. Вот ублюдок.
Фрэнки встает, и я вижу, как он идет к холодильнику, чтобы достать еще несколько бутылок пива. Он открывает их и возвращается ко мне, передавая одну бутылку.
Он делает глубокий вдох, а затем садится обратно и проводит пальцами по своим усам.
— Она даст тебе знать, если ей понадобится твоя помощь.
— Но...
— Нет, Чонгук, — предупреждает Фрэнки. — Она уже большая девочка. Возможно, ей просто нужно время, чтобы остыть от того, что там произошло. Спроси ее сегодня или завтра.
Я киваю, не имея ни малейшего представления о том, что могло произойти сегодня в бассейне, но миллион сценариев приходит мне в голову.
И миллион из них заканчивается тем, что я нахожу ту сволочь и впечатываю кулак ему в лицо. Но Фрэнки прав. Я не могу заставить ее сказать мне, что не так; ей просто нужно время, и я дам ей его столько, сколько ей нужно.
В дверь звонят, и я встаю, зная, что это пицца. Фрэнки уже достает из кладовки бумажные тарелки, когда я возвращаюсь с коробками, слишком хорошо знакомый с моим домом, чтобы знать, где что лежит.
Пока Фрэнки продолжает накрывать на стол, я возвращаюсь в переднюю часть дома, где находится лестница. Прислонившись к перилам, я зову Лису.
— Ужин готов!
Тишина почти оглушительная, и это меня немного беспокоит. Не теряя ни минуты, я отправляюсь наверх. Они скрипят под каждым шагом, и, добравшись до верха, я вижу, что дверь в комнату для гостей закрыта. Подойдя к двери, я пытаюсь прислушаться, нет ли в комнате каких-либо звуков, которые она могла бы издавать. Но ничего не слышно.
Я осторожно стучу в дверь.
— Girasol? Пицца здесь. И эти лавовые пирожные. -
Тишина.
— Эти лавовые пирожные выглядят чертовски вкусно, Фрэнки может съесть их все, если ты не выйдешь, — шучу я.
Я мысленно даю себе пощечину за попытку быть смешным в такой момент, но, похоже, это срабатывает, так как дверь со скрипом открывается, и она появляется в пределах нескольких дюймов, которые она позволяет.
Ее карие глаза находят мои.
— Я спущусь через секунду, мистер Чон.
— Все в порядке?
Я поднимаю бровь.
Она еще немного приоткрывает дверь, и я вижу, что она переоделась в свитшот и безразмерный свитер. Одежда почти утопила ее, и она выглядит в ней чертовски мило.
Я прочищаю горло, отгоняя эти мысли, и она проводит руками по своим светлым волосам, прежде чем выйти в коридор и закрыть за собой дверь. Мне приходится сделать шаг назад, чтобы дать ей место, но мы все равно находимся в сантиметрах от соприкосновения.
Она поворачивает шею, чтобы посмотреть на меня, и ее глаза чем-то сверкают. Я не могу расшифровать, что это за эмоции, но мне требуется все, чтобы не спросить ее снова, что происходит. Я не хочу вести себя как властный отец, когда она сама может сказать мне, если ей нужна помощь.
Наступает тишина, она смотрит на меня и шумно выдыхает. Ее плечи немного расслабляются, и она опускает взгляд, волосы закрывают ее лицо. Следующие несколько секунд потрясают меня до глубины души.
Я не знаю, почему я это делаю, но я это делаю.
Моя рука осторожно берет ее за подбородок и поднимает голову, чтобы она посмотрела на меня. Она не отступает, не сбивает мою хватку - ничего. Я провожу большим пальцем по ее подбородку, близко к нижней губе. Ее очень пухлой губе, которая, кажется, гипнотизирует меня в эту самую секунду. Я не могу перестать смотреть на нее, даже когда она облизывает губы, а ее язык так легко скользит по кончику моего большого пальца. Это вызывает электричество во всем моем теле, вплоть до члена.
Это неправильно, но я не могу ее отпустить. И она не останавливает меня.
— Мистер Чон..., — шепчет она.
— Ты дашь мне знать, если кто-то будет тебя беспокоить, хорошо, Girasol?
Она продолжает смотреть на меня, ее губы изгибаются в разные стороны, как будто она не может решить, хочет ли она нахмуриться или улыбнуться.
— Я должен услышать это из твоих уст, — требую я чуть громче. Моя хватка на ее подбородке немного усиливается, и она громко выдыхает.
— Да, сэр, — выдыхает она.
Я скрежещу зубами, и она словно знает, как это слово действует на меня, по тому, как ее губы кривятся в самой маленькой улыбке.
Если бы она не знала ничего лучше и если бы она не была гостьей в моем доме... я бы поставил ее на колени, отшлепав по заднице за такое.
Мой большой палец продолжает медленными движениями проводить по ее коже, и мне кажется, что это только мы.
Пока этого не происходит.
— Чонгук! — слышится голос Фрэнки снизу, и это, похоже, выводит меня из состояния гипноза. Моя рука падает с ее подбородка, и она моргает, отступая в сторону.
— Подожди, Лиса, — говорю я, хватая ее за руку, прежде чем она направляется вниз по лестнице. Она поднимает на меня глаза.
— Что?
— Я имел в виду то, что сказал, — напоминаю я ей.
Потому что она должна знать, что любой друг Рози получит такую же защиту, какую я даю своей собственной дочери. Если кто-то захочет поиздеваться над ними, то пусть имеет дело со мной.
Она кивает, поворачивается и бежит вниз по лестнице с такой скоростью, какую я и представить себе не мог.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои мысли и, если честно, свой член. Я должен держаться от нее на расстоянии.
Я должен.